Дважды поражённый

Он должен был найти их. Он должен был. Он должен был. Он должен был. Он должен был. Он должен был. Их там не было. Их не было. Неважно, как долго он искал. Их там не было. И поэтому они должны были… они должны были быть живы. Они должны были быть где-то там. Потерянные, одинокие, раненые. Он должен был найти их. Ему нужно было найти их прямо сейчас. Он пытался найти их запах. Мягкий запах земли и овощей, который остался у Незуко после работы в их саду; сажи, угля и свежевытоптанной травы, которые пропитали одежду Такео. Но, в конце концов, всё, что висело в воздухе над их теперь тихим, заброшенным домом, было тошнотворным зловонием крови и смерти, смешанным с головокружительной вонью тысячи полей вянущих цветов. Запах обжигал его ноздри, когда он отчаянно пытался найти хотя бы намёк на след, крошки на направление, в котором они могли пойти. Потому что он знал, что они должны быть живы. Вот почему их здесь не было. Вот почему он должен был найти их как можно скорее, потому что… что, если то, что забрало остальных, преследовало их? Шло за ними всё ещё? Вслепую он побежал обратно к тропинке, с которой пришёл, его корзина для угля была выброшена и забыта вместе с деньгами, которые он накопил накануне, оставленными лежать в плетёных мешочках. Его сердце стучало в ушах и выскакивало из груди, конечности похолодели и онемели, когда ледяные ветры горы внезапно начали оживать. Но Танджиро было всё равно. Он продолжал бежать. Из своего дома, наполненного смертью. И к любому знаку надежды, который он мог найти, чтобы удержаться и ухватиться. Незуко. Такео. Их там не было. Так что они должны были быть живыми. И он должен был быть там, чтобы защитить их. Чтобы уберечь их. Потому что он был самым старшим. Потому что он был их старшим братом. И самым тихим голосом из всех, шёпотом, медленной дрожащей мольбой в самом глубоком уголке его разума: потому что он не хотел быть один. — Незуко! Такео! — затем он начал кричать, выходя в пронизывающий холод и бессердечный снегопад. Его лёгкие и горло горели, когда он снова и снова кричал, выкрикивая имена пропавших брата и сестры, надеясь сверх всякой надежды и прося всех богов, которых он знал, и не нашёл их. Пожалуйста, позвольте ему найти их. Он упал один раз. Дважды, врезавшись глубоко в снег и в лесную чащу. Но ему было всё равно. Ничто другое сейчас не имело значения. Он не знал, как долго он бежал, или где он вообще был. Путь обратно в деревню, захваченный белым, и его нос онемел и неэффективен, забит соплями, его черты лица покрыты застывшим потом и всё ещё текущими слезами. Теперь его тело заставляло его замедляться. Его ноги становились слабее, также, как ощущения в его руках и лице становились тусклыми и холодными. Как в тумане, он едва почувствовал это, когда рухнул на ближайшее дерево, колени подогнулись, прежде чем исчезнуть в снегу, его грудь болела, а лёгкие и горло разрывались от крика. Но он должен был продолжать. Он должен был найти их. Пожалуйста, боги, позвольте ему найти их. Он попытался подняться на ноги, но его тело только дрожало, руки грубо царапали дерево сбоку, капая свежим красным на белое. Он почувствовал, что его веки тяжелеют, и подумал, что, возможно, это его леденящий разум позволил ему представить форму существа в золотом, быстро движущегося к нему. Одну секунду на расстоянии, а затем следующую рядом с ним. Через несколько мгновений он едва почувствовал, как новый слой одежды накрыл его собственный, фигура сняла своё хаори, чтобы накинуть ему на плечи. Рассеянно он признал тот факт, что этот человек разговаривал с ним. Может быть, даже кричал. Конечности дико размахивают, волосы как солнце, растрепанные ветром, тёплые карие глаза мягко смотрят в его усталые красные. Через несколько секунд Танджиро оказался на спине золотоволосого мальчика, перекинув онемевшие руки через плечи другого, его ноги подняты, но гибкие, но крепкие руки держат его. Тепло. Другой мальчик был таким теплым. — Хорошо, теперь держись крепче, лоб. Мы немного отстали, но я сделаю это быстро. Его глаза закрываются, последнее, что помнит Танджиро, были размытые деревья и раскаты грома, ревущие у него за спиной.

