Чернила и Пергамент | Кровь и Кости

      Рождество медленно приближалось, точнее - Йоль, как уже знала Элиза, и Хогвартс был охвачен праздником. Видеть такое радостное празднование Рождества было для Элизы в новинку. Сначала она с восторгом смотрела на гигантские ёлки, мишуру и сосульки, развешанные по всему величественному замку, но вскоре всё это приелось, и Элизе надоело мерзнуть в продуваемом насквозь замке. Она стала носить под школьной формой несколько слоёв одежды, особенно на уроках зельеварения, где без жаркого огня, как в общежитии Слизерина, в подземельях было ужасно холодно.       «Мне очень жаль», — тихо сказал однажды Малфой на уроке зельеварения, — «всех людей, которым приходится оставаться в Хогвартсе на Йоль, потому что дома их не ждут». Очевидно, он всё ещё горевал из-за потери своего положения при дворе. Он пока не предпринял никаких шагов, чтобы хотя бы вернуть себе место, но Элиза знала, что ей скоро придётся действовать. Их однокурсники разделились между двумя возможными лидерами, и это не способствовало созданию сильного двора. Но это была правда: Элиза не собиралась покидать Хогвартс после Рождества и с радостью осталась там на каникулы. Мало того, что приют мерк по сравнению с Хогвартсом (или чем-либо ещё), так ещё и сама мысль о том, чтобы прожить вдали от магии дольше, чем требовалось, заставляла Элизу гореть от гнева.       Элиза как раз заходила за угол, возвращаясь с урока гербологии, планируя окунуться под горячий душ, чтобы согреть онемевшие конечности, и тут чуть не столкнулась с Хагридом, преграждавшим коридор. Элиза, стараясь не привлекать к себе внимания, обошла мужчину и подслушала разговор Хагрида, Уизли и Грейнджер. «Мы просто хотим знать, что Пушок охраняет, Хагрид» Пушок? Так звали ту адскую собаку на третьем этаже? «Да, Хагрид, мы знаем, что это как-то связано с Николасом Фламелем, верно?» Элиза почувствовала, как нахмурились брови, когда она прошла мимо них незамеченной, направляясь в общежитие. Фламель? Разве он не алхимик? Что он создал? Элиза ломала голову, входя в общежитие, кивая в знак приветствия Тео и Блейзу и направляясь в свою спальню. Философский камень. Директор ведь наверняка не станет охранять столь могущественный артефакт в школе, полной детей? Конечно, он бы это сделал. Элизе оставалось только надеяться, что она не попадется на уловки этого старого дурака.

      Элиза была одной из немногих слизеринцев, оставшихся на Рождественские каникулы в школе; большинство учеников отправились домой, чтобы отпраздновать Рождество с семьей и посетить знаменитый Рождественский бал Малфоев — единственное, что осталось от их традиций. Она проснулась позже обычного и сонная спустилась в гостиную, намереваясь свернуться калачиком с книгой у потрескивающего камина, но вздрогнула от удивления, увидев, что гостиная занята, а вокруг небольшой ёлки ​​в углу разложена большая куча подарков. «А, вот она и проснулась!» — воскликнул Аарон Роул, появившись в поле зрения, он сгорбился в её любимом кресле, свесив ноги с края, и его каштановые волосы лежали на довольно внушительном изголовье. В этом году Роул был королём Слизерина, он правил своим двором с первого курса, а теперь возглавлял весь Слизерин. Он был справедливым и умным лидером, и Элиза, честно говоря, не могла его особо винить. Она просто знала, что они могут быть лучше. «У тебя есть подарки», — говорит Джемма Фоули со своего места у елки, рядом с которой возвышается гора разноцветных коробок. «Подарки?» — медленно спросила Элиза, смутившись. Ей никогда раньше не дарили подарки. Роул и Фоули обменялись обеспокоенными взглядами, Аарон встал, чтобы проводить ее к дереву. «Да, подарки. Немногие слизеринцы остаются на Йоль, поэтому мы открываем подарки всей "семьёй"», — объясняет Роул и усаживает её у ёлки, чтобы образовать импровизированный круг. «Мы тебя ждали», — говорит Фоули с ухмылкой и указывает на небольшую стопку подарков, которую Элиза раньше не замечала. Она знала, что король Слизерина в этом году приехал в Хогвартс не случайно. Должно быть, он услышал, что Элиза будет единственным