Сложный выбор Пак Чимина

— Может, ты поговоришь со мной? — выгибает бровь Шуга, наблюдая за тем, как Чимин трясущимися руками достаёт из навесного шкафа рюмку и наполняет её крепким алкоголем. По правде говоря, больше льёт мимо, но это не так важно. — Завались нахрен. — шипит Пак, а после выпивает, зажмуривая глаза от горького вкуса на языке, после расслабляясь из-за разливающегося внутри тепла. Через пару секунд, когда горечь отпускает окончательно, снова наполняет рюмку, но уже спокойнее. — Да хватит пить! — вырывает уже вновь пустой сосуд и бутылку виски из ослабевших рук Шуга. — Поговори со мной. — О чем? О том, почему я тебе на могилу цветы не приносил? Или о том, что ты, блять, оказывается, жив?! — глаза наливаются красным, а тело мелко дрожит, затапливаемое яростью. — Убирайся из моего дома. Видеть тебя не хочу. — шепчет, сжимая руки в кулаки, омега. — Да неужели? И почему же? — усмехается альфа, но оскал стирается с лица после ответа. — Я жду Юнги. Ты мне не нужен. — стараясь сохранять голос ровным, отвечает Чимин, а сам чувствует, как всё естество восстаёт против него самого, отчаянно требуя, чтобы Мин никуда не уходил. Тот, по кому безумно скучал. Тот, кого требует сердце и внутренний омега. Тот, кого любит до сих пор. Казалось, Юнги смог заменить ему Шугу, помог забыть, влюбить в себя, но... Это не так. Мужчина со шрамом просто был таблеткой обезболивающего, но она прекратила своё действие, а боль вернулась. И эта боль сейчас стоит напротив него, выискивая в глазах, наполненных слезами, правду. И находит. — А мне кажется, ты не хочешь, чтобы я уходил. — кивает сам себе Мин. — Ты просто злишься на меня, но тебе опасно быть одному. — Мне опасно быть одному? — ядовитая усмешка касается пухлых губ. — Мне опасно быть с вами двумя! С тех пор, как вы появились в моей жизни, я каждый долбанный день трясусь за свою шкуру! Каждую минуту оглядываюсь по сторонам в страхе, что меня кто-нибудь пришьет. Вздрагиваю от каждого шороха и звука, а ты говоришь, что мне опасно быть одному?! Да пошёл ты! — Хорошо. — медленно тянет альфа, надеясь избежать истерики, потому что омега перед ним трясется, как осиновый лист, лицо багровеет от злости, а в глазах снова скапливаются злые слезы. — Я уйду сейчас. — отходит в сторону выхода из кухни, не спуская с парня глаз. — Но я вернусь, когда ты успокоишься и мы мирно поговорим, идёт? — слегка улыбается мужчина, а потом резко присаживается на корточки, едва избежав попадания стекла прямо в голову. На бежевых обоях стремительно расцветает мокрое пятно, а острые осколки разлетаются по кафельному полу. — Исчезни. — тяжело дышит Чимин, опуская руки на столешницу. Жалко, что под рукой была бутылка хорошего виски, которое и полетело в старшего, но встретилось со стеной. Обидно вдвойне. — Знать тебя не хочу. Видеть тебя не хочу. Слышать не хочу. Ты думал, я брошусь к тебе на шею и буду счастливо улыбаться? Хрен ты угадал, Шуга. Проваливай! — после крика кухню пронзает тишина, нарушаемая лишь тяжёлым сбивчивым дыханием и треском стекла, когда альфа медленно приближается. — Я вернусь. Прими душ и ложись спать. Тебе нужно отдохнуть. — шепчет Мин, а после оставляет на влажном лбу лёгкий поцелуй. А Чимин просто стоит, опустив голову. Он устал от всего этого. Устал от постоянных смертей вокруг себя. Устал от опасности, что окружает его. Устал постоянно переживать не только за себя, но и за близких ему мужчин. Да, оба важны ему одинаково сильно и он очень надеется, что Юнги прямо сейчас ввалится в квартиру, устало улыбнувшись. Пусть он будет ранен, пусть будет пахнуть другими омегами, пусть будет пьян, но, самое главное, он будет жив. Возможно, реакция на Шугу была бы радостнее, появись он раньше. Вытащи он его из дома Хосока в первый же день. Но не сейчас, спустя несколько месяцев... Чего он ожидал? Крепких объятий, поцелуев и