Всепоглощающая пустота

Бильбо отвел взгляд от Торина и вновь взглянул на свои руки, что были покрыты землей. — Ты прав, я глупец и не до конца осознавал все, пока не стало слишком поздно... Но я не жалею о том, что украл Аркенстон, даже сбрось ты меня тогда с бастиона. Потому что я это сделал, чтобы спасти всех и вернуть того, кого я люблю. Король внимательно следил за каждым движением худой, маленькой фигуры, что была повернута к нему спиной. В груди резко защемило при упоминании слова "любовь". Это то, что Бильбо Бэггинс собственноручно вырезал, словно ножом, из сердца Торина. — И смог же ты его спасти? — с долей какого-то больного любопытства вопрошает король у своего пленного. Гном чувствовал, что эти уродливые чувства должен был отбросить уже давно, но почему-то мысль о том, что собственность в виде взломщика не принадлежала полностью ему, приводила Дубощита в ярость. — И да, и нет... — хоббит дрожащими руками закрыл свое лицо, невольно пачкая его в грязи. Он вытер тыльной стороной ладони свои глаза. Чужой взгляд на его теле заставлял Бильбо ощущать себя безоружным и максимально уязвимым. Тревога сковала его тело, а взгляд бегал по пространству впереди, пытаясь найти место куда спрятаться или сбежать от чужого внимания. — Я любил тебя, Торин. Больше всех на этом свете. Но ты так и остался безумен. Но частично я тебя спас, да? Ты ведь такой только со мной... Если бы я исчез, тогда ты бы полностью стал нормальным, да? Я бы спас тебя и спасся сам... — лепетал себе под нос Бэггинс, его мысли неслись певчей птицей запертой в клетке, что стремилась вырваться наружу. Они были спутанными и нескончаемыми. Бессвязный поток слетал с его уст, нарушая тишину комнаты. И вдруг хоббит почувствовал как пространство начинает давить на него. Стен вокруг не было видно, осталась только тьма, что разделял он с Торином. Они вместе были в этой всепоглощающей пустоте, что съедала их обоих подобно изнуренному голодом варгу. Весь воздух вышел из легких Бэггинса, он схватился за голову и сжался на полу в комочек. Его грудь быстро вздымалась и опускалась, он хватал ртом воздух, невольно жмурясь. Даже его мучитель пропал в этой темноте, хоббит остался наедине с самим собой. Он сжимал веки настолько сильно, что в глазах засияли пузырьки света, перетекая между друг другом. Уши хоббита заложило, и в голове стоял тихий писк, будто бы его хорошенько приложили по голове. Но тут на плече Бильбо ощутил тяжелую ладонь. Он очнулся несколько мгновений спустя, понимая что все это время кричал сжавшись на полу. Торин тряс его за плечо, зажав другой рукой чужой рот, пытаясь приглушить крик. Парень не выходил из своего состояния, пока гном не ударил его увесистой ладонью по щеке. Хоббит отскочил, хлопая ресницами, смаргивая влажные бусинки с них. Он положил руку на лицо, что так жгло от удара. Что-то влажное стекало от носа, по губам, оставляя металлический привкус, и капало вниз на пол. Бильбо провел по дорожке пальцами и посмотрел на дрожащую руку, видя алые подтеки. Тогда хоббит посмотрел на свою ненавистную любовь и, поднявшись на ватных ногах, решительно направился прямиком навстречу королю. Бэггинс как-то глупо улыбался, не обращая внимания ни на слезы, ни на кровь. Торин чувствовал себя двояко, он знал, что это именно то, чего он добивался, но сейчас сквайр из Шира выглядел таким...сломанным. — Торин, мой дорогой Торин, ты меня слышишь? Просто посмотри на меня... Если в тебе осталась хоть капля того, как ты относился ко мне, прошу закончить все это. Я понял, я знаю, ты никогда меня не отпустишь. Поэтому просто убей меня, чтобы я знал...что между нами ничего и никогда уже не будет возможно. — последнюю фразу Бильбо выплюнул, словно яд со своих губ. Во время монолога хоббита Торина одолевала то буря смятения, то злоба. Он не мог определиться в своих эмоциях, а парень все приближался. Бильбо сел напротив короля и взял в свои ладони грубые руки гнома, последнего передёрнуло. Но Бэггинс не останавливался, он поднес чужие пальцы к своей шее и начал сдавливать ее. Дубощит молча сглотнул слюну, он хмурился смотря на свою бывшую любовь, как на сломанную куклу в своих руках. Он сжал свои пальцы на тонкой, хрупкой шее. Бильбо закашлялся, на его глазах выступили слезы. Горло вновь жгло огнем, будто это он огнедышащий змей и сейчас у него в лёгких начинал рождаться огонь. В глазах начинало темнеть, но стоило Бэггинсу зажмуриться, как пальцы неожиданно разжались. — Ч..