Сложный выбор Пак Чимина

Альфы сидят, боясь даже вздохнуть слишком громко. Юнги кивает в сторону небольшого бара в углу кабинета и Шуга, крадучись, идёт за бутылкой. Вытащив самый дорогой виски из коллекции, он нагло ухмыляется, потому что видит, что брат готов взорваться, но упорно молчит, принимая поражение. А всё почему? Потому что их драгоценный омега решил забеременеть, мать вашу! Чимин за три года "совместной" жизни ни чуть не изменился. Всё так же ежедневно прокатывал мужчин на своих эмоциональных горках, выедая мозг десертной ложечкой каждому. И если раньше Юнги и Шуга скучали по любимому в недельное его отсутствие, то сейчас ждут этого, как манны небесной. Нет, конечно, с годами любовь не угасла даже на грамм, но с каждым днём Чимин становился всё капризнее и капризнее. Закончив институт с красным дипломом, этим же документом он грозился разорвать Агусту зад, потому что знал свои оценки и вот там вообще никаким красным даже не пахло. Затем пошёл отчаянный поиск работы и ему даже удалось своими силами устроиться в агенство хореографом. Несколько месяцев омега сиял начищенной монетой и альфы, вроде бы, расслабились, но слишком рано. Каждый вечер, приходя домой, где его уже ждал кто-то из них, он падал в объятия, ныл и матерился на начальство и "тупых трейни, которые даже в элементарную стойку встать не могут, чтоб их всех током уебало!". Параллельно начались бытовые притирки и истерики, что альфа забыл убрать костюм, забыл переключить воду с душа на кран, забыл выкинуть мусор, забыл выключить телевизор и прочее, прочее, прочее. И вот сейчас настал тотальный пиздец, и хуже, они надеются, уже быть не сможет. — Чего это вы тут сидите? — входит в кабинет Пак с подносом в руках. Братья вздрагивают и с ужасом смотрят на две дымящиеся кружки. Запах отвратительный, вызывающий желание прикрыть нос. — А я вам чай принёс. — Точно чай? — выгибает бровь Юнги, всё же прикрываясь. На вид консистенция больше на пюре похожа, какие-то кусочки, кажется, всего, что нашёл Чимин у него на кухне, даже не парясь о сочетаемости. Полезно и ладно. — Я не буду это пить. — отказывается Шуга, сдерживая в себе рвотный позыв. — Этим и отравиться недолго. — Будешь. — серьёзный тон голоса, которому противостоять невозможно, а взгляд уже нацелен испепелять. — А сам? — всё же делает глоток Агуст, выкатывая глаза от противности вкуса. — А у меня витамины и я бросил пить. — гордо заявляет омега, наблюдая за страданиями любимых мужчин. — А нам витамины нельзя? — зеленеет на глазах младший Мин. — Вы отвечаете за моё оплодотворение и вам нужно серьёзнее подойти к этому вопросу. — безапелляционно. Возражения не принимаются, как, впрочем, и всегда. — Если ты залетишь, но не выносишь — хрен я буду этим травиться во второй раз! — рычит Юнги. Собрав яйца в кулак, он парой глотков вливает в себя адское варево. — Проверим? — хищная улыбка расползается на милом лице, не внушая ничего хорошего. — Выйди, пожалуйста. — Что, прямо сейчас? — выкатывает глаза Шуга. Брат, довольный тем, что его отпустили, буквально вылетает из кабинета, подняв кулак вверх, показывая поддержку и сочувствие. Младший Мин мученически стонет и встаёт с кресла, тут же расстегивая ширинку. Идёт его неделя с Чимином. Юнги ещё получит за братское предательство. *** Три месяца спустя. Чимин ведёт себя странно. В последние несколько дней альфы не услышали ни упрёка, ни ругани в свою сторону и это, если честно, пугает до чёртиков. Их вечно недовольный и капризный омега стал каким-то слишком уж спокойным и даже покладистым. Без вопросов выполняет всё, о чем его попросят, не жалуется на лёгкий бардак в квартире, хотя раньше за брошенные носки устраивал настоящий скандал с битьем посуды и криками. Сейчас же