***

Когда Танджиро пришёл в себя — это был звук потрескивающего огня и изображение скалистого потолка, окрашенного в оранжевый цвет отблесками пламени. Его тело билось в агонии, жёсткое и израненное, на нём лежали несколько разбросанных одеял и куча одежды. Повернувшись, он вытащил руку из свертка тканей, в который был завернут, отстраненно отметив, что был помыт и перевязан. Затем в его сторону, шарканье, движение ног и хныканье ребёнка. Очень медленно Танджиро переместился, чтобы лечь на бок, весь процесс был трудным, поскольку каждое движение, казалось, боролось с ним. Но он выстоял, хотя бы по эгоистичной причине, что боль удерживала его мысли сосредоточенными, а разум — рассеянным. Всё, что угодно, лишь бы отвлечь его мысли от его сердца, разбитого в груди. И его вины, за то, что его там не было. Для любого из них. — Ой! Ой. Ой-ой-ой-ой! Это так больно. Пожалуйста, будь нежнее, Такео-кун! — раздался голос, которого он никогда раньше не слышал, мягкий и в то же время пронзительный, тон переходящий в скулеж. Танджиро затуманенным взором перевёл взгляд на источник звука, заметив сгорбленную светловолосую фигуру, сидящую на вершине камня. Без рубашки и уклоняющегося от другой фигуры, которая в данный момент пытается намотать слой бинтов на грудь и спину первого. Хрюкая в ответ, другой замедляется, меняет темп и неуклонно заканчивает с бинтами. Затем, когда он укладывал обёртки на место, сверху добавляли ещё один слой ткани. Знакомая ткань в чёрную и мятно-зелёную клетку. — Боже! Такео-кун! Не используй свой шарф. Он испачкается! — Я в порядке, — раздался ответный тон, скрипучий и слабый, но всё же достаточный, чтобы Танджиро уловил, его глаза расширились, а уши запылали. Его грудь внезапно ожила ещё раз, когда его зрение прояснилось и он, возможно, действительно впервые увидел две фигуры. — Т-Та-Та-Такео…? Т-Та-Такео! — выдавил он из себя, слёзы уже хлынули из глаз. Всё ещё одетый в одежду, в которой он видел его днём ранее, черты его лица усталые, но в порядке, его драгоценный шарф обёрнут вокруг груди и спины этого незнакомца среди них. Услышав его крик, Танджиро наблюдал, как Такео прыгнул, а незнакомец на мгновение затих, как раз когда Танджиро пытался вырваться из своих тканевых ограничений. В тот же миг Такео опустился на колени рядом с ним, нахмурив брови, маленькие, но мозолистые руки потянулись, чтобы схватить его за плечи и уложить обратно. Сейчас в его глазах тоже стояли слёзы, они были на грани падения. — …эт… я. ты пришёл в… нии-са… — Такео улыбнулся, окутанный ароматом благодарности и облегчения. — Не двигайся… не… поднимай руку. Слегка нахмурившись при неровном скрипучем звуке голоса Такео, Танджиро почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда в этот момент увидел огромный синяк, изогнувшийся, как проклятие, по всей ширине шеи его младшего брата. Чётко выполненное в чёрно-сине-красном цвете, оно имело форму руки, маленькой, но чудовищной, учитывая то, как покрывали синяки, проходя прямо под основанием левой нижней челюсти Такео до другой, прежде чем спуститься к основанию его горла. Затем, сражаясь с тканями, Танджиро поднял руку и вытащил её из многослойного кокона, в котором он оказался. Его рука появилась, покрытая бинтами с небольшим количеством красного. — Осторожно. Твои руки по-прежнему довольно влажные от холода этим утром. И я действительно не хочу возвращать эти одеяла семье в будущем с пятнами крови на них. Они и так уже будут достаточно орать на меня за то, что я одолжил их без спроса, я уверен в этом, — блондин заговорил с противоположной стороны, наполовину удручённый, наполовину шутящий, мягкая улыбка на его лице, аромат, полный облегчения и дискомфорта. От него пахло персиками, только что сорванными с деревьев, смешанными с запахом крови, грязи, цветов и смерти. И Танджиро знал. Он был там. Заметив его пристальный взгляд в сторону незнакомца в середине их разговора, Такео тоже обернулся, чтобы посмотреть, его собственный аромат источал меланхоличную смесь печали, страха и всепоглощающей благодарности к блондину, с оттенком благоговения и, возможно, лишь небольшой примесью зависти. Затем, переведя взгляд обратно на Танджиро, который встретился глазами со своим братом в немом вопросе, Такео просто кивнул и сказал: — …он спа… нас, нии-са…н.