слизеринцем, оставшимся на каникулы, и сам записался. Фоули также была одной из немногих старшекурсников Слизерина, с которыми у неё сложилось положительное общение. Элиза не стала бы лгать себе и не могла отрицать теплоту, которую она почувствовала, когда поняла, что они остались, чтобы ей не было одиноко, остались, потому что заботились о ней. Это было новое ощущение – чувствовать заботу окружающих. Но она обнаружила, что ей это даже нравится. «Начнём!» — радостно воскликнул Роул и лихорадочно принялся рвать на себе огромную кучу подарков. Это было так непохоже на его привычную суровую и интеллигентную сдержанность, что Элиза рассмеялась. «Мы всегда отбрасываем притворство на Йоле, не до интриг, когда есть подарки», — шутливо объяснила Фоули, отрывая взгляд от своей шатающейся груды подарков. Элиза задумчиво кивнула и повернулась к своей стопке подарков. Пусть она и была мала по сравнению с остальными, но всё же это больше, чем она получала когда-либо в жизни. Первые несколько представляли собой простые коробки со сладостями от девочек из её общежития – Элиза вернула им подарок, чтобы сохранить шаткий мир, который они создали. После этого было ещё три письма, каждое со своими записками. Элиза взяла первое из стопки и с любопытством прочитала письмо. Счастливого Йоля, Элиза! Я знаю, как сильно ты интересуешься нашими традициями, и надеюсь, что это поможет тебе найти ответы на твои вопросы. Никогда не читай это в общественных местах, это может быть не совсем законно. Твой, Блейз. Элиза фыркнула и, затаив дыхание, открыла подарок мальчика, взглянув на большую кожаную книгу. Она с нетерпением ждала, когда сможет прочитать её, и благоговейно отложила её в сторону, не обращая внимания на взгляды, которыми обменялись Роул и Фоули. Она сомневалась, что их волнует законность, их, вероятно, больше удивило само чтиво. Она вернулась к подаркам и открыла следующую записку. Дорогая Элиза, Счастливого Йоля! Надеюсь, тебе понравится этот день и ты не будешь создавать проблем. Как книголюб, я уверен, что ты оценишь мой подарок. Надеюсь, ты почерпнёшь из него ценную информацию и будешь знать, что не стоит выставлять напоказ сомнительную с моральной точки зрения книгу перед широкой публикой. Твой, Тео. Элиза ухмыльнулась и осторожно открыла подарок, прочитав название, когда темно-зеленая оберточная бумага отпала, открывая третье издание «Взлета и падения Темных Искусств в истории». О, у Элизы появилось много интересного, что она может прочитать, чтобы пережить эти каникулы. «Интересная подборка книг, Поттер», — оценивающе сказал Роул, Элиза невинно улыбнулась в ответ. «Каждый студент обязан расширять свой кругозор» Фоули и Роул фыркнули, а Элиза ухмыльнулась в ответ и повернулась к своему последнему подарку. Она понятия не имела, кто мог его прислать. Она даже не ожидала подарков от Тео и Блейза и теперь была невероятно рада, что отправила им обоим. Пусть даже их было так сложно сделать. Элиза не хотела тратить много денег из своего трастового фонда, она всё равно понятия не имела, что купить, поэтому вместо этого создала для них двоих персонализированные подарки, проявив невероятное терпение и проведя немало исследований. Она нашла в библиотеке все старые книги по этимологии и родословной в надежде найти гербы других домов. В конце концов, она нашла их вместе с богатейшей информацией о родословных всех остальных, включая её собственный. Затем она взяла несколько стеклянных блоков из шкафа с принадлежностями для трансфигурации под предлогом потери иглы на уроке и потратила несколько часов, кропотливо трансфигурируя стекло в животных с их гербов. Семья Ноттов представляла собой птицу-петуха, а семья Забини, как ни странно, – волка. Затем она вырезала несколько простых рун на дне фигурки, чтобы они светились красным, если кто-то пытался вторгнуться в «пространство» их владельцев. Трудная задача, но она того стоит. Под любопытными взглядами Роула и Фоули она сорвала упаковку своего последнего подарка и в недоумении уставилась на плащ, упавший ей на колени. Зачем кому-то понадобилось посылать ей плащ? Она