Сложный выбор Пак Чимина

Что помнит разрывающаяся с похмелья голова? Ответ "ничего" не подходит, потому что не помнит ни-хре-на. Если под словом "ничего" можно подразумевать какие-то последние несколько часов и фрагменты, то под "ни-хре-на" в голове настолько пугающая пустота, будто прошедшего дня, вечера и ночи не было вообще. Чимин болезненно, но тихо стонет, пытаясь открыть глаза, но сделать это так сложно, что болеть из-за этого начинает, кажется, всё тело. Руки затекли, ноги вообще не слушаются своего хозяина, а спина и живот ноют так, что даже в пору задуматься, а не отпинали ли его толпой человек, эдак, в сто. Итак, оставив пока попытки сообразить, почему ему так хреново, он погружается в себя. Что вчера было? Последнее, что он помнит — это как Шугу одним звонком резко выдернули обратно в Сеул, поэтому им пришлось прервать свой отдых. Они даже не успели обсудить проведенную вместе первую ночь, ибо тут же стали собираться, а по пути не было возможности. Альфа был вечно на телефоне, либо с кем-то активно переписывался. А уже когда сам пытался завести разговор, был занят омега. Каким-то чудом администрация университета узнала его номер, обрывая его через каждые пять минут. Сначала позвонил куратор, потом какой-то заместитель, а после и директор учебного заведения. И если первые два злющей собакой лаяли, что он будет отчислен, то последний едва ли не слёзно умолял вернуться на занятия и даже обещал помочь с долгами. Такой шанс упускать нельзя, поэтому тут же без споров принял предложение о помощи и во всю обсуждал свой план обучения и закрытия долгов. И голову даже не посетила мысль, что тут что-то не так... По прилёту в Сеул их тут же окружила толпа уже знакомых охранников, помогая с забором багажа и даже довезли до дома. С самого выхода из самолёта парень удивлялся, как люди Юнги не скрутили Мина, ведь обычно с этого и начинаются их встречи, как он уже успел заметить. Усталость берёт своё над ними обоими, поэтому даже не возникло вопроса, к кому именно ехать. Отправились к Чимину. Охрана вежливо, что не менее удивительно, доставила чемоданы с вещами прямо до квартиры и только когда пара скрылась за дверью, ушли. Быстрый душ, быстрый разброс вещей то в шкаф, то в стирку, пока Шуга на скорую руку приготовил пусть и скудный, но ужин, а затем синхронный стон наслаждения, когда упали на мягкую и такую родную постель. Проспали они где-то несколько часов, поэтому, когда проснулись, за окном уже было темно, а с улицы доносился шум ночного оживлённого города. Недовольный прерванным отдыхом Чимин не придумал ничего лучше, как вытянуть Мина в клуб. Тот, немного призадумавшись, наверное, для вида и чтобы немного поиздеваться, всё же соглашается. А дальше темнота... — Какого хрена он все ещё здесь? — слышит Пак где-то вдалеке знакомый голос и не может сдержать облегчённой улыбки. Шуга никуда не делся, он рядом, а это значит, что можно немного расслабиться. Ничего плохого не случилось. — Это ты мне скажи, какого хрена он здесь! — слышится второй знакомый голос, уже не вселяющий такой уверенности. Юнги? Ему же не показалось, да? — По доносу, он увидел кого-то похожего на моего человека в том сраном клубе и попытался выяснить, где я. Как итог, выяснил. — Пак хочет в неверии раскрыть глаза и вскочить на ноги, но не может. Он что, реально доебался до незнакомого человека? Это ж как надо было нажраться, чтобы такое сделать?! Господи, как стыдно-то, а... — Да так выяснил, что ты даже лично привез его ко мне домой. — Ладно, допустим. — слышит вздох Шуги. — Но какого черта он в подвале? В твоём громадном доме не нашлось нормальной комнаты с кроватью? — До выяснения обстоятельств с теми