он просто всё делает молча и с отрешенным видом. Раньше он, приходя с работы, жаловался на свою судьбинушку, а сейчас молча нежится в объятиях, не говоря ни слова. Даже в постели Пак больше не принимает толком участия, просто позволяя разложить себя везде, где приспичит. А такого никогда не было! Мины, не сговариваясь, лишь обсудив между собой странное поведение любимого, решили выяснить, в чем причина. Начали с обычных вопросов, что задавали парню каждый вечер: "как ты себя чувствуешь", "как дела на работе", но на всё получали безэмоциональное, сухое "нормально". А нормально ничего не было. Поэтому, после безуспешных попыток приняли решение отвести омегу к врачу. Странно всё это. — Поздравляю, господин Пак. — сияет мужчина в белом халате, разглядывая результаты анализов. — Вы в положении. — Как это? — задаёт тупой вопрос Шуга и тут же ощущает на себе три пары удивленных глаз. — Судя по анализу крови, у вас пять недель. — игнорирует альфу доктор, продолжая перебирать бумажки. — Вот и причина вашего не очень хорошего самочувствия. — А это... Ну... Много? — задаёт ещё один тупой вопрос Юнги. — Что? Пять недель? — спрашивает мужчина. В ответ кивают. — Чуть больше месяца. Господин, как давно у вас была течка? — поднимает глаза на Чимина. — Шесть недель назад. — без заминки отвечает омега. — Разве можно так быстро? — Ваш супруг очень плодовитый. — хмыкает врач, а альфы против воли покрываются румянцем. Каждый воспринимает этот "комплимент" на свой счёт. — А если их два? — тут же следует вопрос, который тормозит врача. Мужчина снова поднимает глаза на пациента, снимая с носа очки. — В смысле? — Ну... — смущается Пак, стрельнув глазами сначала на Шугу, а затем на Юнги. — Я провёл течку с ними двумя. — указывает он на своих мужчин. — Как странно. — задумывается доктор. Обратив внимание на неприкрытую одеждой шею и заметив две метки, он снова хмыкает, так и не ответив на вопрос. — Единственное, что сейчас могу вам сказать — берегите себя и своё здоровье. Исключите вредную пищу, больше гуляйте, но и про отдых не стоит забывать. Первый триместр очень опасен угрозой выкидыша. — Я понял. — кивает Чимин, расплываясь в счастливой улыбке. Кажется, до него только сейчас дошло, что он теперь не один, с ним ещё и малыш под сердцем, которого он уже безумно любит. — Что касается альф. — переводит строгий взгляд на двух притихших мужчин врач. — Так как омега носит две метки, вы оба должны быть рядом. Ваш запах поможет облегчить период возможного токсикоза. — Возможного чего..? — в один голос переспрашивают Мины, а Чимин прыскает в кулак. Они такие милые в своём незнании. — Когда омеге плохо и идёт перестройка организма. — терпеливо поясняет мужчина. — Его может тошнить от приёма еды и жидкости, слабость, пониженная активность и прочее. Ваша задача — окружить его заботой, любовью и лаской, исключить любые стрессы и волнения. Лучше всего находиться рядом с ним как можно дольше, окружая природным ароматом. Пусть ребёнок от одного из вас, но, напоминаю, метки две, ваши феромоны так или иначе всё равно влияют на самочувствие. Плюсом идёт ещё и то, что вы близнецы, близкие родственники, и ваши генотипы схожи, что значительно облегчает задачу. Юнги и Шуга кивают болванчиками, нихрена не понимая. В головах обоих, как маяк в ночи, горит мысль о том, что ад со всяким полезным и противным питанием, наконец, закончился! *** — Убери клешню. — шипит Юнги, заметив, как рука брата медленно поглаживает чуть округлившийся живот. — Вали нахрен. — шипение в ответ. — Идёт наша неделя. Альфы переругиваются шёпотом, потому что Чимин уснул под фильм, который сам же и заставил смотреть. Омега улыбается во сне, прижимаясь то к одному, то к другому. Его живот упирается в бок, иногда