отодвинула бумагу и схватила выпавшую из нее записку. Твой отец оставил это мне перед смертью. Пришло время вернуть его тебе. Используй его с пользой. Веселого Рождества! Письмо не было подписано, но у Элизы было предчувствие, что она все равно знает, кто его отправил. Она снова встряхнула плащ, с любопытством накинула его на плечи и ахнула от удивления. Она была невидимой! «На твоём месте я бы спрятал это в надёжном месте», — посоветовал Роул, глядя на неё широко раскрытыми глазами. «Плащи-невидимки трудно найти». Элиза серьёзно кивнула в ответ, сложила плащ и провела руками по шёлковой ткани. Это было просто потрясающе. Изумление Элизы было прервано, когда заговорила Фоули. «Кто хочет помочь мне опробовать мои новые шахматы?» — спросила она, глядя на них. Элиза лукаво улыбнулась и, игриво отпихнув Роула, села напротив Фоули. Давно ей не доводилось кого-то выигрывать. День пролетел быстро, и вскоре Элиза вернулась в свою комнату, разложив перед собой плащ-невидимку и испытывая странное любопытное желание использовать ее Используйте это правильно Элиза внезапно ощутила полное пробуждение: весь Хогвартс будет у её ног, ей открыты любые пути с этой мантией. Набросив мантию с несвойственной ей лёгкостью, она вышла из гостиной, чтобы осмотреть окрестности. Она бесцельно бродила по замку, ночью всё кажется иначе. В коридорах царит тишина, из-за которой Элиза чувствует себя незваной гостьей. Она поднимается по лестницам и ныряет в коридоры, находя всё больше коротких путей, пока не чувствует, как что-то странным образом притягивает её магию. В детстве она узнала о сиренах в школе маглов, о том, как русалки кричат ​​своим голосом и заманивают моряков на смерть. Что-то в этом коридоре натолкнуло Элизу на эту мысль: магия посторонних предметов пыталась поймать её в ловушку, заставить следовать за собой. Так Элиза и делала. Она пошла дальше по продуваемому насквозь коридору, полагаясь на ноги, вместо того чтобы думать о том, куда идти, пока не наткнулась на слегка приоткрытую дверь. Она вошла в комнату с напряжённой походкой, но не могла скрыть любопытства. На первый взгляд, это был очередной заброшенный класс: по всей комнате были разбросаны сломанные парты и стулья. Но зачем открывать дверь заброшенного класса? Она оглядела комнату, пока её взгляд не упал на противоположную стену, где стояло огромное зеркало. Оно было великолепным, стояло на двух когтистых лапах и было в богато украшенной золотой раме, и Элиза инстинктивно поняла, что это тот самый артефакт, который её манил. Она осторожно двинулась вперёд, читая привлекшую её внимание надпись. Erised stra ehru oyt ube cafru oyt on wohsi Это не было похоже ни на один известный Элизе язык, и ей потребовалось время, чтобы понять, что слова были просто написаны задом наперед. Я показываю не ваше лицо, а желание вашего сердца. Элиза сбросила плащ и подошла к зеркалу. Её отражение замерло на мгновение, прежде чем сместиться, стекло словно покрылось рябью, когда изображение изменилось. Оно снова показало её отражение, но на этот раз она была старше, в прекрасной волшебной мантии. В её глазах светилось счастье, удовлетворение, которое, как Элиза думала, никогда прежде не видела. Но самое главное, это повзрослевшее отражение Элизы выглядело могущественным, никто не хотел её контролировать. Она была свободна. Элиза почувствовала, как в ней вспыхнула решимость. Именно этого она хотела, именно к этому шёл каждый её шаг. И она знала, что однажды добьётся своего. Ей не нужно было зеркало, чтобы понять это. Элиза кивнула сама себе и отступила на шаг, прежде чем резко обернуться, когда ее магия вспыхнула предупреждающе. «Итак, я вижу, что ты, как и сотни других учеников до тебя, открыла для себя прелести Зеркала Еиналеж», — произнес Дамблдор, когда Элиза наконец обратила внимание на него. Она понимала, что не слышала его приход, а значит, он уже был в комнате, ожидая, когда кто-то найдёт зеркало, ожидая, когда она найдёт его. «Прошу прощения за нарушение комендантского часа, директор, просто…» — она пытается сказать это искренне, с видом смущённой