трупами ему нужно было находиться здесь. — Чего? — вырывается всё же из горла, а затем омега начинает кашлять из-за адской сухости во рту, чем привлекает внимание мужчин. Те быстро оказываются рядом, судя по хлынувшему потоку их запахов. — Проснулся, алкаш недоделанный? — хмыкает Агуст, кидая в сторону "болеющего" бутылку воды. Чимин шарит рукой и когда находит, тут же откручивает крышку и выпивает половину, так и не открыв глаза. Отдышавшись, всё же делает над собой усилие. Всё перед ним плывет, но удаётся различить сидящего на корточках Юнги и позади него стоящего Шугу. — Ну, рассказывай, на каких таких радостях ты так набухался? — Где я? — первое, что спрашивает Пак, осматривая альф перед собой. Юнги такой похудевший на лицо, что аж страшно становится, а его брат привычно помят, на лице виднеется парочка синяков. Что случилось, пока он спал? Люди Юнги снова избили? — Это не важно. — отрезает Агуст. — Какого чёрта ты нажрался и устроил тут пиздец? Что, так сильно по мне соскучился? — ухмыляется он. — Я... Не помню ничего. — выходит сипло и даже как-то пристыженно, что ли. Чимин отводит глаза, не зная, что больше сказать. — Неудивительно. — снова хмыкает старший Мин. — Мне уже рассказали. Ты, видимо, так соскучился по моему вниманию, что застрелил трёх моих людей, блять! — рычит он, не щадя разрывающуюся голову, а Чимин поднимает на него круглые глаза. Он что сделал? Серьёзно??? — Удивлён? Так я тоже знатно охуел. Ты ведь едва на ногах стоял, а каждому прописал точно в лоб. Вот скажи мне, детка, нахрена ты это сделал? А Чимин продолжает глаза выкатывать. Да ну. Он не мог такого совершить. Не мог же? Омега переводит огромные глаза на Шугу, но тот только кивает, подтверждая слова брата. Охуеть. Просто о-ху-еть. Что на него нашло? Что такого должно было случиться, чтобы убить сразу троих?! Судя по жуткому похмелью, он в тот момент вообще не в себе был. Даже не то, что пьяный в ноль, а вообще не в состоянии стояния. — Ты хоть что-нибудь помнишь? — миролюбиво спрашивает младший Мин, стоя также за братом. — Нет. — мотает больной головой омега и тут же шипит на сильную вибрацию в висках. — Помню, что ты вызвал нам такси и мы поехали в клуб. — Ладно. — ударяет по своим бёдрам Юнги и встаёт. — Поднимайся в комнату и приведи себя в порядок, а ты за мной в кабинет. Нам нужно кое-что обсудить. — отдаёт он приказ брату и омеге, удерживая в себе желание самому взять парня на руки и отнести наверх. Только сейчас Чимин понимает, что валяется на полу вонючего подвала, в котором очнулся в их первую встречу. Шуга одаривает обеспокоенным взглядом, а после уходит. *** — Опять ты за своё? — хрипит с кровью на губах Шуга, поднимаясь с паркета. Глаза горят огнём азарта, что безумно нравится Юнги, который дарит ответную ухмылку брату. Оба в какой-то степени даже скучали по привычным стычкам. — Я не хотел так. — серьёзный тон голоса никак не вяжется с маниакальностью на лице, но младший привык к подобному, поэтому спокойно усаживается на стул, дожидаясь продолжения. — Но неужели ты думал, что я оставлю его без присмотра? Надеялся натянуть омегу, пока меня нет? Запомни, братец, мои глаза везде. — чуть вперёд подаётся старший, не убирая жуткую улыбку с лица. — Хотел бы убить — сделал это уже давно. В чем дело? — спокойно отзывается Шуга, закинув ногу на ногу. — Но погоди-ка, твои люди это и пытались сегодня сделать. Или точнее люди Чонгука? — Ты прав, эти жалкие крысы... — рычит Юнги, подавая пальцами знак, чтобы им налили в пустые бокалы, стоящие на столе. Приказ тут же исполняется и, отпив дорогого коньяка, продолжает. — Я выяснил, кто стоит за нападением на бордель. — Дальше. — теперь