***

Был уже полдень. И Агацума всё ещё не вернулся с прошлой ночи, что пока отклоняло их от повседневного распорядка в отношении эксцентричных поисков угля. Открыв входные двери гостиницы, которую он снял прошлой ночью, Гию вышел под зимний снегопад, покрывающий улицы крошечной горной деревушки. Рука уже на его мече, когда он ускорил шаг и начал спускаться по тропинке к горе. Агацума должен был уже давно вернуться, и тот факт, что он не вернулся, был причиной для беспокойства. Был только один вероятный результат, что мог предположить Гию, который привёл бы к таким радикальным изменениям, и именно это подтверждение заставило Хаширу Воды быстро двигаться вверх по склонам. Блондин, должно быть, нашёл демона. И, вероятно, завязалась драка. Будучи товарищем хаширы, Гию надеялся, что это означает, что злое существо было убито, но что-то в нём подсказывало ему, что здесь происходит что-то большее. Потому что, если это было так, почему до сих пор не вернулся другой хашира? Это означало, что либо было получено тяжелое ранение, и поэтому было срочно необходимо укрытие, учитывая приближение зимней бури прошлой ночью, или что другой был убит тем, что их послали найти и уничтожить. Искренне, несмотря на его разочарования и раздражение другим, Гию искренне надеялся, что это был первый вариант. Возможно, они не были настолько уж близки, но он признал бы, что Агацума был хорошим человеком, и что, позволив ему уйти одному прошлой ночью, Гию, по сути, бросил его на верную смерть. Ещё одна ошибка. Он позволил потерять другую жизнь. Ещё одна неудача, которая выделяла его среди других, поскольку, пока он отдыхал ночью, Агацума вполне мог быть в гуще боя. Одним плавным движением он вытащил свой клинок, вынимая его из ножен, когда он перешёл с бега на спринт, мчась вверх по склону горы. Пожалуйста, будь жив, Агацума.

***

— Спасибо. Спасибо. Большое вам спасибо… самурай-доно! — Танджиро хрипел, тело туго свернулось в традиционной позе догёза, его тело всё ещё болело, но боль была неуместна после того, как он узнал о том, как этот удивительный незнакомец вмешался, чтобы помочь его оставшейся семье. Как он спас Такео от неминуемой смерти и в мгновение ока похитил его и Незуко у злой женщины, которая убила остальных из них. По крайней мере, кто-то был там, подумал он с благодарностью. По крайней мере, кто-то пришёл, и он не потерял их всех. Танджиро не знал, кем был этот юноша и откуда он пришёл, но всё, что он знал, это то, что он навсегда останется в долгу за то, что сделал другой. Рискуя жизнью и конечностями, чтобы спасти его брата и сестру, когда он, самый старший из них, был слишком далеко, чтобы что-то сделать. Дико размахивая руками в ответ на внезапный жест благодарности, блондин немедленно вскочил с того места, где он сидел. — О, пожалуйста, не делай этого. Заставляешь меня чувствовать себя очень неловко, Танджиро-сан! — НЕТ! Как старший брат, я должен проявлять должное уважение к спасителю моих самых дорогих людей, — Танджиро крикнул в ответ. — Простыми словами невозможно выразить тот уровень благодарности, который я испытываю в этот момент к вам, самурай-доно! — Эй! Что ты делаешь! Я чувствую себя ужасно смущенным, — блондин дико жестикулировал. — Пожалуйста, встань, Танджиро-сан. Пожалуйста, встань. Было просто правильно