посылая толчки ребёнка. Мужчины, ощутив признаки активности малыша, улыбаются. Каждый очень надеется, что ребёнок именно его, чему безумно счастливы, но вот оставить в стороне свою личную неприязнь друг к другу не могут, как бы ни старались. — Я тебе сейчас ноги переломаю! — угрожающе шепчет старший, когда Пак перевернулся на бок и закинул ногу на брата. — Он сам! — оправдывается младший, про себя тая от близости любимого. *** — Да ты прям с охраной. — улыбается Сокджин, раскинув руки в стороны. — И я рад тебя видеть, хен. — падает в объятия Чимин. Друг слишком рад их видеть, чтобы обращать внимание на что-то ещё, кроме довольного лица младшего. — У нас есть важная новость. — Успеешь ещё сказать. — отмахивается Ким. — Вы, вероятно, устали? Едем отдыхать. Всё остальное позже. — Слушаюсь, мистер Ким. — смеётся младший омега и, обнявшись с другом, направляется на выход из аэропорта. Новостей у обоих много, не подлежащих альфим ушам, а до этого обсудить было не с кем. Дом семьи Ким выглядит роскошно. С белой отделкой, тремя этажами и большими панорамными окнами. Но больше всего Чимин в восторге от огромной зелёной лужайки, в конце, рядом с забором, небольшой бассейн и зона летней кухни. Он всегда мечтал о своём доме, большой собаке и крепкой счастливой семье. Конечно, Юнги предлагал переехать к нему, обещался выполнить все желания омеги, но тот не чувствовал себя там, будто находится дома. О собаке придётся забыть на неопределённое время, а вот крепкая семья уже вырисовывается. Странная, правда, но крепкая. Малыш Минхо, завидев знакомых, тут же бежит к гостям и с радостью принимает объятия и привезённые специально для него подарки. Даже альфы, пусть и скованно, но улыбаются ребёнку, пытаются его как-то развеселить, чтобы он смеялся, а Чимин, наблюдая за всем со стороны, не удерживается от слез. Это так трогательно, боже... Сокджин, от глаз которого ничего не укроется, тут же утаскивает его на огромную кухню, поручая Минам разбор чемоданов и развлечение сына. — Ты так переживаешь? — задаёт хозяин дома вопрос, когда они остаются одни. — Что у тебя не будет так же? — Почему же не будет? — хитро улыбается младший, положив ладонь на живот, что идеально скрыт под огромной толстовкой Шуги. — Ах ты засранец! — улыбается Джин, всё поняв. — И ничего мне не сказали. Тоже мне, друзья. — надувает он губы и отворачивается к раковине, чтобы помыть овощи для будущего ужина. — Ну, хе-ен. — смеётся Пак, обняв друга со спины. — Мы хотели, правда, но всё времени не было и момента подходящего. — Ну-ну. — продолжает дуться старший. Конечно же из вредности, что узнал такую важную новость самым последним. А хотя... Намджун ведь ещё не знает. Вот он обрадуется, когда вернётся домой. — Сколько уже? — 25 недель. — сияет Чимин. Для такого срока живот очень маленький, едва заметный, но переживать не о чем, доктор сказал, что малыш сам по себе просто маленький, но отклонений никаких нет. Да и родители у него не большие сами по себе. — И вы всё это время молчали?! — снова ворчит Ким. Объятия парня такие родные, напоминающие братские, что устоять невозможно, поэтому он оборачивается и всё же обнимает в ответ, счастливый за друга. — А кто? Шуга или Юнги? Кто счастливый папаша? — Это сложно объяснить... — А мы и не торопимся. — омеги усаживаются за большой стол, забив на готовку. Если что, всегда можно заказать. — Я слушаю. — В общем, дело в том, что... *** Воды отошли стремительно и как-то слишком резко. Несмотря на то, что к рождению всё было готово, необходимая мебель закуплена, сумка в больницу собрана, а курсы будущих родителей пройдены уже два раза, к родам никто не оказался готов эмоционально. Чимин, влетев в комнату со стаканом воды, которую хотел выпить, вопит