Сложный выбор Пак Чимина

— Как ты? — в палату входят без стука, что нисколько не удивляет. В больнице вообще не знают о правилах приличия. — На зло тебе жить буду. — хмыкает пациент, удивлённый неожиданному гостю. — Хватит уже. — устало выдыхает Юнги, седлая мягкий стул, что стоял у стены. — Ты не представляешь, как я заебался хавать это изо дня в день. Может, мы перестанем эту холодную войну? — Я бы рад, да вот только ты каждый раз спускаешь на меня своих собак. — хмыкает Шуга, удобнее устраиваясь на койке. — Перестань заниматься хуйней, встань со мной рядом и всё будет спокойно. — Мы уже обсуждали это. — закатывает глаза младший Мин. — Я прошу не ради себя или тебя. — Чимин? — Он. Только из-за него ты здесь. Мне плевать, что с тобой, но, пожалуйста, не заставляй его волноваться. — ставит точку в разговоре Юнги. Уже собирается уйти, но останавливается, занеся руку над ручкой двери. — Ты прикрывешься им, чтобы я не понял, что ты переживал. — не вопрос, а утверждение, что остаётся без ответа, ведь и так всем всё ясно. — Я сделаю это так же, как и ты. Только ради него. — дверь в палату закрывается за посетителем. *** — Привет. Можно войти? — возле двери показался Чимин, преминающийся с ноги на ногу, так и не получивший ответа. — Обычно это я тебя о таком спрашиваю. — слабый смешок со стороны больничной койки и явно пошлое поигрывание бровей. — Что ж, было приятно пообщаться, пока. — Пак кидает в сторону койки небольшой пакетик с мандаринами и уже разворачивается, чтобы уйти, но его останавливает очередной смешок. — Я пошутил. Иди сюда. — мужчина чуть сдивигается на кровати, освобождая немного места. — Как дела? — Я волновался за тебя. — омега присаживается на самый край и его пальцы тут же переплетаются с чужими. — Что доктор говорит? — Сотряс, ушибы, синяки и парочка сломанных рёбер. — пожимает плечами Шуга, не в силах оторваться от любимого. С момента смерти Чона прошло несколько дней. В ушах до сих пор слышны звуки начавшейся пальбы, лязг цепей и крики. Когда Чонгук упал с края, его немногочисленная охрана тут же открыла огонь по Минам и Чимину, но люди Агуста сработали оперативно, успев освободить Шугу и укрыть их троих в безлюдном блоке ангара. Оттуда они выбрались только через пару часов, вытаскивая на себе парочку людей с серьёзными ранениями. Из команды Чона не выжил никто. Сейчас же Шуга лежал в одноместной, явно дорогой палате частной больницы, с плазмой на стене, удобной кроватью и собственным санузлом, еда здесь тоже вкусная, хоть и слегка диетическая, чтобы не нагружать слабый организм. Признаться честно, Шуга до последнего не верил, что за ним пришли. Краем сознания тогда он понимал, что это только благодаря Чимину, что он уговорил Юнги спасти его. Но вот думать, чего ему это стоило, не хотелось. — Выглядишь уже намного лучше. — улыбается парень, осматривая пострадавшее лицо альфы. — Хоть на человека стал похож. — А раньше не был? — выгибает заклеенную пластырем бровь Мин. — Чуть-чуть. — усмехается Чимин. — Ну, не будь я похож на человека, ты бы не стонал подо мной так откровенно. — Да пошёл ты. — хмыкает, а щеки предательски заливаются румянцем. — Договоришься, и я больше не приду к тебе. — Да куда ты денешься? — Шуга тянет за руку, опрокидывая на себя слишком резко, и не может сдержать болезненного шипения. — Прости-прости-прости. — Чимин начинает суетиться, но замолкает, когда снова оказывается на перебинтованной груди, а на его талии крепкие руки. — Очень больно? — Думаю, если ты меня поцелуешь, всё пройдёт. — и снова гуляющие брови и нахальная улыбка. — Ты, вообще-то, почти две недели мне задолжал. — Это ты мне должен. — улыбается Пак, а после подаётся ещё ниже, накрывая сухие, покрытые кровавыми корочками губы медленным поцелуем.