Begin

      Пока корабль качало на тёмных ночных волнах, Хисын выбрался на палубу. Его команда, которую наспех собрал Хэш, мирно спала у себя в каютах, и только шкипер Линч при свете одинокой лампы перебирал провизию.       Их судно дрейфовало в океане уже пару дней. Скоро они достигнут островов. Не совсем понятно зачем, но Джей в письме настоятельно просил заглянуть туда по определённому адресу.       Подобные загадки жутко раздражали, однако Хисын прощал ему это, когда видел в конце несколько строчек, свободных от формальностей и посвящённых только одному - чувству, разделённому на двоих.       Хэш называл его дураком. Хисын считал, что это было недалеко от правды.       Он пошёл на баки, где обычно отдыхали матросы, и вскоре задремал. А волны всё качали и качали корабль…

***

      Наутро погода переменилась.       Стоило только пришвартоваться в гавани, как разразилась буря. Хисын с командой поспешили в первый попавшийся паб. И, к слову, не зря. У местных жителей, пришедших сюда пропустить по стаканчику, Хисын выведал точное расположение дома, в котором ему предстояло побывать. И, оставив команду трапезничать, отправился в район, который, по словам старика в старом пальто, располагался на границе местных трущоб.       Дорога пролегала через рынок, мимо госпиталя, затем - по оживлённой центральной улице, которая тянулась уже слишком долго. Однако Хисын сразу увидел пункт своего назначения - на холме располагался дом с серыми шпилями в готическом стиле, которые были так непривычны здесь.       Утомлённый неблизким путём, он проклинал Джея исключительно мягкими ругательствами. Вскоре Хисын развалился на ближайшем булыжнике, спрятавшись под крышей чьей-то очень дорогой усадьбы.       Мимо сновали беспризорные дети, выпрашивающие милостыню у каждого встречного (хотя не так уж много смельчаков стремились в гетто). Хисына облепили со всех сторон. Утолив их любопытство и наполнив чужие кошельки, он принялся расспрашивать о доме на возвышении и его хозяине. Ему рассказывали истории о том, что в доме живёт уже не очень молодой пират, отошедший от дел в своё время и обосновавшийся здесь - не слишком далеко от города, но и не в самой опасной его части. Эти же дети спорили друг с другом, так как другие говорили, что старый герцог-колонизатор, доживающий свой век. Кто-то говорил, что, когда по ночам оттуда доносится вой дикого зверя, наутро в городе находят кого-то мёртвым.       Эти истории Хисына не очень-то воодушевляли, и всё же он пошёл дальше.       Парадный вход встречал его серой невзрачностью окон, которые выходили на теневую сторону. Из них запросто можно наблюдать за тем, что происходит на улице. Вот только наблюдать было не за чем. Сюда не смогли бы забраться старики - склон уж очень крутой. Дети пугали друг друга всякими страшилками, и ещё ни один не осмелился подойти и постучать в эти двери. Остальным просто незачем было совать сюда свой нос.       В письме Джей дал чёткие указания: постучать 6 раз. Когда приоткроют дверь и протянут руку, дать первый лист его письма. Когда откроют дверь - просто двигаться вслед за прислугой (она немая, и не стоит смущаться этого).       Хисын безусловно находил такие загадки странными, но Джей уверял, что всё будет в порядке, а у Хисына не было причин ему не верить. И вот он на пороге. Он помнит, как колотилось тогда сердце. Что это было - не то страх, хотя нет - волнение, будто Хисын вот-вот подберется к разгадке какой-то тайны - он задержал дыхание, когда трясущаяся морщинистая женская рука забрала письмо. Не прошло и минуты, как дверь перед ним открылась полностью.       Хисына обдало холодом, стоило ему переступить порог дома. Повсюду царила почти беспробудная темнота, и только редкие лучи света пробивались внутрь - видимо, на улице уже немного распогодилось. Женщина, несмотря на свой очевидно преклонный возраст, шустро свернула на винтовую лестницу и поманила Хисына рукой.       Второй этаж был такой же, как и первый, насколько верно в спешке Хисын мог разглядеть интерьер. Второй этаж представлял собой не более чем небольшую приёмную, как если бы вы зашли в какое-нибудь министерство. А вот в углу располагалась дверь, которую даже поначалу сложно было заметить.       Хисын взглянул на женщину, и та указала пальцем прямо на дверь, а после так же быстро, как и до этого, засеменила вниз по лестнице.       Хисын остался один на один с собственным любопытством. Идей, кто ждал его за этой дверью, не было. Джей написал только то, что это их старый общий знакомый. Знакомый - потому что Хисын его давно не видел, и тот сильно переменился. Джей успокоил тем, что сам знает этого человека слишком хорошо. Не то чтобы это обнадёживало.       Хисын задержал дыхание и постучал в дверь. По ту сторону раздался приглушённый мужской голос. Восприняв это как приглашение войти, Хисын потянул за ручку. В глаза тут же ударил свет. Справа, около распахнутого настежь окна, стоял человек. На его голове проглядывала седина, но сам он был статен, одет в чёрный жилет по последней моде и прямые брюки. Даже в доме он носил туфли с заострёнными носками. Рука его опиралась на трость из тёмного дерева с золотой окантовкой, которую Хисын узнал тут же.       В детстве он играл с похожей.       