поступить так с моей стороны. Пожалуйста, тебе не нужно… И тогда воин замолчал, сразу же присев, его тело начало трястись. Капли влаги, начинающиеся маленькими, а затем быстро стекающие по щекам другого. — Ой-ё-ё-ё-ё! — раздался следующий крик, блондин тоже свернулся калачиком, так как, вполне очевидно, раны на его спине внезапно открылись вновь. — Т-ты, ты видишь! Ты сделал это! Посмотри, что ты заставил меня сделать, что тебя! Покайся! Покайся, я говорю, покайся в своих грехах! Дорогие боги, это так больно!.. Танджиро немедленно вскочил на ноги, но прежде чем он смог даже подойти к своему спасителю, чтобы попытаться помочь, тот снова закричал. — И ты можешь покаяться, ур-р-р-ргх! Вернувшись в эти чёртовы одеяла и не умерев от холода, ты, массивный лоб! — Но… — НИКАКИХ «НО», ты, тупица! Вперёд! Сидеть! Или мои страдания увеличатся ещё больше! И, прежде чем он даже полностью осознал это, Танджиро снова оказался в тёплых объятиях одеял, из которых он вырвался. В стороне он мог видеть и слышать, как Такео хихикает в рукав, когда он поддерживал огонь в пещере, в которой они находились. Танджиро почувствовал, как его лицо слегка порозовело, после того, как его так легко запугал другой подросток. К счастью, изображение было последним, что занимало их умы прямо сейчас, подумал он, наблюдая, как младший из братьев Камадо послушно работал между ним и их неизвестным спасителем, ухаживая за их ранами, всё время наблюдая за Незуко в стороне, до сих пор без сознания, но дышащей. — Гм-м-м-м… и я не самурай, — затем вмешался другой мальчик, всё ещё выглядевший раздражённым, но, к счастью, больше не страдавший, с трудом поднявшись на камень, на котором он изначально сидел, используя свой меч в качестве опоры. — Я, ух-х-х, меня… меня зовут Агацума Зеницу. Вы можете называть меня Зеницу, — он нерешительно предоставился. — И, кхм, ну, я истребитель демонов. — З-значит, — начал Танджиро, уже придя к выводу, но всё равно ища подтверждения. — Прошлой ночью эта женщина, о которой говорил Такео… Кивок. — Да. Это был демон, — Агацума подтвердил, его черты лица стали ещё более бледными, когда он обхватил руками грудь. — И-и-и-и-и-и! Это было так страшно! Мне жаль, что я не смог бы сделать больше, Танджиро-сан. Но к тому времени, когда я прибыл, остались только твои младшие брат и сестра. И я не смог бы справиться с этим демоном в одиночку. — Она пришла…убить? — вмешался Такео, усевшись у огня, прямо между двумя старшими мальчиками, его прежнее веселье при виде того, как Танджиро кричал, постепенно угасало при новой теме обсуждения. Его руки сжимают ткань штанов, губы хмурятся, а черты лица становятся серьезными. Затем, встретившись взглядом со своим братом, оба Камадо, как один, обратили свое внимание на истребителя, с напряжённым вниманием ожидая ответа Агацумы. Тяжело вздохнув, блондин на мгновение остановился. — Да. Он хотел убить вас. Нахмурившись, Танджиро заговорил: — Он? Агацума-доно? Слегка покраснев от почётного обращения, блондин кашлянул в кулак, прежде чем продолжить. — Просто Зеницу, зови меня по имени, Танджиро-сан. И да, он. Женщина, которая напала на вашу семью прошлой ночью, была всего лишь одной из его многочисленных форм. Его зовут Кибуцуджи Музан, он первый и сильнейший из всех демонов и, как истребители, наш злейший