Всепоглощающая пустота

Когда всё закончилось, Торин опустил свой взгляд на парня, что лежал перед ним в отключке. Он внимательно прошелся по коже, на которой оставались следы уничтожающей страсти. Тело испещрили укусы с кровавыми подтёками, покраснения, лиловые синяки и лишь изредка следы засосов. Последнее король позволял себе редко, считая это проявлением слабости по отношению к его жертве. Поцелуи так же входили в этот список. Затем он отметил, как же безобразно сейчас выглядит его игрушка из-за следов различных выделений, а также кусочков пищи, застрявших в кудряшках. — Кто бы мог подумать, что я увижу чистюлю хоббита в таком виде. Хотя после встречи с троллями… Нет, этот вид мне определенно больше нравится, — рассуждал вслух монарх, сидя в своем мягком и удобном кресле, кончиком носка обуви приподнимая личико Бильбо, чтобы лучше его разглядеть. Даже не удосужившись помыть свою жертву, прежде чем выкидывать её за порог, Торин взял парня за запястье и поволок его. На пол железной клетки он бросил одну из шкур, что до этого служила ковром в королевских покоях. Он затащил Бильбо внутрь и небрежно укрыл одеялом. Выйдя из затхлой, холодной темницы, он бросил взгляд на комнату и тяжело вздохнул, выпуская из груди весь воздух. Предстояло немного навести порядок, чтобы замести следы прибывания в помещении постороннего. Собственно, этим Торин и без энтузиазма занялся. Оттерев следы семени, желчи и убрав остатки пищи, он взял сменную одежду и направился в купальню. Всё же собой тоже стоило заняться. Он тщательно вымылся, намылив себя мыльным корнем, затем промыл волосы используя разные уходовые масла и, наконец, вылез из воды. Стоило прикрыть веки, как в голове всплывали обрывки образов. Перед глазами сияла переливчатой цепочкой сеть мифрила, короткие русые кудри, забавная привычка морщится и дергать носом, пьянящий взгляд серых глаз, и, наконец, голос… «Поэтому я вернулся». «Торин? Торин…?» «Буду вспоминать… Что мне повезло вернуться домой». «Я тоже там был, я поручился за тебя». «…Ты изменился, Торин». Ничего конкретного, словно картинки и фразы, выдранные из книги. Казалось, они не были связаны или чем-то подкреплены — лоскуты, сшитые белыми нитками. Только одно в них было едино — Бильбо. Они все, как назло, были связаны с главной ненавистью и страстью Дубощита. Потом картинки сменили другие, недавние и намного более блеклые. Обнажённая болезненно-бледная кожа покрытая синяками, волосы, испачканные грязью, злобный взгляд исподлобья, наполненный болью и слёзами, охрипший дрожащий голос, всхлипы и стоны. От этих воспоминаний Торина передёрнуло. Ему стало дурно от осознания, какие же у него стали отношения с тем, кого он когда-то полюбил. Гном взглянул на запотевшее зеркало, в котором отражался мутный силуэт. Только сейчас он заметил мелкие царапины на ладонях, оставленные чужими ногтями. — Проклятие… — насупив брови он тщательно вытерся полотенцем, затем Торин оделся и направился в сторону двери. До рассвета оставалось всего несколько часов, поэтому надо было постараться выспаться, прежде чем придётся заняться делами управления королевством. *** Точно сказать, сколько провалялся бездыханной тушей, хоббит не смог бы даже под страхом смерти. Но вот только стоило ему разлепить слипшиеся глаза и попытаться приподняться, как острая ноющая боль прокатилась по всему телу от поясницы. В красках парень вспомнил какому унижению вновь подвергся. Он слегка поморщился, всё ещё ощущая во рту солоноватый вкус. Вокруг было темно, лишь тускло поблёскивали какие-то минералы и драгоценные камни в породе стен места его заключения, излучая едва различимый свет. Он лежал всё в той же клетке, только вот под ним было нечто мягкое. — Шерсть… — едва разомкнувшимися губами с легкими трещинами и ссадинами после недавнего испытаний прошептал он. И действительно, под Бильбо лежала тёплая, мягкая шкура прямиком из покоев его Величества. — Надо же, испугался, что я помру от воспаления легких? Конечности ломило от слабости, но Бильбо удалось приподняться и отпихнуть от себя шкуру в дальний угол камеры. Он благоразумно считал, что угождать всем желаниям короля вовсе не хочет, да и тем более, может, тогда Торин задумается над одеждой для своей игрушки. Хоббит какое-то время лежал на железном полу, укутавшись в покрывало. Парень смотрел в потолок и от скуки скрёб по металлу ногтем. Он не мог заснуть сколько бы не старался, это уже стало привычным. Бильбо либо чересчур много спал, ведь иных занятий не было, либо же, наоборот, совсем не мог уснуть. Так же было и с мыслями в голове. — Он же не может меня здесь держать всю жизнь, так? Что он собирается со мной сделать? — бормотал он себе по нос. Тишина была оглушающей, потому Бильбо старался как-то развеять её, пусть говорить ему было всё ещё больно. Он давно потерял счёт времени, прибывая в каком-то странном беспамятстве. Наконец, дверь открылась, и внутрь проник свет. На несколько мгновений Бэггинс зажмурился, отползая в угол. Как только он привык к свету, то смог различить мощную темную фигуру, что нависла над клеткой, отворяя её. — Подожди… Я не могу, у меня ещё не всё зажило, — пытался