Он стоял как вкопанный посреди комнаты, а перед глазами проносились картины прошлого. И как одно подобное напоминание могло вывести его из состояния ясного рассудка… И всё же он не мог ошибиться. Тростей с такими золотистыми инкрустациями было, пожалуй, только две на всю Европу.       После довольно продолжительного молчания мужчина наконец повернулся. И Хисын с удивлением обнаружил, как Джей похож на своего отца.       - Господин Пак… - Хисын не понимал, что говорить дальше. То была констатация факта, скорее чтобы убедить себя в том, что это не сон и не какой-то глупый розыгрыш. Перед ним воскрес человек, которого он похоронил в мыслях уже очень давно.       Хисын с удивлением рассматривал черты его лица, будто пытался воссоздать по памяти того господина Пака, которого помнил с детства. Всё же тот не слишком сильно изменился. Стал старше, да, но не настолько, чтобы признать его за кого-то другого. Единственное, что могло изменить его до неузнаваемости - шрам на половину лица, который, очевидно, задел и глаз - было видно, как он заплыл белой пеленой.       - Вы как будто и не меня собирались встретить, юноша, - улыбнулся господин Пак, - очевидно, мы не знакомы. Прошу, назовите своё имя.       Хисын думал, с чего начать. Назвать своё имя было так просто, но отчего-то в горле образовался ком, и он не мог выдавить из себя ни слова.       - Прошу меня простить, - всё так же радушно продолжал господин, - в своё время со мной приключилось несчастье, и я ослеп на один глаз. Другой пострадал, видимо, от того, что я уже долго живу. Я буду искренне благодарен, если Вы мне подадите пенсне, которое лежит на столе. Оно прямо на бумагах, да.       Хисын поспешил исполнить просьбу, и всё же делал это с некоторым волнением.       - Господин, простите, я просто немного… от волнения, знаете… моё имя, - Хисын пытался подобрать слова, - Вы помните господина Ли?       Господин Пак опустил голову и с тяжестью в голосе произнёс:       - Это имя я не слышал уже очень и очень... Хотя, пожалуй… Во всяком случае… один человек интересовался им не так давно. Но какое Вам дело до него, юноша? - голос его стал строгим.       - Теперь, когда я знаю, что Вы живы, я питаю надежду, что, возможно, господин Ли - тоже… Моё имя - Ли Хисын. Надеюсь, Вы помните.       Господин Пак поспешно надел пенсне.       Хисын, уже чуть уверенней, подошёл ближе. Ему хватило сил даже немного улыбнуться. А ведь правда - это был тот знакомый, с которым он очень и очень давно не виделся, но которого всегда помнил и болел за него душой.       На лице господина Пака отразилось чувство искреннего удивления. Из его невидящего глаза покатилась одинокая слеза, а само его лицо приняло такое выражение, в котором смешались сразу несколько чувств - счастье, боль и облегчение. Он обнял Хисына свободной рукой. Хисын же вцепился в господина Пака так, как если бы перед ним стоял его собственный отец, и тоже плакал.       Весь оставшийся день они провели за разговорами. Оказалось, что Джей последний год состоял в переписке со своим отцом. А до этого, как только стал совершеннолетним, искал его повсюду. Хисын всегда знал, что тот не отпустил прошлое, но чтобы настолько поверить в собственное всемогущество… Эту сторону Джея он открыл для себя впервые.       Господин Пак так и не узнал, что стало с отцом Хисына. Он устроил поисковую операцию, прочесал весь берег вдоль мыса Доброй Надежды, но так и не нашёл хоть малейшей зацепки. Он также упомянул, что Джей как-то слишком настойчиво пытался выведать всё об этом, но, возможно, то было простое любопытство к их прошлому.       На вопрос Хисына, почему же господин Пак не вернулся домой, как только спасся, ответ был прост.       - Потеря памяти. Какое-то время я провёл в госпитале в британской колонии. Как только я окреп и меня подлатали, я понял, что не знаю, куда мне возвращаться. Воспоминания я утратил не все, но многие. Помнил, что у меня был сын, помнил его имя, помнил, кто я. Наверное, это мне и дало силы, именно поэтому я не сошёл с ума. Какое-то время мне пришлось работать на судах. Я долго копил деньги, работал в порту, строил корабли. Со временем решил обосноваться здесь. Относительно тихое место. Память постепенно возвращалась, но не вся. К тому моменту прошло слишком много времени. Самое главное, я не знал, где сейчас мой сын. Но в один день он сам заявился ко мне на порог. Уж не знаю, какими путями он сюда пробрался... Хотя, впрочем… этот ребёнок всегда добивался своего. А судя по тому, что ты здесь один, его черти опять куда-то понесли…       Хисын знал, что это ещё не конец. Черти занесли Джея на другой континент.       - Ах, да, чуть не забыл. Он очень просил передать тебе это…       В руках Хисына оказалось ещё одно письмо, на котором он увидел знакомый почерк и печать.       Экономка - та шустрая старушка - в это время уходила в город, поэтому господин Пак провожал Хисына сам. Просил писать ему регулярно и с отеческой любовью обнял того на прощание.       Хисын давно не испытывал столько разных чувств одновременно. Радостно шагая по сырой от дождя дороге, он только к ночи добрался до своего корабля. Первых строк из письма Джея хватило для того, чтобы задать команде следующий пункт - мыс Доброй Надежды. Оставшуюся часть Хисын решил прочитать завтра - на сегодня хватит душевных потрясений.