— Я соскучился. — шепчет в чужие губы, прервав поцелуй. — Я волновался за тебя. — моментальный ответ. — Я думал, Юнги оставит меня Чону. — Оставил бы. Скажи спасибо мне. — И как же ты уговорил его? — внутри растёт чувство, что ответ ему явно не понравится, но интерес берёт верх. — Метка. Взамен на твоё спасение я буду меченым. — спокойно отвечает Чимин, приподнимаясь на руках. — Погоди. — садится на кровати Шуга, опираясь спиной на подушку. — То есть, чтобы спасти меня, ты согласился на метку?! — Я не соглашался, а предложил. Это было моим условием, скажем так. — Иди сюда. Не дожидаясь ответных слов или действий, Мин грубо хватает за шею, тут же припадая к коже губами. Секунда, и на месте метки расцветает яркий засос. Чимин не сдерживает стона от сгустившегося запаха и ощутимого доминирования над своей сущностью. Он всегда считал себя ненормальным и такая реакция только подтверждает это. Ему нравится, что альфа неосознанно, но всё же показывает своё приемущество, показывает, кто сильнее и управляет ситуацией. — Шуга... — снова стон, когда пальцы пробираются под кромку джинс, сжимая упругую ягодицу. — Мы же в больнице... Кто-то может войти в любой момент. — Похер. — рычит мужчина, прижимая к себе плотнее. Он не намерен выпускать из своих рук податливого омегу. Не намерен снова уступать брату. Только не с Чимином. Он снова перемещает ладонь, теперь забираясь под бельё, ощущая тепло бархатной кожи. Господи, как же он по нему скучал. Пак плавится под прикосновениями, всем телом опадая на него. Ресницы дрожат, а губы безошибочно, вслепую, находят друг друга, сливаясь вместе. Поцелуй жадный, страстный, не терпящий промедления. Язык альфы обводит ровный ряд зубов, верхнее нëбо, даже щеки. По подбородку стекает слюна, которую просто не успевают сглатывать, но не обращают внимания. — Тебе нельзя напрягаться. — находит в себе силы омега, чтобы отстраниться. — Если ты сейчас же не разденешься, я разнесу тут всё. — глаза Шуги стеклянные, заволоченные звериным желанием. Чимин трясется от приказного тона и не смеет ослушаться, как можно быстрее стягивая с себя кофту и джинсы. На то, чтобы снять боксеры, уходит чуть больше времени, ведь остатками трезвого ума понимает, что их в любой момент могут поймать. И это кипятит кровь внутри, разгоняя адреналин. Мин тоже не теряет времени зря, стягивая с себя больничную футболку и штаны. Грудь туго перебинтована, а на животе виднеются синяки. Но даже это не сбивает спесь. Избавившись от остатков одежды, Пак осторожно садится на обнажённые бёдра мужчины, наклоняется и глубоко целует. Оба не сдерживают облегчённого стона, ощущая контакт кожа к коже. Парень на каком-то интуитивном уровне знал, чем обернётся его визит в больницу, поэтому был готов. Но, кажется, такого Шуга не ожидал. — Ты растягивал себя? — урчит Мин, отмечая, как легко вошли сразу два пальца. Получив неуверенный кивок, добавляет третий. По палате разносятся слабые стоны, запахи сгущаются, окончательно отключая здравый смысл. Через пару минут, не ощущая больше давления на пальцы, альфа заменяет их членом, измазанным в природной смазке. Чимин откидывает голову назад, выгибая спину. Бёдра дрожат от напряжения, ведь не позволяет себе полностью опуститься, боясь причинить боль. Жар внутри расползается с космической скоростью, а с губ слетает очередной уже громкий стон. Как же он обожает секс с этим альфой. Не позволяет им обоим томиться в ожидании, сразу приступая к делу. Так и сейчас. Несмотря на боль во всём теле, Шуга хватает за талию, грубо насаживая на всю длину и без промедления начинает двигать бёдрами, вбиваясь