ученицы, которой, как ей кажется, он хочет видеть. Её оправдания обрываются его тихим смехом. «Да, искушению стать невидимкой, полагаю, слишком сложно противиться», — подмигивает он, заметив плащ у её ног. Значит, всё-таки он послал его ей, и она попала в его планы. Она натягивает на лицо радостную улыбку, чтобы скрыть отвращение, которое терзает её изнутри. «Вы уже поняли, что оно делает?» «Я показываю не твое лицо, а твое сердечное желание», — бормочет она, смотря одновременно на директора и на зеркало, в котором она, двадцатилетняя, сердито смотрит на него. «Очень хорошо, Элиза», — похвалил он, и Элиза старалась не съеживаться, когда он называл её по имени. Она не могла показаться ему агрессивной, не сейчас, когда у неё ещё не было шансов выиграть войну, которая вот-вот должна была начаться. «Но это зеркало не даёт ни знания, ни истины, многие истощались перед ним, сойдя с ума от увиденного». «Я вижу своих родителей, сэр», — бормочет Элиза с безнадежным отчаянием, вспоминая, какой маленькой она себя чувствовала, когда была заперта в чулане в ожидании героев, которые так и не придут. Она переросла этот чулан, переросла ту девочку, которой была раньше. Но Дамблдор не мог этого знать. Дамблдор торжественно кивает в ответ на ее слова, но что-то в нем, что-то в его глазах или в его доброй улыбке кажется немного более непринужденным, чем прежде, вероятно, он рад узнать, что его герой не такой уж своенравный, как он думал. «Завтра зеркало переедет в новое место, Элиза, и я должен попросить тебя не искать его. Не стоит предаваться мечтам и забывать о жизни». Элиза кивает в ответ, не встречаясь взглядом с Дамблдором, затем она поправляет мантию и выходит из комнаты, желая директору спокойной ночи. Возможно, она попала в ловушку Дамблдора.

Элиза воссоединилась с Блейзом и Тео в конце рождественских каникул и, к своему удивлению, обнялась с ними, благодаря их за подарок. Элиза отмахивается от них, закатывая глаза от их сентиментальности, но в глубине души она очень тронута. Всю следующую неделю она проводит за чтением, при любой возможности вовлекая мальчиков в разговор о присланных книгах. «Йоль даже не использует магию крови, почему его запретили?» «Темный Лорд то, Темный Лорд это, что вообще делает человека Темным Лордом?» «Почему магию вообще разделяют на светлую и тёмную? Когда это произошло?» Ее вопросам не было конца, и хотя книги давали ответы на многие из них, на смену им приходили новые, и Тео с Блейзом изо всех сил пытались ответить на все из них.       Это была первая пятница с начала семестра, и они с Джеммой играли в шахматы. Эта привычка зародилась во время рождественских каникул, когда она решила задать вопрос старшей девочке. «Джемма, почему некоторые заклинания классифицируются как светлые, а некоторые как тёмные? Пожалуйста, не говори мне, что это из-за использования, как сказал Тео, потому что я могу убить кого-нибудь с помощью вингардиума левиоса». Джемма несколько мгновений смотрела на неё, потом ещё немного, прежде чем пробормотать что-то, что на самом деле прозвучало как «Я не готова к этому», и крикнуть Аарону Роулу. Аарон поднял взгляд от своего места и подошёл к ним, взъерошив и без того непослушные чёрные кудри Элизы. За каникулы они втроём довольно сблизились, и Элиза не возражала. В долгосрочной перспективе это пошло бы ей только на пользу. «Спроси его о том же, о чем ты только что спросила меня», — сказала Джемма, игнорируя полное замешательство Элизы. «Почему одни заклинания классифицируются как светлые, а другие — как тёмные?» — повторила она снова, переведя взгляд на Роула. Роул моргнул, словно обдумывая вопрос, прежде чем ответить. «Использование» Джемма рассмеялась, когда Элиза нахмурилась. Элиза схватила палочку и одним плавным движением наложила заклинание на проходившего мимо второкурсника-слизеринца, который споткнулся и громко выругался. «Спотыкающее заклинание классифицируется как лёгкое заклинание, ему даже обучают первокурсников, но если бы я использовал его, скажем, когда кто-то спускается по лестнице, я бы легко убила его, так что не пытайтесь говорить