враг. — Потому что он самый могущественный? Агацума-сама? — если Танджиро и заметил, как губы Такео слегка изогнулись, он не обратил на это внимания, его глаза были устремлены исключительно на истребителя перед ним. Агацума скорчил гримасу. — Просто Зеницу подойдет, Танджиро-сан. И нет, не только потому, что он самый сильный. Но также потому, что он единственный известный нам демон, способный создавать других демонов. Другими словами, все демоны, которые существуют в Японии прямо сейчас, на данный момент, были рождены от него. Я думаю, вы могли бы сказать, что они его дети, в ужасном оскорбительном смысле, уместны, только если вы в некотором роде полезны. И, раз уж мы затронули тему демонов и их создания, я думаю, что могу также сообщить вам обоим новости прямо сейчас… — Агацума заговорил, его глаза затуманились, когда он встал с того места, где сидел. — Лучше сорвать повязку сразу, так сказать. Затем, наклонившись в сторону, он поднял свой клинок и встал прямо над всё ещё бессознательной Незуко. Затем наступила тишина, поскольку истребитель просто смотрел вниз на их спящую сестру, его черты лица были печальными, а осанка внезапно показалась постаревшей и уставшей, несмотря на его молодость. — Такео-кун. Мне понадобится твоя помощь. Нам нужно удержать твою сестру, пока она не очнулась. — Чт…?!..чему?! — ответил Такео, глаза стали огромными, а черты лица бледными, точно так же, как сам Танджиро почувствовал, что весь его мир становится тусклым и холодным. Как будто внезапная тяжесть только что упала на его плечи и перехватила дыхание. Агацума действительно не мог подразумевать…? Танджиро даже не смог закончить мысль, его желудок подскочил к горлу. Но теперь, когда это было упомянуто, он почувствовал запах этого в воздухе, исходящий от его младшей сестры, смешанный с её запахом земли и садов, отвратительным запахом гниющей плоти и затяжной смерти. Нет. Нет. Нет. Нет. НЕТ. НЕТ-НЕТ-НЕТ. Этого не могло быть. Этого не могло быть. Его сестра не была… — …демон. Поэтому нам нужно действовать быстро, пока она-чёрт! — и блондин быстро переместился, отступая от их сестры как раз в тот момент, когда она начала биться в конвульсиях, её глаза вспыхнули и открылись. Издавая гортанный рык, её зубы стали длинными и острыми, вены вздулись на лице и вдоль рук, а зрачки удлинились и превратились в щёлочки. Через несколько мгновений она перевернулась со спины на руки и ноги, приняв позу зверя с пеной у рта, изголодавшегося по пище. Без колебаний она прыгнула к Агацуме, вытянув руку, её ногти превратились в когти, которые разорвали камень. Даже не задумываясь, Танджиро вскочил на ноги, Такео рядом с ним, в то время как Агацума повёл Незуко дальше ко входу в пещеру, ловко уклоняясь от каждого её удара и отражая её выпады ножнами своего меча. Мчась за ними, Такео со страхом в глазах повернулся к Танджиро, наблюдая, как двое перед ними столкивались взад и вперёд. Судя по запаху, исходящему от них обоих, Танджиро мог сказать, что Агацума не собирался убивать их сестру, никакой враждебности любого рода не исходило от его формы, просто беспокойство и глубокая печаль. К сожалению, этого нельзя было сказать о Незуко, полной звериного голода и отчаяния. — Он не убьет её, — Танджиро раздражённо выдохнул. — Но ему и Незуко обоим нужна наша помощь! — Да!