серьёзность читается и на лице младшего. — Все подтвердилось, это прихвостни Хосока, а точнее — его младший братец Чонгук. Он отдал приказ своим людям. Мстит за смерть брата. — раскрывает все карты глава мафии. — По счастливой случайности Чимин пришил пробравшихся ко мне крыс. — Сам я его не видел, но когда нашел Чимина, он повторял его имя. Только я не пойму, если все подтвердилось, почему зад просиживаешь? — удивляется Шуга. Он знает, что брат не стал бы тянуть с расправой, даже если будет одной ногой в могиле. Значит, тут что-то другое, более серьёзное и сложное, чем обычно бывает. — Не всё так просто. — подтверждает догадки Агуст, снова отпивая алкоголь. — На этот раз мне одному не справиться. Нужна твоя помощь. — С чего ты взял, что я буду помогать тебе? — фыркает младший Мин, наконец, выпивая свою порцию коньяка. Как бы ни хотелось этого признавать, но вкусы у них всё же одинаковые. Что на омег, что на алкоголь. — Если ты не примешь участие, они достанут Чимина. — одно имя, и Шуга забывает обо всех тëрках с родным братом, лишь бы обезопасить омегу. Он согласен. *** Чимин улыбается, когда оказывается в своей бывшей комнате, которую ему предоставили на следующий день после неприятного знакомства. Всё та же большая кровать с невероятно мягким матрасом и чистым постельным бельём, от которого пахнет стиральным порошком, всё тот же бежевый балдахин, в тон ему плотные шторы и цвет стен. Не хочет признаваться себе, но где-то глубоко в душе он даже скучал по этому дому. Каждый уголок, который успел изучить, стал жутко родным. Даже роднее своей маленькой квартирки на окраине города. Омега тут же хватает заранее приготовленный для него халат, лежащий на белоснежных простынях, и скрывается в не менее роскошной ванной комнате. Тут даже его любимые крема и шампунь в маленьких тюбиках, словно он находится в отеле. Такая забота приятна. Значит, его здесь ждали. Закончив с водными процедурами, Пак со стоном наслаждения валится на мягкую постель, не сдерживая стона, а чуть погодя замечает на тумбе у кровати пару блистеров с таблетками и стакан воды, а чуть левее видит стеклянный кувшин, наполовину наполненный то ли виски, то ли коньяком. Поразмыслив, что принять алкоголь будет действеннее, но после не сможет остановиться, он решает схватить таблетки и воду. Через несколько минут ему действительно становится легче, хочется устроиться поудобнее и ещё поспать, но покой нарушает сначала стук в дверь, а затем знакомая фигура, вошедшая, не дожидаясь разрешения. Юнги выглядит так же горячо, как и несколько месяцев назад, но сильно похудел, что не остаётся незамеченным цепким взглядом внимательных глаз уже дважды. Альфа неуверенно проходит вглубь комнаты и на его лице проскальзывает ухмылка, когда он замечает, что омега не притронулся к алкоголю. — Не помешал? — задаёт вопрос мужчина, переведя взгляд на Чимина, что сидит по центру огромной постели. — Даже если помешал, разве ты не делаешь всё, что хочешь? — язвит в ответ Пак, подавляя в себе желание броситься альфе на шею. Его запах дурманит, будит воспоминания совместного времяпрепровождения и будоражит кровь, что активно приливает к низу живота. Не противится самому себе, полностью соглашаясь с тоской, которую испытывал. — Ты не изменился. — выдаёт Мин, смотря куда угодно, только не на любимого. Неожиданно ощущает стыд за свою пропажу, за то, что не выходил на связь, за то, что оставил один на один с ушлым братом, за то, что не был рядом, когда так сильно нуждался. Но теперь с полной уверенностью готов сказать, что не оставит ни на минуту, если тот позволит. А если не позволит, всё равно будет рядом. — Ты тоже. — Чимин медленно слезает с