мне, что классификация сводится к использованию». Роул вздохнул, тяжело плюхнувшись в кресло рядом с Джеммой, и провел рукой по его лицу, словно желая, чтобы Элиза была просто обычной первокурсницей и не усложняла ему жизнь. «Ладно. Идея классификации заклинаний — действительно новая концепция для волшебного мира, которая начала появляться только с приходом Грин-де-Вальда к власти. Классификация упрощает запрет определённых типов заклинаний и, по сути, была создана из страха». Элиза кивала, пока Роул говорил; большая часть сказанного им совпадала с тем, что она прочла по этой теме. «Однако есть разница в отношении некоторых видов магии, и именно с этого момента изначально и началось это различие, хотя обычно оно было связано с наличием светлого или тёмного магического ядра». Слушая Роула, Элиза почувствовала, что оживляется: наконец-то она чего-то добилась. «Тёмную магию легче применять людям с тёмной сущностью, и наоборот. Разница между тёмными и светлыми заклинаниями в том, что тёмные обычно произносятся с намерением», — продолжила Роул, прежде чем Элиза успела перебить. «Конечно, к этому моменту вы, вероятно, уже догадались, что для работы любой магии необходимо намерение, но здесь всё немного иначе. С тёмными заклинаниями нужно хотеть, чтобы это произошло. В большинстве тёмных заклинаний вы активно отдаёте часть себя, будь то эмоция, желание или кровь, как в случае с магией крови. Однако в большинстве светлых заклинаний вы направляете свою магию на что-то другое, вы вытесняете это. Как вы уже проиллюстрировали ранее с заклинанием, вызывающим судороги, оно направлено наружу, а не внутрь, но, поскольку оно не требует от заклинателя многого, они обычно не бывают слишком сильными или постоянными». Роул закончил объяснение, вздохнув и закатив глаза. «Теперь понятно, почему большинство людей в качестве ответа просто выбирают «использование»» Элиза кивнула в знак согласия, погрузившись в задумчивое молчание. Роул удалось объяснить то, что её тревожило, и она о многом задумалась. Если тёмная магия подпитывается жертвоприношением, то вполне логично, что на ней лежит клеймо, особенно после стольких Тёмных Лордов. Вернувшись к своей шахматной партии, она выдвинула ферзя вперед, поставив мат королю Джеммы. Это будет еще одна вещь, которую Элизе придется изменить.

В конце января напряжение в Слизерине наконец достигло предела. Всё началось ещё на той неделе: вещи Элизы пропадали, она спотыкалась в коридорах, в неё бросали еду в большом зале. Ее двор был небольшим, но Блейз умел работать быстро, и вскоре он обнаружил, что двор младших классов недоволен Элизой. Что они собираются поставить её на место. Тео тут же потянулся за палочкой, и в его глазах мелькнула холодная клятва расправиться с любым, кто попытается её тронуть. Его жестокость была по-своему милой, и Элиза снисходительно улыбнулась. Никто при её дворе пока не окажется в подобной ситуации. Это будет её битва. Всё достигло апогея в ту пятницу. Весь день она терпела крушение своих записей, кражу вещей и плевки в коридорах, но просто пережила бурю. Хотя её гнев и вспыхнул, когда котёл Тео испортили зельями, она позволила спокойствию снова наполнить её. Она не собиралась ввязываться в драку, будучи злой. Поддаться гневу – значит упустить шанс на победу. В тот вечер она вошла в общежитие Слизерина вместе с Тео и Блейзом, держа палочку в рукаве и ощущая ярость в своей походке. «А вот и она! Та самая осиротевшая малышка!» — крикнул Блетчли остальным слизеринцам, которые стояли в кругу, образуя дуэльный ринг. «О, смотрите, у нее с собой ее маленькие комнатные собачки», — жеманно улыбнулась Гестия Кэрроу слева от нее. «Держу пари, она подсыпала им любовного зелья, правда, грязнокровка?» — твитнула Флора Кэрроу. За тремя второкурсниками стояли двое третьекурсников, которых Элиза не знала, и сам принц Слизерина. Розье был предводителем младшекурсников и, по скромному мнению Элизы, настоящим болваном. Похоже, Элизе придётся использовать свою силу гораздо раньше, чем она думала.  