в тесноту чужого тела. Руки омеги, опирающиеся на колени альфы, вонзают ногти в кожу, но им это не мешает, а, кажется, наоборот, только подливают масла в полыхающий костёр. — Я хочу сам. — между стонами говорит Чимин, открывая глаза. Мужчина не спорит, переставая двигаться и расслабляясь под ним, но всё так же оставляя ладони на талии. Зелёный свет. Чуть приведя сбившееся к херам дыхание, он садится ровнее, подгибая ноги для бóльшего удобства и начинает медленно подниматься и так же опускаться. Шуга под ним закатывает глаза на каждое движение, стискивая пальцы и оставляя синяки, которые расцветут через пару минут синим цветом. Член омеги крепко стоит, тугой узел затягивается внизу живота с каждым попаданием головки по простате. Боже, как же хорошо! — Быстрее. — очередной приказ хриплого голоса не остаётся без внимания. Омега ускоряется, а по помещению слышны уже не только стоны, но и звуки соприкосновения двух влажных тел. Чимин находит в себе силы отнять одну руку и переплести пальцы. Он слегка наклоняется вперёд, отводя "замочек" за голову мужчины на подушку, не переставая двигать бёдрами. Под другим углом ощущения меняются, но не перестают приносить крышесносное удовольствие. Они двигаются, словно единый организм, синхронно, в унисон. — Я почти... — хрипит Пак, не в силах открыть глаза. Шуга чувствует, как тугие стенки сжимаются вокруг члена, подтверждая слова, а потому чуть поднимает корпус, чтобы дотянуться до шеи. Ещё пара движений и выкрик удовольствия. Удлинившиеся клыки глубоко вонзаются в запаховую железу. Природные ароматы смешиваются. Они кончают одновременно, но хватает ума быстро выйти, не дав узлу связать их. Внутренний альфа довольно виляет хвостом. Метка за считанные секунды расцветает красивым узором на коже. Внутренний омега тоже до безумия доволен. Теперь у него есть альфа. Его альфа. — Юнги выбьет тебе зубы. — шипит Чимин, рассматривая в зеркале шею. Вообще-то он не давал своего разрешения на метку. Это должен был сделать Агуст, который точно придёт в бешенство, когда учует изменившийся запах и увидит след. Страшно даже представить, что братья сделают друг с другом в очередной войне за него. — А мне нравится. — Шуга с шипением переворачивается на бок, подставив под голову руку и любуясь. Чимин весь взъерошенный, волосы в беспорядке, на шее, помимо метки, куча засосов, переходящие на грудь и плечи. Услада для глаз. Именно таким он представлял себе свою пару. Кажется, у него опять встаёт... — Он тебя на куски порвёт и по пакетам разложит. — не разделяет его настроения омега. Резко накатившее желание отключило голову, предоставляя всё на волю случая, но в глубине души рад, что теперь носит метку. Папа ещё в детстве, когда он был маленьким, рассказывал, что когда-нибудь в его жизни появится альфа, который оставит свою метку на теле, доказывая всем, что "занято". Этот альфа будет любить до последнего вздоха, будет боготворить, уважать, ценить и из кожы вон вылезет, лишь бы омега был счастлив. Что ж, не соврал. Шуга — именно тот тип, который всю жизнь рисовал себе Чимин. Но он такой не один... — Мы безмолвно решили, что нам нечего делить. — почти не врёт Мин. Они не решали, не договаривались о чём-то конкретном. Просто подумали, что правильным будет заткнуться, лишь бы не доставлять проблем тому, кого оба безмерно любят. Для Чимина это важно, и братья понимают его, поэтому негласно согласились снова пойти на поводу у него. *** — Я куплю. — тянет на себя Юнги. — Иди нахрен. — шипит Шуга. Чимин стоит в стороне с огромной тележкой и едва сдерживает себя, лишь бы не закатить в очередной раз глаза. Как же они заебали. Взрослые, умные (в некоторых