слезливых признаний в любви? В данный момент, стоя в тишине, нарушаемой лишь шумом машин из окна, Чимин горит желанием самолично пустить пулю в лоб альфе. Внутри бушует сильнейшая обида, затмевающая ту, что он ощущал, когда Юнги вытащил его из-под трупа Чона. Омега понимает, что ненавидит их обоих. Ненавидит всю эту мафиозную херню, в которой оказался случайно. Ненавидит себя за то, что тогда нажрался и оказался в том злоебучем переулке. Ненавидит всех и вся. Но... Освежающий прохладный душ приятно холодит разгоряченную, отмытую от чужой крови и пота кожу. В теле лёгкая слабость и усталость, вынуждающая буквально доползти до спальни и упасть на простыни, что ещё хранят в себе запах зелёного яблока. Чимин хватает свободную подушку и зарывается в неё носом, расслабляясь окончательно. В голове пусто. Ярость, царившая внутри, утихла, уступая место лишь лёгкому волнению за Юнги. Омега верит и надеется, что мужчина скоро придёт к нему, прижмет к себе и они вместе уснут. Мин сильный, никогда не сдастся просто так. Он ведь обещал ему, что приедет позже. За всё время, проведённое вместе, альфа ни разу не нарушил своих обещаний, поэтому Пак верит и сейчас. Эти двое неубиваемы, как бы кто ни старался это исправить. Шуга. Что Шуга? Сейчас, когда не бушует праведный гнев, а голова прояснилась от адреналина и страха, омега понимает, что, блять, рад ему. Он скучал. Правда скучал. Невыносимо. Ни на минуту не забывал об альфе, что первым, сам того не ведая, ворвался в сердце и поселился там, как у себя дома. Под властью наступающей течки Чимин желает его рядом, чтобы позаботился, крепко обнял, поцеловал так же страстно и нежно одновременно, как это было в первый раз. Но вместе с тем осознаёт, что так поступать нельзя. В конце концов, он ведь себя не на помойке нашёл. Не пропил свою гордость. Не прогулял в клубах чувство собственного достоинства. А потому Шуге предстоит постараться, чтобы заслужить потерянное доверие. Юнги старался, из кожи вон лез, чтобы Чимин на него хотя бы смотрел без злобы в глазах, а Шуга особенный, что ли? Нет. "Эти двое получат то, что заслужили" — думает про себя омега, а затем усмехается своим же мыслям. В голове идеальный план, но есть маленькая загвоздка. Альфы не действуют так, как он предполагает, а потому всё может пойти не так, как ожидается. Остается надеяться, что сам Чимин не сломается первым. *** Глаза стекленеют с каждым влитым в себя шотом, а голова проясняется и становится лёгкой. Музыка в сопровождении неоновых лучей гоняет мощные вибрации по телу и омега чувствует нереальное расслабление, которого не было уже очень и очень давно. Вокруг куча народу, бьющегося в экстазе от атмосферы, выпитого алкоголя и принятия чего-то более мощного. Чимин прикрывает глаза, когда очередная порция текилы растекается внутри, обдавая жаром. С Лас-Вегаса у него не было возможности выбраться в клуб, но сейчас он наплевал на всё, отключив телефон и отдавшись, наконец, своим желаниям. Хотелось чего-то такого... Мощного, что ли. Нет, к предложенным ему кем-то наркотикам он не притрагивался, ведь тут же вспомнил, как Юнги устроил ему разнос, когда узнал, под чем был омега в тот вечер. Стоит учесть, что альфа едва сдержал себя в руках, чтобы не ударить его, но зато пострадал номер отеля. Пак стоит, облокотившись на барную стойку и пьяно улыбается, заслышав один из любимых треков в клубной обработке. Он не любит миксы и каверы, но сейчас по-настоящему кайфует от громкости и мелодии в целом. Расстегнув ещё одну верхнюю пуговицу на шёлковой рубашке, он быстро выходит в центр танцпола, подталкиваемый другими танцующими. Руки тянутся вверх, а тело принимается двигаться в такт бьющей по ушам и мозгам музыке, пока глаза против воли закрываются, чтобы ощущения были острее. Вокруг много людей, задеваюших его той или иной частью тела, альфы пытаются составить ему