на всю комнату "я рожаю, блять!". Юнги подскочил тут же, а вот Шуге потребовалась минута, чтобы всё осознать и начать действовать. Один звонок и рык, который, возможно, разбудил соседей, и машина уже у подъезда. Повезло, что в такой поздний час на улицах минимум загруженности, однако проскочить пару красных светофоров всё же пришлось из-за страха, что роды начнутся прямо в салоне. Дрожащим голосом старший Мин по телефону предупредил врачей больницы, в которой наблюдался омега, что они уже почти приехали. Встретили их всей сменой во главе с личным врачом. На оформление времени не было, так что, уложив Чимина на каталку, его тут же повезли в отделение, пока альфы, недовольные тем, что их не пустили, договаривались о лучшей палате и оформляли документы. Всё это нужно было сделать заранее, да вот только никто и не думал, что Пак решит родить аж на три недели раньше предполагаемого срока. Сидя под дверьми родильного отделения, за которыми разносились крики, стоны и ругань разных тональностей, Мины нервничали до седых волос. Кажется, так сильно они не волновались никогда в своей жизни. Спустя три часа и тонну пластиковых стаканчиков из-под кофе, дверь открылась и показался уставший мужчина в белом халате. — Ну? — подлетают к нему братья, признав в нём того, кто вёл всю беременность. — Поздравляю, у вас мальчик-альфа. — устало улыбается доктор, стянув с головы шапочку. — Омега в порядке, он уже в палате и отдыхает. До завтрашнего утра его никто не побеспокоит. — А с тестом что? — интересуется белый, как лист бумаги, Шуга. — Кровь уже взяли и провели первичный осмотр. Малыш в полном порядке, однако ещё потребуются дополнительные. — Да это, мать вашу, понятно. Когда результаты будут? — взрывается Юнги. — Утром. — А если так? — сует крупную пачку наличных в карман Агуст. — Я понимаю ваше волнение, господин Мин. — смотрит безэмоционально врач. — Но я никак не могу повлиять на скорость. Пожалуйста, дождитесь утра. А сейчас советую вам отправиться домой и отдохнуть, чтобы завтра не пугать сына своими мешками под глазами. — кланяется вежливо он, вернув деньги, и покидает коридор. Вредный, но честный докторишка. *** Палата и впрямь шикарная. На стене висит плазменный телевизор, койка мягкая, словно он не в больнице, а в пятизвёздочном отеле, есть свой душ и туалет, окна закрыты жалюзи, чтобы не пропускать нежелательное солнце. Чимин сидит, подложив под спину подушку, и счастливо улыбается, смотря на сына в своих руках. Малыш такой маленький, совсем крошечный, на него даже дышать страшно, но до безумия красивый. Ребёнок мило причмокивает пухлыми губками, которые достались явно от папы, а разрез глаз и нос малыш взял от отца. За секунду на маленьком личике сменяется тысяча эмоций, каждая из которых вызывает довольную улыбку. Поверить трудно, что ещё несколько часов назад этот человечек был внутри него! — Чимин! — влетают в палату альфы, пугая своим шумом ребёнка, что тут же начинает плакать. Роскошные букеты в руках обоих опускаются. Страшно. — Тихо! — шипит омега, начиная укачивать малыша. Тот, на удивление, быстро успокаивается и продолжает дальше спать. — Вы че орете, идиоты? — гневный взгляд уставших глаз мечет молнии. Мины, стыдливо опустив головы, всё же проходят в палату и усаживаются по обе стороны, заглядывая в пеленку, чтобы увидеть сына. Время только восемь утра и Чимин в шоке от такого раннего визита. Обычно, этих двоих даже в обед трудно поднять, а тут энергичные, слишком улыбчивые и вообще счастьем за километр от каждого несёт. Странности какие-то. Молчаливую идилию нарушает вошедший доктор с планшеткой в руках. Он бегло осматривает посетителей и хмыкает. Ожидал увидеть намного раньше. Пак перекладывает малыша с рук на свою койку