моментах) альфы не могут поделить плюшевую, блять, игрушку в виде цыплёнка! Детский сад по ним плачет. — А потом вы спрашиваете, почему я так много пью. — фыркает он, когда мужчины подходят, держа подарок с разных сторон. — Вас же невозможно терпеть в трезвом состоянии. Пошли уже! — прикрикивает омега, заметив очередное поползновение теперь уже в сторону посуды. Шугу выписали относительно недавно из больницы, когда сошли последние синяки и снимок показал, что рёбра заживают без осложнений. Всё то время, пока он был в больнице, Пак, как бабка у подъезда, ругался с медперсоналом, отказываясь уходить. Юнги же в это время был занят "зачисткой". Многие люди, работавшие на него долгие годы, были либо уволены, либо убиты за предательство. Также мужчина успел найти ему квартиру, ведь видел, что Чимину некомфортно в его доме, как бы тот не пытался это скрыть. Сокджин и Намджун уехали обратно в Америку вместе с Минхо, когда всё было устаканено. Именно альфа Ким помог им узнать слабости Чонгука, на которых и строился их мнимый план. Джун со своими людьми сутками выслеживал Чона, выявлял его привычки и повадки, пытался вникнуть в смысл его действий. Он уверенно утверждал, что раз не получается надавить силой, нужно действовать эмоционально. И это получилось. Они все знали, что Чон не любит пьющих омег и воспользовались этим, хотя Чимин до сих пор бьёт себя кулаком в грудь, утверждая, что это он такой молодец, взял с собой коньяк. И дело было вовсе не в животном страхе и нервах. Ага, ага. Все "поверили" в эту сказку. Сокджин, проливая крокодильи слезы в аэропорту, уговаривал друзей навестить их и обещался показать новый дом, ремонт в котором уже близится к концу, осталось только установить мебель. Юнги, скрипя зубами, под натиском крепкой хватки Чимина на себе, согласился приехать в ближайшее время. И, вроде бы, проблем больше нет, связи в полиции и многомиллионное состояние помогли замять всё без лишнего шума, но всё же что-то было явно не так. Пиздец подкрался незаметно. А именно — ранним утром выходного дня, после череды бессонных ночей. Пак влетел в спальню Юнги, как к себе домой, громко объявив, что они все вместе едут за покупками, чтобы обустроить его новую квартиру. Именно поэтому они втроём — Чимин, Юнги и Шуга, уже битый час нарезают круги по многочисленным рядам со всякой бытовой хернёй. Впервые в жизни Агуст полностью согласен с братом — это издевательство и месть в чистом виде. — Это что? — оттягивает ворот футболки Юнги, когда омега случано проходит слишком близко от него. Изменившийся запах тут же ударяет в нос. — Что? — включает дурачка Чимин, боясь даже вздохнуть. Блин. Он так идеально увиливал от близкого контакта все эти дни, но сегодня, видимо, расслабился, потеряв бдительность. — Я ему зубы выбью. — рычит Мин, притягивая к себе ближе, носом тут же утыкаясь в почти зажившую метку. Омеге не удерживается в этот раз и закатывает глаза. Именно этой реакции он и ожидал. — Я был не против. — пищит Пак, осматриваясь по сторонам. Шуга потерялся где-то в отделе с предметами интерьера, пока они застряли с сантехникой. А ведь им это не нужно даже! Он ведь просто хотел закупиться посудой, постельным бельём и всякой мелочью для уюта. — Мы же договаривались, твою мать. — продолжает рычать Юнги, не обращая внимания ни на кого. Даже голос омеги не слышит, увлеченно вынюхивая шею, что теперь хранит чужой запах. Чужой альфа, соперник. Собствнннический инстинкт просто лишает здравого смысла. — И как бы вы это сделали? Тройничок? — хмыкает, а мужчина резко отстраняется, уловив, наконец, слова любимого. Тёмные глаза неестественно расширяются в шоке от предположения и, кажется, полного ахуя. Это