Оглядев остальную часть комнаты, стало очевидно, что старшеклассники не вмешиваются в это дело, и Элиза знала, что за это нужно благодарить Роула. Даже сейчас шансы были не на её стороне: даже несмотря на все прочитанные ею заклинания, тёмные заклинания обычно не найти в библиотеке, и Элизе пришлось бороться в одиночку. «Ты хочешь мне что-нибудь ещё сказать, или мы действительно это сделаем?» — протянула Элиза, выхватывая палочку из рукава и жестом давая понять Блейзу и Тео, чтобы те отступили. Она могла это сделать, ведь у неё были козыри в рукаве, о которых никто не знал. Один из близнецов Кэрроу выпустил первое проклятие, что-то вроде режущего заклинания, и Элиза тут же прыгнула в бой, метнувшись и перемещаясь по рингу. Двое Кэрроу двинулись в унисон, и Элизе пришлось пригнуться, прежде чем сбить их с ног точным ударом ноги, заставив их удариться о землю. Она откатилась в сторону от другого проклятия и бросила Люмос Максима в направлении остальных, ухмыляясь, когда услышала, как они ослеплены, кричат. Она бросила сверхмощное Скорджифай в Гестию, которая упала на пол, схватившись за лицо, воя от боли. В тот момент, когда Флора отвлеклась, Элиза бросила быстрый Петрификус Тоталус и схватила палочки близнецов, прежде чем кто-либо успел им помочь.  Блетчли оправился от люмоса и теперь пытался подкрасться к ней сзади. Элиза несколько мгновений стояла неподвижно, разглядывая двух третьекурсников, которые уже окружали её. Розье ещё даже не собирался вступать в бой. Излишняя самоуверенность его погубит. Быстро сообразив, она бросила бомбарду к ногам третьекурсников и увернулась от «Диффиндо», наложенного Блетчли. Элиза развернулась и бросила в Блетчли «Экспеллиармус», надеясь застать его врасплох, и скривилась, когда он увернулся. Она снова атаковала, прежде чем он успел придумать новое заклинание, и на этот раз её заклинание попало ему прямо в грудь. Она украла его палочку прежде, чем третьекурсники оправились от шока. «Остолбеней» было заклинанием четвертого курса, она не должна была его использовать. Но раньше это ее никогда не останавливало. Элиза перепрыгнула через Блетчли и не спускала глаз с двух третьекурсников, которые пристально смотрели на нее, тряся палочками от едва сдерживаемой ярости. Они наложили проклятие, о котором Элиза никогда не слышала, и была невероятно рада, что увернулась, когда место, где она находилась, вспыхнуло ревущим пламенем. Она быстро применила Экспеллиармус и заклинание связывания тела, а затем улыбнулась, когда здоровяк упал на землю. Остался только один. Они молниеносно обменивались заклинаниями, проклятиями и сглазами, танцуя по комнате, и их атаки становились всё более и более яростными. Элиза чувствовала, как её сердце колотится от восторга, и, ухмыляясь, атаковала. Третьекурсник только что попытался применить заклинание «выдавливания», и Элиза с огромным удовольствием бросила ему под ноги «гласиус», смеясь, когда он поскользнулся и упал, потеряв сознание. «Ты грязнокровная сука», — злобно прорычал Розье, наконец вступая в драку. «КРУЦИ- Элиза не дала ему закончить заклинание. Вместо этого она застыла, словно в тревоге, и позволила своей необузданной магии лениво развернуться вокруг неё. Она глубоко вдохнула, вдыхая слабый аромат озона, позволяя магии наполнить комнату. Давно она не выпускала свою магию так безудержно, не направляя её через палочку, а чистую и необузданную. Она обхватила ею руку мальчика с палочкой и медленно заставила его опустить палочку. Он дрожал, отчаянно пытаясь восстановить контроль над собой, но теперь Элиза владела им, разумом и телом. Она контролировала его. «Непростительные заклинания незаконны, ты же знаешь», — лениво прокомментировала она, и ее голос прорезал гнетущую тишину комнаты. «Я думаю, ты должен загладить свою вину», — сказала она, подходя к нему ближе. « Поклон », – радостно смотрела она, как Розье склонился перед ней, явно напрягаясь в попытке освободиться от её контроля. Она никогда не думала, что её пребывание в приюте пойдёт ей на пользу, но сомневалась, что смогла бы так хорошо контролировать свою магию, если бы не пережила этот ад. Она улыбнулась, когда принц Слизерина