вразумить своего надзирателя полурослик, вжимаясь сильнее в опору за спиной. Но властная рука подцепила его за грязные волосы и силком вытащила из убежища. — Я принес тебе еду, тебе нужно поесть. Кто будет расплачиваться за твои грехи передо мной, если умрешь от голода? — фыркнул в ответ Торин, выводя парня в свои покои. Король усадил Бильбо на положенное ему место перед своим креслом, где уже дожидался поднос с едой. А сам мужчина уселся напротив и начал внимательно взирать на запуганного полурослика. На тарелке покоилось филе рыбы под соусом, нарезанные ломти сыра, кусок хлеба с жареными кусочками бекона на нём и, конечно же, стакан воды. Дубощит изучал хоббита, что предстал его взору. Сейчас он мог отметить больше деталей, изменившихся в нём. Выпирающие кости, впалые щеки, мешки под глазами. С одной стороны, как тому, кто знал пухленького сквайра Бэггинса с веселой улыбочкой, ямочками на щеках и блестящими глазами, видеть это было досадно. С другой, стоило Торину вспомнить инцидент с Аркенстоном, как в нём просыпалось мрачное торжество, с которым он упивался наблюдая за горестной судьбой предателя, что вонзил ему нож в спину. Бильбо какое-то время смотрел на пищу тупым взглядом, затем резко схватил стакан с водой и медленно начал выливать содержимое на свою голову, пытаясь хоть этой крохой избавиться от липкой грязи, что покрывала его тело. После этого он пристально посмотрел на Торина и сквозь сжатые зубы процедил. — Я не хочу есть, можешь выбросить это, — в его словах была чистая правда: чувство голода притупилось после неудачной попытки вчерашнего ужина и долгих дней без еды. Только вот короля гномов такой ответ явно не устроил. Торин специально приказал подать любимые блюда хоббита, только бы тот перекусил, но этот неблагодарный крысёныш даже глазом не моргнув отказался от его милости, словно мужчина ему помои подал. Он нахмурился и оскалился, показывая свои до предела сжатые челюсти. В синеве его глаз Бильбо заметил уже привычные красные всполохи. Дубощит схватил парня за подбородок и притянул его к себе. Он силой заставил его открыть рот, затем начал пихать в него пищу. Хоббит сопротивлялся, царапался и пытался вырваться, но гном был во много раз сильнее его. Бильбо давился, кашлял и сдерживал рвотные порывы, что подступали из-за резких движений мучителя. — Kereh menu. Не хочешь есть добровольно, так я заставлю тебя, — словно яд, бросил Торин. Его пальцы уже были перепачканы кусочками пищи и слюной, но он не останавливался пока всё до последней крошки не впихнул в чужую глотку. По щекам Бильбо текли слёзы. Он схватился ладонями за горло и постарался плотнее закрыть рот, чтобы ужин не вышел наружу. Хоббит смог отползти от пленителя на достаточное расстояние. Он не отрывал испуганных глаз от того, пока не скрылся за каменной дверью потайной комнаты. Гном тяжело вздохнул, смотря на свои покусанные пальцы. Он помялся и направился в купальню, чтобы помыть руки. Когда он вышел, то не обнаружил Бильбо в своих покоях, пленник искал спасения в своей темнице. — Выходи, пока я не вытащил тебя сам, — обратился король в тишину, снимая с себя мантию и всю лишнюю одежду. Полурослик повиновался и вышел из своей комнаты, смотря на Дубощита с опаской. — У меня ещё не зажило… — Знаю, я не за этим тебя позвал. Убери за собой и займись цветами. — Полагаю, выбора у меня нет. Ладно, — тяжело отвечает Бильбо, стараясь не смотреть в глаза своего насильника. Он сначала немного прибрался в комнате, затем взял с подоконника небольшую металлическую лейку и начал поливать цветы. Это его отвлекало и успокаивало, к счастью, Торин позволял ему такую мелочь, видимо, не хотел, чтобы игрушка окончательно потеряла рассудок от безделья. Торин следил за каждым его движением, словно змея за мышонком. Наконец, он оторвал взгляд от Бильбо и взял одну из книг с полки, начав читать. Бэггинс порой поглядывал на своего надзирателя, но быстро увлёкся, начав со рвением сажать очередные семена в цветочный горшок. — Не понимаю, почему ты меня здесь держишь… Если ты так сильно меня ненавидишь, мог бы придумать месть более изощрённую, что даже орки подивятся, — вдруг открывает рот Бэггинс, чувствуя землю под пальцами, что забивалась меж кончиками ногтевой пластины и пальцем. — Ты прекрасно всё понимаешь, не строй из себя глупца… Кольчуга из мифрила, бусины для волос, выкованный мною перстень подогнанный под твой безымянный палец. Но ты…ты предал меня, — процедил сквозь зубы Дубощит. Он швырнул книгу в сторону и вскочил с места. Мужчина смотрел на своего заключённого взглядом полным ярости и слёз. Кто бы мог подумать, великому Королю-Под-Горой разбил сердце какой-то маленький полурослик из далекого Шира? Торин был упрямым и целеустремлённым, он прикладывал все силы, чтобы достичь поставленной задачи. Но вот заполучить одного взломщика у него не получилось. Наоборот, Бильбо унизил его, растоптал чувства, а потом вознамерился укатить в свой Хоббитон и оставить короля в одиночестве. Бэггинс теряется, сейчас, когда его ткнули в очевидную информацию носом, словно нашкодившего щенка, он осознал что скрывалось в их отношениях за словом «дружба».