и устремляет глаза на мужчину. — Доброе утро. — приветсвует троих доктор. — Пришли результаты анализов. Думаю, тянуть нет смысла. — в ответ синхронное кивание. — Ребёнок абсолютно здоров. Мы уже успели провести нужные осмотры и собрали все необходимые анализы. — Да говори уже. — рычит Шуга. — Ваш малыш... — мнётся мужчина. — У него как бы... Два отца-альфы и один папа-омега. — Это как? — выкатывает глаза Чимин. — Видите ли, теория об отцовстве близнецов с одним партнёром до конца не изучена, а я вообще впервые сталкиваюсь с подобным... — Так, блять, всё. — прерывает его Агуст, поднимаясь резко, но аккуратно с постели. — Давайте нам все необходимые бумаги, я забираю мужа и сына в частную клинику. — Пак переводит на него шокированный взгляд, но на него не обращают внимания. Альфа сейчас, кажется, начнёт убивать. Шуга такого же мнения. Как такое, сука, возможно, что заведующий не может объяснить, кто является отцом ребёнка?! *** — И что вам не понятно? — оторвавшись от бумаг, интересуется мужчина в белом халате. Если быть честным, то он намного белее, чем тот, что был у врача государственной больницы. — Тут нет никакой ошибки. — За что я тебе деньги плачу?! — рычит Агуст. — Чтобы ты мне щас загадки тут загадывал? — Успокойся. — шепчет Чимин, взяв Мина за руку. Шуга же склонился над кюветом, наблюдая за малышом. У него едва сердечки из глаз не выпрыгивают. — Доктор, пожалуйста, объясните нам всё нормально. — Дело в том, что генотипы близнецов идентичны друг другу. Их невозможно разделить и понять, где чей именно... — Короче. — нетерпеливо обрывает Агуст. Уже голова пухнет от всего этого. — Основываясь на этом, невозможно определить, кто из вас двоих является биологическим отцом. Ваши ДНК абсолютно одинаковы. Если ещё проще, то можно считать, что вы оба — отцы. — А семя, например? — отрывается от ребёнка Шуга, слыша весь разговор. Он, кажется, единственный, кто способен говорить из них троих. — Можно как-то определить по нему? Не могли же мы вдвоём ребёнка сделать? — Сожалею. — поджимает губы врач. — Но и здесь у вас никаких различий. Если хотите, можете сдать спермограмму и я выдам вам анализы, чтобы всё стало понятно. — Погодите. — поднимает руку Юнги, прерывая. — То есть, ребёнок нам обоим является сыном, а не племянником одному из нас? — Всё верно. — кивает мужчина. — Ну охуеть. — выдыхает альфа, переведя взгляд на омегу, тот, конечно, тоже шокирован, но не показывает это так явно. — Ты знал об этом, да? — Ну... — сминает полы больничной пижамы Чимин. — Я догадывался, но не думал, что это возможно. — Пиздец. — прикрывает глаза Шуга, охреневая от такой новости не меньше брата. — И ты ничего не сказал нам! — Но всё ведь хорошо? — боязливо улыбается Пак, переводя глаза с одного на другого, только сейчас заметив, что доктор покинул палату. — Вы оба будете ему отцами. Мы будем жить все вместе, воспитывать его, да? Будем большой и счастливой семьёй. — голос в конце дрогнул, боясь услышать гневную речь от каждого или отказ. — Да. — расслабляется старший Мин, присев рядом и взяв дрожащие ладони в свои. — Всё будет замечательно. — Не переживай об этом. — подхватывает Шуга, сев с другой стороны. Он притягивает омегу к себе, целуя в макушку. — Ради сына мы будем вести себя хорошо. — улыбается в чужие волосы. — А ради меня? — тут же ощетинивается Чимин. Ему, конечно, приятно, что ради ребёнка оба наступают себе на горло, негласно заканчивая свою войну, но толика ревности всё же берёт своё. Ну и вредности, само собой. — Даже не начинай. — усмехается Юнги, уже заприметив боевой настрой на капризы. Они сидят втроем, держась за руки, пока самый маленький и самый главный человек в их жизни мило сопит в кювете. Теперь всё точно будет замечательно.