смешно. — Какая разница, кто сделал это первым? Не забывай, вторая сторона свободна. — откидывает голову на бок, демонстрируя нетронутую жилку. Довольный рык не остаётся незамеченным. — Но если будешь себя так вести, не разрешу. — Ты — ебаный садист, знаешь? — хмыкает Агуст, заприметив консультанта, что прогуливается без дела недалеко от них. Пара рыков, пачка внушительных "чаевых" и в отделе они остаются без свидетелей. Заметив кабинку душевой с мутным стеклом, мужчина без разговоров затягивает омегу внутрь, тут же принимаясь жадно целовать, даже не разбирая, куда именно. — Нас же услышат. — шепчет Чимин, закипая от накатывающего возбуждения. — Потерпи до дома, пожалуйста. — умоляет он, когда футболка наглым образом превращается в рваную тряпку и валяется под ногами, а длинные пальцы смыкаются на мягком члене. Как Мин успел расстегнуть ему ремень брюк и пробраться под бельё — загадка. — Заткнись. — очередной рык в районе ключиц. Юнги не отвлекается от своего занятия, вылизывая мягкую кожу с невероятным удовольствием. Казалось бы, уже должен привыкнуть, ведь всю неделю, что они были вместе, проводили в постели, ни в чем себе не отказывая, но тихие стоны сводят его с ума, как будто раньше никогда их не слышал. Спускаясь влажными поцелуями по изгибу шеи, он снова не может сдержать рычания. Хочется перекрыть, убрать чужой запах, оставив свой. Присвоить себе. Это желание захлестывает с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Развернув к себе спиной, мужчина перемещает ладонь между ягодиц, сразу же пачкая пальцы в смазке. Один входит без труда, а Чимин не успевает сдержать громкого стона, ощущая наполненность. Каждое движение гоняет толпы мурашек по телу и хочется ещё, хочется больше, глубже. Рука сама ныряет под не снятую одежду, сжимая налитый кровью член, но не успевает сделать хотя бы одно движение. Мин заменяет его собой, принимаясь вводить сзади глубже, параллельно с этим надрачивать в такт. — Юнги, не надо... — откидывает голову на чужое плечо омега. Врёт. Надо. Очень надо. Надо больше. — Боже... — снова стонет, ощущая, как уже три пальца находятся в нём, задевая подушечками простату. Внутри всё пульсирует от подступающей разрядки. — Мой омега. — улыбается Мин, ощущая, как сжался анус, а тело парня бьёт крупная дрожь. Секунда — клыки оставляют укус на жилке, во рту привкус чужой крови и пота, а в ладонь выстреливает тёплая сперма. Кровоточащая метка расползается витиеватыми узорами по шее, переходя на плечо и ключицу. Чуть позже, оставив Чимина приходить в себя, альфа сбегает за новой футболкой и пачкой салфеток. Своё возбуждение мешает всё сделать быстро, но это сейчас не так важно. Волк внутри до ужаса доволен, инстинкт позаботиться о своей паре сильнее. Скажите ему кто-нибудь пару лет назад, что он будет заботиться и сходить с ума по омеге — тут же бы застрелил за нелепость. Чимин, разморенный, слегка уставший, но довольный, без ворчания и споров принимает всё. Не возникает, когда Юнги сам вызывается обтереть его и одеть, а после с удовольствием переплетает пальцы, выходя из кабинки. Вокруг, действительно, ни души, лишь бдительный консультант в самом дальнем углу отдела смотрит, чтобы никто не заходил. Мин, проходя мимо него, подмигивает, выражая благодарность, а затем уводит к кассе, где уже их ожидает Шуга. — Ну вы, блять, потерпеть не могли, что ли? — ворчит он, завидев парочку. Запах секса и изменившийся омеги заполняет нос. Не трудно сложить два и два, заметив бегающий взгляд парня. — Заткнись, пока я тебе язык не вырвал и зубы в глотку не затолкал. — огрызается старший альфа. Младший ухмыляется, а после смотрит на Чимина, опять закатывающего глаза.