компанию, ведь запах омеги раскрывается сильнее из-за подступающей течки. — Детка, ты чертовски хорош. — слышит Чимин возле уха, что обдают жаром дыхания, а затем ощущает руку на талии и крепкую грудь спиной. Хочется вырваться и врезать смельчаку, но аромат перечной мяты успокаивает, позволяя вновь расслабиться и прижаться сильнее. — Что, не оттолкнешь? — с усмешкой в голосе интересуется альфа, размещая обе ладони на стройном теле и двигаясь в ритме музыки и омеги, что льнет к нему. — Ненавижу тебя. — расслабленно, будто под эйфорией, улыбается Чимин, откинув голову на плечо мужчины. Не хочется сейчас устраивать истерик, скандалов, ведь знал, что не пробудет долго один. Знал, что его найдут и заберут отсюда. Знал, но где-то в глубине души всё же надеялся, что удастся отдохнуть. — Да что ты? — усмехается Шуга, а затем разворачивает парня лицом к себе, жадно припадая к пухлым, поблескивающим в неоновом свете, губам. Боже, как же он скучал. С последней встречи прошло несколько дней, которые омега провёл в одиночестве, ведь альфа решил его не беспокоить, дать время отдохнуть и прийти в себя. Однако не смог усидеть на месте, узнав, что омега отправился в клуб. Слишком опасно оставлять его одного. Тем более после того, что было в Вегасе. Конечно, он всё знает. Знает, что случилось с парнем за время его вынужденного отсутствия. И за это готов разорвать брата собственными руками, но пока не время. Всё же стоит отдать Юнги должное, он смог вернуть Чимину былую тягу к жизни, смог вытащить его со дна и не дал упасть обратно. — Тогда почему же не отталкиваешь, раз ненавидишь? — шепчет, разорвав поцелуй. Невозможный омега. Его хочется до помутнения рассудка, до потери самоконтроля, но пока нельзя. Нужно дать время себе и ему, чтобы во всём разобраться, чтобы понять, чего именно они оба хотят. — Хочу, но не могу. — прикрывает глаза Пак, а музыка для него будто замолкает, сосредотачивая всё внимание на мужчине перед собой, который крепко держит за талию и заискивающе улыбается. Когда-то Чимин влюбился в эту улыбку и любит до сих пор, но не скажет об этом. Точно не сейчас. Возможно, когда-нибудь, но не в данный момент. — Что ты здесь делаешь? — Разве не ясно? Я пришёл за тобой. — перемещает руки на ягодицы, сжав пальцы и притянув ещё ближе к себе, не оставляя и миллиметра между ними. — Чего ты хочешь? — Чтобы ты оставил меня в покое и не мешал отдыхать. — отвечает омега, но не спешит отстраняться. Запах мяты затмевает все остальные, витающие в огромном зале. Неосознанно он зарывается носом в изгиб шеи, вдыхая глубже, а по телу бьёт мелкая дрожь. Так круто, дурманяще, будоражеще всё внутри. Шуга тихо рычит на это, ведь омега в его руках жадно обнюхивает, взамен оставляя свой запах на нём. Это сводит с ума, заставляет сжать пальцы сильнее, лишь бы не сорвало крышу. А её рвёт конкретно, ведь цветочный аромат с каждой секундой всё сильнее забивается в нос. — Куколка, у тебя начинается течка. — серьёзный голос пускает толпы мурашек по спине и Чимин не может сдержать судорожного выдоха. Мин прав. Становится вдруг слишком жарко, внутренние органы медленно, но верно стягиваются в узел, принося дискомфорт, а запах раскрывается ещё сильнее, привлекая внимание даже занятых другими омегами альф, на которых порыкивает мужчина, прижимая теснее. — Что ты хочешь? — Тебя. — чуть не срывается с губ, но омега вовремя берёт над собой контроль и лишь плотнее прижимается носом к невероятно пахнущей мятой шее, буквально растекаясь в сильных руках. — Уведи меня отсюда. Мне нужно освежиться. — Лучше? — интересуется Шуга, придерживая парня за талию, пока тот смотрит на своё отражение в грязном зеркале клубного туалета. По лицу и задетым водой волосам бегут холодные капельки воды. Несмотря на место, где кроме них и отвратительного запаха никого нет, дышится в разы легче. Мин, придерживая