***

Агацума был жив. Звук криков вдалеке привлёк Гию к большой пещере на склоне горы, когда он прочёсывал местность, можно было увидеть слабый свет, исходящий изнутри, но его основное внимание было сосредоточено на конфликте, происходящем непосредственно у входа в саму пещеру и вокруг него. Агацума, без рубашки и в бинтах, с мечом в руке, но не обнажённым по-настоящему, застигнут в разгар схватки с женщиной-демоном. Учитывая в основном ориентированные на зверя атаки, он мог сказать, что она была новообращённой, ещё не полностью освоившейся в своей собственной шкуре и не осознающей своих истинных возможностей. Её единственное ясное и настоящее намерение — есть и поглощать. Но Агацума не обнажил бы свой клинок, даже несмотря на бесчисленные возможности отрубить ей голову. Там. Прямо сейчас, когда она бросилась к нему всем телом, блондин мог бы легко сбить её с ног с того места, где он стоял, но вместо этого он просто сменил позицию и позволил ей промчаться мимо. Позади него две другие фигуры каким-то образом пытались помочь в сценарии, гражданские лица пытались как-то успокоить женщину-демона и разрядить ситуацию. Но, несмотря на все их усилия, казалось, ничего не получалось. — Незуко! Пожалуйста, это не ты! Борись! Пожалуйста! — Это МЫ! Та…эо и Тан…ро-нии! — Пожалуйста, Незуко, сражайся с этим. Ты сильнее этого! Затем демон бросилась, на этот раз не на Агацуму, а на одного из двух других мальчиков, по-видимому, работавших вместе с ним, старшего и более высокого из двух. Он отчаянно пытался вырваться, но в течение нескольких секунд она выросла в размерах, превзойдя мальчика, неуклонно одолевая старшего мальчика, широко открывая рот, обнажая длинные массивные клыки. Хватка Гию на своём мече усилилась, но прежде чем он смог пошевелиться, Агацума оказался рядом, обрушив свой меч по дуге прямо на заднюю часть шеи демона, её тело рухнуло на ближайшую жертву, прежде чем неуклонно уменьшиться в размерах. Он не убивал её. Почему? Она была в нескольких секундах от того, чтобы съесть другого мальчика. Гию не понимал. Она была открыта. Уязвима. Возможность была очевидна, и хотя Агацума воспользовался ею, он не убил её. Было ли это просто ещё одной формой трусости другого хаширы? Из его страха и нерешительности? Нет. Этого не было. В этом замахе была цель. Более того, буквально в каждом движении, которое Хашира Молнии совершал до сих пор во время всего этого столкновения, была цель и умысел. И ни разу в языке его тела не было сомнения или страха. Здесь что-то происходило, и Хашира Воды был полон решимости выяснить. Но до этого, как у истребителя демонов, у него был долг, который он должен был выполнить. В одно мгновение он уже мчался по снегу, покрывая всю поляну за считанные мгновения, крепко держа клинок наготове. Приблизившись, он поднял оружие, направляясь прямиком к демону, как раз в тот момент, когда двум другим мальчикам удалось усадить её у ближайшего дерева. Прямо здесь, одно быстрое движение, и это был бы конец всему, он даже сделал бы это безболезненно. Тогда у него и Агацумы был бы разговор, как бы сильно Гию не ненавидел их использовать. — Дыхание воды, пятая ката: Кантен но Джиу. — Дыхание грома, первая ката: Хекиреки Иссен. Затем — удар. Полетели искры, когда два меча столкнулись и заскользили друг по другу, взгляд Гию сузился, когда Хашира Молнии практически проявился прямо перед его глазами, золотой клинок устремился навстречу его собственному пути. Что? Как? Звука почти не было. Никаких указаний. Когда Агацума сдвинулся? Гию даже не видел, как тот обнажил свой клинок, и всё же теперь он был здесь, стоя перед троицей детей всего в нескольких метрах от того места, где они стояли, оружие направлено против собственного Гию. — Что ты делаешь, Агацума? — Хашира Воды заговорил низким голосом, стараясь скрыть как можно больше замешательства, которое он чувствовал в своём тоне, пока они боролись в их мечах. — Девочка — демон. Она должна умереть, прежде чем пострадают другие. — Я понимаю, Томиока-сан. Но я не могу позволить вам сделать это, — другой хашира ответил твёрдо, непреклонно; тоном, не терпящим возражений. Сузив глаза, Гию нарушил захват, на мгновение отскочив назад, прежде чем снова броситься вперёд. Переместив хватку на свой клинок, он двинулся, чтобы обойти другого хаширу с фланга, его цель проскользнуть и завершить то, что Агацума отказывался завершать. — Дыхание воды, девятая ката: Суйрю Сибуки. Затем