Разложение души длинной в тридцать месяцев

Ты ушла, сказав, что с ней тебе лучше. Это было ожидаемо, я ждала этого момента даже в те мгновения, когда обнимала тебя или гладила по голове. Я всегда подсознательно понимала, что ты уйдëшь, даже когда ты говорила, что я одна из ближайших тебе людей. Я всегда понимала, что, когда-нибудь, найдëтся человек, способный затмить меня. Это случилось и в итоге те слëзы, разъедающие мои глаза сейчас, текут не столько от обиды, сколько от того, что тëмные мысли в моей голове были правы. Я всегда надеялась на то, что ты отличаешься от них всех, от всех тех, кто бросал меня, словно щенка у обочины, продолжающего с любовью в глазах смотреть на машину, обрамлëнную вуалью выхлопных газов. Я искренне надеялась на то, что ты отличаешься от них, но на деле тебя отличает только тот уровень надменности и социопатии, через призму которых ты смотришь на окружающих. Оглядываясь назад, ты смотрела через призму и на меня: в любую нашу ссору, ты говорила, что я веду себя как ребëнок, объятый всклоками ревности, и никогда не отвечала на вопросы, которые я тебе задавала. Ты цеплялась к словам, а потом выставляла меня дурой для себя самой же, толкая в пучину мыслей в голове, которые ты никогда не считала проблемой. Ты казалась мне прекрасным человеком, но сейчас, думая о том, что было, анализируя почти всю нашу историю, я могу сказать то, что ты любила меня только тогда, когда тебе было нужно что-то. Твои тëплые руки обнимали меня, держали, гладили, касались, а потом я падалападалападала в пучину любви к тебе и твоему мимолëтному теплу. И теперь ты говоришь мне, что я не уважаю тебя, что тебе не нравилось со мной, и ты надеялась, что "люди меняются". Это ранит сильнее, чем другие твои слова, другие действия, другие поступки, другие люди в твоей жизни. Ты не хотела быть рядом, ты просто надеялась, что я изменюсь, но всë равно продолжала гладитькасатьсяобниматьдержать. В последний раз когда мы были рядом друг с другом, ты не показала мне ни капли дискомфорта. Мы с тобой сидели, болтали, смотрели в экран своими одинаковыми глазами и тогда я думала, что всë хорошо. А ты тогда думала, что я поменяюсь. Потом мы долго смеялись, шутили обсуждали что-то, что я не помню, и тогда я думала, что тебе весело. А ты думала, что я поменяюсь. Неделей ранее мы с тобой сидели рядом, слушали Deftones, обсуждали проблему сексуального харассмента, запрета абортов и того, как до нас домагались когда либо в нашей жизни. Я открывала тебе душу, рвала заплатки на сердце, разрывая плоть туго затянутыми нитками и думала, что мы с тобой невероятно эмоционально близки сейчас. А ты тогда думала, что я поменяюсь. И теперь навязчивые мысли в моей голове на каждое воспоминание вставляют это глупое: "она думала, что ты поменяешься". В последствии ты ушла, сказав, что она уважает тебя больше. Ты устала от мыслей о том, что я поменяюсь. Ты ушла, оставив после себя стопки рисунков на листах моих тетрадей, ощущение твоих губ на картридже моей электронки, чувство мимолëтного тепла на моей коже, своих короткие волосы где-то в недрах моего дивана и вирусы ОРВИ, забивающие мои ноздри соплями и поднимающие температуру в моëм теле. Ты ушла, оставив после себя воспоминания об самом комфортном общении длинной в почти-три-года и моë разбитое, разорванное тугими толстыми нитями сердце, разбросанное по полу кусками пыли, забивающими мои лëгкие.