омегу, отводит его в сторону открытого окна и усаживает младшего на подоконник. — Может, домой? — Сейчас отпустит. — тяжело дышит Чимин, прикрыв глаза. Нихрена его не отпустит, и это понимают оба. — Постой со мной ещё немного. — притягивает альфу ближе к себе, вновь утыкаясь носом в шею. От витающей в воздухе мяты и правда становится легче, но ненадолго и он зажмуривает глаза, когда чувствует, что начинает выделяться смазка. — Блять, куколка, я же не железный. — шипит Мин, чувствуя усилившийся запах и нарастающее возбуждение в штанах. Не составляет труда догадаться, чем всё закончится, если они прямо сейчас не уйдут отсюда. А Чимин ведь не заслуживает такого. — Альфа. — внезапно шепчет Пак, облизывая бледную шею мужчины и прижимаясь к нему крепче. Шуга стискивает зубы и шумно выдыхает, когда горячий язык проходится аккурат по кадыку, заставляя поднять голову. Цветочный аромат течного омеги лишает остатка разума и он впивается жадным, грубым поцелуем в блестящие от слюны пухлые губы, больно прикусывая нижнюю. Омега в его руках не удерживается от болезненного стона, но когда язык альфы оказывается у него во рту, стонет уже от удовольствия. — Идём. — рокочет Мин, стягивая Пака с подоконника и, не разрывая поцелуя, толкает в ближайшую свободную кабинку туалета, прикрыв за собой дверцу. Он разворачивает парня спиной к себе и впивается зубами в шею, втягивая нежную кожу и оставляя ярко-красный засос. Чимин закатывает глаза от грубой, но всё же ласки. Сильные руки сжимают бока, влажный язык исследует шею, а он течёт так, как никогда до этого. Почему ему так больно и приятно одновременно? Почему жаждет прикосновений к себе? Раньше ведь такого не было и он проводил свои течки в одиночестве, не нуждаясь во внимании альфы. Возможно, это всё из-за произошедших событий? Возможно, теперь, когда его тело познало близость с альфой, оно требует этого и сейчас? Очень хочется остановиться, подумать обо всём, но не получается. Мин накрывает возбуждение омеги одной ладонью, крепко, но осторожно сжимая сквозь ткань одежды, а Чимин снова плывёт. Так хорошо... — Альфа... — скулит Пак, когда мужчина отстраняется от него. Что происходит? Затуманенный течкой разум бьёт тревогу, не чувствуя прикосновений к телу. Неужели Чимин настолько плох, что альфа передумал заботиться о нём? Неужели он прямо сейчас решит оставить его одного? — Тише, куколка. — словно чувствуя состояние младшего, Шуга обнимает и горячо выдыхает на шею. — Давай снимем это с тебя. — узловатые пальцы касаются пряжки ремня и без труда расправляются с небольшим препятствием. Холодная рука ныряет сразу под нижнее бельё, захватывая истекающий смазкой член. — Детка, чего ты хочешь? — касается губами покрасневшего уха Мин, а омега едва не теряет сознание, когда по телу проносится заряд тока от движений. — Больно... Помоги мне, альфа... — хнычет Чимин. Просить дважды не нужно. Мужчина быстро стягивает с него нижнюю часть одежды и проводит ладонью по спине, надавливая и заставляя нагнуться вперёд, уперев ослабевшие руки в бачок туалета. Альфа присаживается на корточки, а перед глазами предстаёт истекающая смазкой дырочка, заманчиво поблескивающая в тусклом свете. Без долгого мучительного ожидания касается языком, слыша сверху жалобный скулёж, а под руками, удерживающими на месте, ощущает мурашки и лёгкую дрожь. Альфа улыбается такой реакции и проталкивает кончик языка внутрь. — А-а-ах... — Чимин зажмуривает глаза от новых нахлынувших ощущений, неосознанно подаваясь назад, насаживаясь на горячий язык глубже. По помещению с каждой секундой разносятся всё более громкие стоны, смешанные с влажным хлюпаньем. Шуга удерживает крепко одной рукой за ягодицу, а второй водит по изнывающему от желания члену рукой, параллельно вводя язык глубже и оглаживая внутри эластичные стенки. Надолго Пака не хватает и он пачкает семенем ладонь