наконец опустился перед ней на колени. Ей потребовалось меньше года, чтобы обеспечить себе власть над половиной факультета Слизерин, на что многим потребовалось целых три года. И, клянусь Мерлином, это было приятно. Она освободила Розье от своей магии, который жалко поник, но пока не вернула ее себе, а вместо этого позволила ей лениво дрейфовать по комнате. «Теперь я правительница суда младших классов, и я официально занимаю свое место», — четко заявила она и улыбнулась, повернувшись лицом к толпе слизеринцев. «Надеюсь, к настоящему моменту вы усвоили урок о нападении на меня. Я без колебаний напомню вам о вашем месте, но это не значит, что я несправедливый лидер. Большинство из вас под моим руководством связаны с тьмой, и вы ненавидите меня из-за того, что я Девочка-Которая-Выжила», — спокойно произнесла Элиза. «Но, несмотря на то, что я была девочкой-которая-выжила, несмотря на то, что все говорили мне о Слизерине, я все равно была распределена сюда, туда, где мне место. Я не поддалась предвзятости нашего факультета, основанной на волшебном мире, я прошу вас думать шире своей предвзятости по отношению ко мне». Элиза остановилась на этом и улыбнулась Тео и Блейзу, прежде чем бросить приобретенные ею палочки обратно их владельцам. «Если вы меня послушаете, вы увидите, что я приведу нас к победе». Элиза не согласилась бы на меньшее.

 

***

      Северус Снейп ненавидел преподавание. Он ненавидел этих хнычущих болванов, которые не могли усвоить даже самых элементарных знаний, и ничто не было бы для него так же радостно, как провести остаток своих дней затворником, чтобы ни один ребёнок или даже взрослый не беспокоил его и не отвлекал от варки. Он знал, что даже если ему удастся спокойно уйти на пенсию, Минерва не позволит ему стать отшельником, но из-за надоедливых старого директора и отродья Поттера Северус сомневался, что вообще доживёт до пенсии. Сначала он был тем невезучим ублюдком, который познакомил отродье Поттера с волшебным миром, а потом все его мировоззрение перевернулось, когда он нашел ее в плохо финансируемом, нищем всем приюте , и она оказалась именно такой наглой и раздражающей дурой, какой он и ожидал ее увидеть, если не сказать немного странной. А потом её распределяют в Слизерин, и Северус понимает, что его разыграли. Потому что этот слишком резкий, слишком хитрый, холодный и расчётливый ребёнок, с которым он столкнулся, совсем не походил на ту неуклюжую дурочку, которую он встретил в приюте. Девочка из приюта была сказочной дурочкой, цепляющейся за счастье, магию и дружбу. Девочка, попавшая в его дом, могла вырасти только в оружие. И Северус мог честно сказать, что понятия не имел, для кого именно. Конечно, он видел, как она себя ведёт в присутствии директора: она одурачивает чокнутого старого дурачка так же хорошо, как и его самого, но Северус знал, что никакая золотая девочка не сможет оспорить лидерство Малфоев. Он чуть не поперхнулся чаем, когда увидел, как она села на это место. А затем она побрела навестить местного полукровку-увальня Хагрида. Он пожалел, что у него есть жизненный долг, связанный с необходимостью защищать такого противоречивого негодяя. Он пожалел о многих вещах, которые совершил. Северус вздохнул и налил себе ещё чашку дымящегося чёрного кофе. Наконец-то наступила суббота, и даже если ему придётся идти в Большой зал на обед, ему не придётся видеть никого из студентов. Одна эта мысль была словно бальзам на душу Северуса. Он прокручивал в голове все дела, которые ему предстояло сделать сегодня, в основном проверяя задания, одновременно поглядывая на Квиррелла, ведь Дамблдор обожал нанимать самых подозрительных кандидатов, которых только мог найти. Он отпил кофе, скользнул взглядом по столу Слизерина и резко поперхнулся горьким напитком, откашлявшись и прочищая горло. Потому что Поттер только что занял место лидера совета младшеклассников. За одну ночь она покорила половину Слизерина. Северус снова задумчиво уставился на свой кофе, размышляя, сможет ли он утонуть в нем. Что угодно, лишь бы избежать ада, который Поттер творила с каждым ее вздохом.