кровати и подходит слишком близко. Подняв руку, оставляет миллиметры от шрама, проводя невесомо кончиками пальцев. — Где ты был? — шепчет он в чужие губы, что уже горят от желания коснуться. Альфа идёт на поводу у откровенной провокации, прикрыв глаза, но неожиданно ощущает движение на боку, а затем чувствует холод металла на плече. — Ты думал, я тут же растаю, увидев тебя? — продолжает шептать Чимин, усиливая давление пистолета, что вытащил из кобуры, на тело под рубашкой. — Думал, я тут же кинусь к тебе? Как наивно с твоей стороны, Мин Юнги. — Выстрели. — усмехается мужчина, схватив за запястье и передвинув к шее, прямо на кадык. — Давай же, детка. Ты ведь зол на меня? Хочешь убить или ранить так, чтобы я завыл и умолял о пощаде? Так не отказывай себе в своих желаниях. — он чувствует, как оружие дрожит на открытой коже, даже сам слегка трусит, но не показывает этого, лишь подаётся вперёд, упираясь сильнее. — Ненавижу тебя. — шипит Чимин в губы, сняв пистолет с предохранителя, но нажать на курок не успевает, так как ослабшую руку тут же отбрасывают, а после надёжно и крепко притягивают за талию, впиваясь требовательным, грубым и властным поцелуем. Они целуются долго, страстно, глубоко, передавая всю ту боль и тоску по долгому расставанию и омега не сдерживает протяжный стон, когда в нижнюю губу до крови впиваются острые зубы, а затем проходятся гладким языком. Боже, как же ему не хватало этой ласки, граничащей со сладкой болью. Не успевает опомниться, как полы халата разлетаются в стороны, а огрубевшая ладонь касается влажного колечка мышц. Чимин прерывает поцелуй, откинув назад голову, когда чувствует сразу два пальца в себе. Пистолет падает на ковролин, отлетая от них, а нежные руки обвивают мощную шею. Холод постельного белья прогоняет мурашки по всему телу. Юнги возвышается над ним, тяжело дыша. Грудная клетка вздымается так сильно, что кажется, рубашка, скрывающая грудь, разорвётся прямо сейчас и Пак хватается за ткань, растягивая её в стороны. Слышно, как пуговицы разлетаются, а дорогой шёлк рвётся. Плевать сейчас на всё, когда альфа снова припадает губами к открывшейся шее, после спускаясь к ключицам и груди, засасывая кожу и оставляя тёмно-синие следы. Смазка обильно вытекает, пачкая простынь и халат, и Юнги опускает ладонь, уже тремя пальцами вторгаясь внутрь, вырывая тем самым громкий стон, что тут же заглушается поцелуем. — Не мучай. — хрипит Чимин, сильнее насаживаясь. Он горит от желания ощутить мужчину в себе. Мин рычит в ответ, стягивая с себя брюки и бельё свободной рукой. Омега обвивает ногами торс и уже с ума сходит от ожидания близости. Скорее! — Я так скучал по тебе, детка. — горячий шёпот обдает ухо, когда увитый крупными венами член входит сразу на всю длину. Пак откидывает голову на подушку, выгибаясь в пояснице, а с губ срывается едва ли не крик от грубого, но такого нужного сейчас вторжения. — Давай. — стонет омега, не открывая глаз, в которых влага скопилась от сводящих с ума ощущений. Два раза повторять не требуется. Юнги сразу берёт быстрый темп, выбивая каждым толчком весь воздух из лёгких, заставляя лишь хрипеть и метаться по постели, словно в лихорадке. Пак прижимает к себе ногами плотнее, из-за чего член трётся меж двух тел, доставляя ещё больше удовольствия. Под закрытыми веками фейерверки взрываются, всё тело горит от наслаждения, а ему мало. Так чертовски мало. — Поцелуй меня. — сквозь стон просит он и тут же получает желаемое. Как же скучал по этим ощущениям. Скучал по силе альфы над собой, по его власти и теплу крепкого тела. — Ты невероятный. — хрипит Мин, ускоряясь. Узость, жар и аромат любимого тела сводят с ума настолько, что уже