блондин принял стойку, вложив свой меч в ножны и низко присев. — Дыхание грома, первая ката: Хекиреки Иссен. И он снова оказался перед Гию, их клинки встретились на середине дуги, прежде чем блондин повернулся, извернувшись в своём положении, чтобы выбросить руку, дотягиваясь до груди Гию. Распознав попытку броска, Хашира Воды нажал на пятки назад, отпрыгивая от другого как раз вовремя, чтобы заставить его хвататься за воздух. Ему не хотелось признавать это, но это был впечатляющий манёвр, воспользовавшись непосредственной близостью столкновения, чтобы пойти на захват, который потенциально мог бы сделать его уязвимым в случае успеха. Быстрый, тактический и явный оппортунист в бою. Гию чувствовал, что он смотрит на совершенно другого человека. Хотя он выглядел, как Агацума Зеницу, в голосе этого человека не было и следа дрожи, его поза была сильной и основательной; в стойке, без намёка на слабость или страх. Этот Агацума встретился с ним взглядом, тёмно-карим с внезапным блеском стали, непоколебимым в своём намерении защищать. Он всегда так выглядел? Гию действительно не знал. Он просто не уделял достаточно внимания? Возможно, он нет, он также стал жертвой своих собственных неточных предположений относительно блондина. Ему пришлось бы это исправить. В любом случае, это была сила, за которую лорд Убуяшики поручился много лет назад, когда назначил блондина хашира. В это было трудно поверить, особенно учитывая, каким тот был другой вне боя, но Гию не стал зацикливаться. По крайней мере, тогда. Находясь в подобной ситуации, он редко мог позволить себе роскошь, не говоря уже о том, что были другие, более актуальные вопросы, на которых следовало сосредоточиться, такие как тот факт, что Агацума, по-видимому, хорошо и по-настоящему занял позицию защиты этой девочки-демона. Оба хаширы молча смотрели друг на друга сверху вниз. — Ты знаешь, что это противоречит уставу Корпуса, Агацума. Тебя могут объявить предателем. — Я знаю. И я понимаю. Если хотите, я расскажу вам всё, Томиока-сан, обещаю. Но мне нужно, чтобы вы сначала отступили и выслушали меня. Приближающиеся к ним шаги. — ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАНОВИТЕСЬ! — старший из двух других мальчиков закричал, встав прямо между ними, раскинув руки в какой-то глупой попытке разнять их. Затем, повернувшись к Гию, гражданский парень обратил умоляющее лицо к Хашире Воды. — Пожалуйста, остановись, истребитель-доно. Агацума-сан помог нам. Он спас моего младшего брата и мою младшую сестру. Он не сделал ничего плохого. — Он защищает демона. — Она моя младшая сестра! — И? Ты видел, что только что произошло, она чуть не убила тебя. — Нет! Она этого не сделала. Она боролась с этим! Вас там не было, она плакала! — Вероятно, это обман, чтобы заставить тебя ослабить бдительность. — Это ложь! Незуко не такая! Она бы никогда не причинила нам вреда, — теперь мальчик плакал, слёзы набегали, прежде чем потечь по его щекам. — Тогда, возможно, не вам. Но достаточно скоро её голод заставит её убивать, поглощать, питаться плотью другого человека. Ради вашей безопасности и безопасности других, а также ради её человечности, она должна быть убита сейчас, прежде чем она заберёт хоть одну человеческую жизнь. — Но что, если она этого не сделает! Незуко сильна, она может бороться с этим. Что, если она никогда не съест другого человека! — Демоны… — …она не будет, — Агацума оборвал его со звоном, звук клинка, скользящего в ножны, эхом разнёсся по тихой поляне. Затем, подняв взгляд вверх, Гию заметил, как другой хашира убрал оружие в ножны, скрестив руки на перевязанной груди. — Она никогда не будет есть или убивать людей, — непреклонно повторил он. — Я гарантирую это. Хашира Воды на мгновение остановился, вглядываясь в лицо своего товарища-истребителя в поисках любого следа обмана. Затем, найдя только убеждённость, он спросил: — А если она это сделает? — Тогда я искуплю вину, совершив сеппуку. Снова тишина, мальчик между ними, похоже, так же шокирован, как и Гию, абсолютным весом слов блондина. Его челюсть отвисла от неверия, рядом с их другим находящимся в сознании братом у дерева и их сестрой. — Ты идёшь на очень большой риск, поручаясь за этого демона, Агацуму, — Хашира Воды наконец заговорил, медленно вкладывая своё оружие в ножны. — Почему? И блондин просто улыбнулся, мягко, тепло и с верой. — Назовите это предчувствием, — он усмехнулся, на его лице появилось понимающее выражение.