что? Почему? — хрипло шептал заложник этих стен. — Я не позволю. Ты...ты мой — твердо сказал король гномов, смотря на Бэггинса темными, мрачными глазами. Бильбо отшатнулся, он лег на пол и разразился рыданиями. Парень всхлипывал и бил кулаками, как маленький ребенок, чей каприз не был исполнен. Он еще долго не мог успокоиться. Торина это начинало искренне злить, он много раз приказывал хоббиту перестать, но тот только хватался за горло и пытался сам завершить начатое. Тогда Торин взял его за запястья и резко отдернул. Он не рассчитал силу и то, что Бильбо совсем не будет сопротивляться. Мужчина упал на спину, а хоббит навалился на него сверху. Король все еще сжимал чужие запястья, взломщик пыхтел на его груди и ерзал, словно пойманный кролик, пытаясь избавиться от хватки. Перед глазами Торина встала давняя картина. Дубощит лежал на мягкой постели в Озерном городе, пир только недавно закончился, но спать изгнаннику узбаду пока не хотелось. Он тупо смотрел на потолок своей комнаты, с тяжестью на душе видя перед собой пламя минувших дней, что теперь вновь обжигало его спину своим жарким драконьим дыханием. Возможно он вот-вот потеряет все и всех, кого обрел за эти годы вдали от Эребора, и стоило ли это Аркенстона? "Да, безусловно...это стоит каждой монетки" — шептал голос в глубине сознания, но Торин успешно отогнал его, напоминая себе истинную цель похода. "Риск стоит шанса вернуть гномам Эребора их дом" — размышлял он, как вдруг почувствовал как на матрас опустилась почти невесомая тяжесть. Дварф отлично видел в темноте, и узнал своего позднего гостя сразу же, по его маленькой фигуре, мягким чертам лица и кудрявой макушке. Торин полуприкрыл веки и сделал свое дыхание более глубоким, решив подшутить над своим другом. Бильбо колебался, смотря в сторону спящего, он нервно морщил нос, размышляя. И если бы хоббит предпринял попытку уйти, то Торин бы остановил его, схватил бы за руку и сказал что просто, дремал, но его тоже беспокоят неприятные мысли, которые не дают спокойно спать, ведь они уже так близко к завершению их путешествия. Только вот это не было необходимо, над Бэггинсом взяла его Туковская сторона, он тихо прошептал что-то вроде "прости за беспокойство, Торин, я ненадолго", затем лег возле гнома, кладя голову ему на грудь. Бильбо прикрыл веки и просто слушал чужое сердцебиение, чтобы успокоиться. Он старался вести себя как можно тише, чтобы не разбудить главу отряда. У Торина перехватило дыхание, он почувствовал как на лице расползается улыбка. И как бы невзначай, по-прежнему притворяясь спящим, гном перевернулся на бок и заключил Бэггинса в объятья, прижимая его к своей груди. — Торин? Ты не спишь? — едва слышно пробормотал обеспокоенный и смущенный воришка, но ответом ему был хорошо имитированный храп. Когда пелена воспоминаний рассеялась, гном ощутил тепло на своих губах. Он с закрытыми глазами целовал дрожащего хоббита, закусывая его губу и продлевая поцелуй. Но, наконец, Бильбо вышел из оцепенения, он резко отстранился и, подскочив, помчался в спасительную тюремную клетку. Только лязг его цепей был слышен в комнате, прежде, чем каменная дверь закрылась. — Что я, во имя бороды Дурина, делаю?! — взревел король, все еще чувствуя на себе чужой липкий страх. Он поднялся с пола и от злости к своему пленнику и к самому себе начал громить все, что видел. В первую очередь это были цветочные горшки, что полетели в секретную дверь. Они разбивались об стену, земля рассыпалась, а осколки летели во все стороны. Бильбо трясся, чувствуя как до острого слуха доносится грохот. Он еще раз убедился, что дверь надежно заперта, затем наконец смог свернуться клубочком, закрывая уши ладонями. Казалась прошла целая вечность, прежде чем грохот стих, но хоббит так и не смог уснуть, не той ночью, не последующей...