нет никаких сил сдерживаться, а потому начинает двигаться ещё быстрее. По комнате разносятся звуки двух влажных тел, соединяющихся друг с другом, запахи обоих сгущаются и смешиваются воедино. Голова лишается рассудка. Эта животная страсть творит что-то невероятное с ними, но не противятся, а даже наоборот — поддаются инстинктам, полностью уходя в страсть. Омега снова выгибается, вонзает короткие ноготки в мускулистые плечи, а рот приоткрывается в немом крике, когда тело начинает крупно дрожать, а сам обильно кончает. Мин за пару толчков догоняет, дурея от сжимания члена тугими стенками. Даёт узлу повязать их на несколько часов, без сил опадая на влажное от пота тело. — Я люблю тебя. — сбивчиво шепчет альфа в ухо. — Никому не отдам тебя, слышишь? Никому. — Ненавижу тебя. — остаётся неозвученным, ведь сил нет даже открыть глаза, проваливаясь в темноту, где ждёт безмятежность. *** — Ну и вонь. — морщится Сокджин, проходя вглубь комнаты, тут же раскрывая окно настежь. Запах секса сбивает с ног. — Что ты здесь делаешь? — сухо спрашивает развалившийся в позе звёздочки Чимин, не моргая смотря в натяжной потолок. — Пока наши альфы заняты, я решил побыть с тобой. — просто отвечает Ким. Омега перед ним лежит на постели в одном нижнем белье, а коньяк, принесённый ему ранее в графине, уже отсутствует. Пак пропускает всё мимо ушей, снова уплывая в свои мысли. Юнги ушёл несколько часов назад. Просто встал, оделся и ушёл, стоило кому-то позвонить. Чимин, конечно, привык к подобному, ведь случалось такое не раз, но сейчас испытывает самую настоящую обиду. Неужели кто-то важнее для альфы, чем он? Мог бы и откинуть свои дела, оставшись на ещё чуть-чуть рядом. На себя же он злится. Злится, что не выстрелил, хотя очень хотелось. Злится, что поддался мужчине и его власти над собой. Злится, что так самозабвенно отдавался и стонал. Злится, что, блять, не ненавидит, хотя для этого есть масса оснований. — Так что, чем займёмся? — вырывает в реальность голос старшего омеги. — Я могу уехать отсюда? — также бесцветно интересуется Пак. — Ты здесь не пленник. — пожимает плечами Джин, залезая в шкаф, чтобы вытащить приготовленные им вещи и кидает кучку на край постели. — Куда поедем? — Хочу туда, где никто не будет доставать меня. — начинает одеваться Чимин, даже не смотря в сторону старшего. Он, конечно, успел прикипеть к нему, с Сокджином порой бывает интересно проводить время, но в данный момент хочется побыть одному. Снова всё заебало, а ведь и своих проблем навалом. — Домой? — пропускает мимо ушей всё нытьё Ким. Младший кивает, застегнув джинсы и поправив полы толстовки. Прибыв в свою одинокую квартирку, Чимин тут же залезает в душ, яростно натирая мочалкой места, где были губы альфы пару часов назад, лишь бы смыть эти фантомные следы. Почему-то только сейчас осознаёт всю мерзость происходящего. Ещё несколько дней назад он стонал от другого мужчины, а теперь пытается смыть поцелуи этого. Действительно, шлюха. Такой, каким его и собирался сделать в самом начале Юнги. Может гордиться собой, у него это получилось, а омега понял только сейчас. Не получилось кнутом, так задействовал пряник. Кожа горит красными пятнами по всему телу, а горячие злые слезы смешиваются с тёплой водой. Хватит. Надоело. Больше он такого не допустит. Был уверен, что сам крутит альфами, а оказалось, что всё наоборот. Его используют, как красивую, бездушную и на всё согласную куклу. Никакой любви здесь нет, не было и никогда не будет. Заваливается на постель, прикрыв глаза и проваливаясь в сон. Голова болит не от вернувшегося похмелья, а от эмоционального напряжения. Он больше никогда не будет тем, кем его считают эти двое.