альфы, сжимаясь вокруг языка сильнее, заставляя мужчину позади себя зашипеть. Мин отстраняется, вытирая свободной рукой подбородок, испачканный в нереальном количестве смазки, а Чимин едва может устоять на ногах. Альфа торопливо избавляет своё возбуждение от одежды и уже когда готов войти сразу на всю длину, слышит, как захлопывается дверь туалета, а после кто-то открывает кран. Посторонние звуки немного приводят в чувства и он мутным взглядом окидывает обстановку. Чимин стоит, придерживаясь за стену и потираясь влажной задницей о его ствол. Хнычет, желая ощутить в себе и получить ещё одну разрядку. — Не здесь, детка. — хрипит Мин, не без труда отстраняясь и натягивая на себя, а затем и на омегу одежду. — Поехали домой. Омега разочарованно всхлипывает, но подчиняется серьёзному голосу. Он вытирает с щёк дорожки слез и выходит первым из кабинки. Ловит недоумевающий и пьяный взгляд омеги у раковины и выходит из туалета. Следом за ним тут же показывается Шуга, который уводит от толпы учуявших течку альф. Он быстро сажает парня на заднее сиденье внедорожника, сам садится за руль и срывает автомобиль с места. Пак засыпает, а Шуга, следя за дорогой, размышляет. Что только что произошло? Как он допустил подобное? Он мысленно благодарит того омегу, что помешал им, ведь если бы он не зашёл, вполне вероятно, что Чимин был бы жёстко оттрахан в грязном, вонючем туалете. А этого нельзя было допускать. Сколько уже течных омег побывало в его руках? И не вспомнить, но этот не заслуживает такого грязного отношения к себе. Не заслуживает быть использованным. Не заслуживает вообще всего того дерьма, что вылилось на него с их первой встречи. Альфа открывает окно и закуривает сигарету, стоя на светофоре. Табачный дым тяжёлой дымкой выходит из лёгких, растворяясь в ночном прохладном воздухе. Шуга прикрывает на мгновение глаза. Пак лёг на заднем сидении, расположив руки под щекой. Мин видит это в зеркале заднего вида и чувствует, как теплота и нежность растекается внутри. Когда он понял, что этот парень значит для него что-то большее, чем очередная шлюха из борделя брата? Возможно, в тот самый момент, когда увидел горькие слезы и глаза, наполненные страхом. Именно в тот день, когда люди Чона чуть не осквернили его чистое, на тот момент никем не тронутое тело. С того дня прошло так много времени, но каждый день, каждую минуту, проведённую вдали от омеги, Шуга не переставал думать о нём, скучать. Конечно, эта разлука была вынужденной, ведь ограбив банк главной занозы в братской заднице, пришлось действовать по ситуации, чтобы не пострадал, в первую очередь, Чимин. Исчезнув, Мин хоть немного, но предоставил возможность выдохнуть спокойно. Да, ненадолго, ведь не ожидал, с чем придётся столкнуться Юнги и что он сделает с парнишкой. За это они оба никогда не заслужат прощения, но так было нужно. Когда-нибудь Чимин обязательно всё поймёт. Припарковав автомобиль у знакомого дома, Шуга быстро покидает салон и открывает заднюю дверь, чтобы осторожно, стараясь не разбудить, вытащить спящего омегу, что тут же льнет ближе, чувствуя тепло рук. Шуга сжимает зубы, ведь запах цветов снова ударяет по рецепторам, и, захлопнув дверцу ногой, направляется в сторону подъезда. Не без труда открывает дверь в квартиру и заносит парня в спальню, укладывая на холодную постель. Чимин сжимается в позу эмбриона и хватает подушку, прижимая ближе к себе. Альфа не рискует раздевать его, лишь скидывает с ног кеды и относит их в коридор. На кухне хватает пару бутылок воды и отыскивает аптечку. Как и ожидалось, подавители находятся именно там, поэтому берёт блистер таблеток и всё относит в спальню, оставляя на прикроватном столике. Мин еще раз осматривает крепко спящего омегу и нежно целует в лоб, а затем покидает квартиру. Как бы ни хотелось, но они ещё не в тех отношениях, чтобы проводить вместе течку.