Глава четвертая: Мотылек к огню
17 июля 2024 г., 14:59
Люстра в вестибюле «Гранд-Паласа» стоила, по грубым прикидкам Алекса, годового бюджета его факультета. Сотни хрустальных подвесков осыпались вниз мертвым, неподвижным водопадом. Алекс, облаченный в душу смерти с далеких островов (цилиндр, по уверению Люка, там тоже в ходу), чувствовал себя так, будто его поместили под стеклянный колпак с чучелом экзотического насекомого.
Его трость с набалдашником-черепом глухо стучала по мрамору, когда администратор, избегая смотреть на его скелетный грим, провел его не в главный зал, а в полуподвальное помещение. Воздух здесь был густым и неподвижным, пропахшим табаком, дорогими духами и сладковатым запахом тления от перестоявших цветов. Алекс сверился с часами: ровно восемь. Значит, Кэмерон намеренно дал ему время основного ужина, чтобы явиться на десерт — к самому интересному.
Зал был погружен в полумрак, из которого, как призраки, возникали фигуры в масках. Живой оркестр где-то в углу выдавал нервный, надрывный свинг. Алекс методично сканировал толпу. Его взгляд скользнул по барной стойке, где напитки лились рекой, по покерным столам, заваленным не только фишками, и наконец зацепился за знакомый блеск.
Темно-красный камень в брошке, приколотой к полупрозрачной муслиновой рубашке. Кэмерон. Грим «вампира» — подведенные тени и бутафорская кровь на шее — делали его бледность неестественной, почти болезненной. Он сидел за столом с Инцитатом и парой других юристов, но по его позе — отстраненной, с откинутой на спинку стула головой — было ясно: он здесь не участник, а наблюдатель. Так же, как и Алекс.
Инцитат что-то говорил, навязчиво кладя руку Кэмерону на плечо. Тот не шевелился, его лицо оставалось каменной маской. Внезапно он резко дернулся, оттолкнув руку, и встал. «Ты знаешь, где выход», — донеслось до Алекса сквозь шум. Фраза была произнесена без интонации, как констатация факта.
Кэмерон направился к бару, и Алекс, улучив момент, оказался рядом.
— Вы уже здесь? — Кэмерон обернулся, и его лицо, как по щелчку, оживилось легкой, почти ленивой улыбкой. Он похлопал себя по карманам. — А угостить-то и нечем.
Лендер вспомнил о портсигаре, лежавшем в его внутреннем кармане как обуза. Он не стал его доставать.
— Вы сказали прийти к восьми. Создается впечатление, что я пропустил первый акт.
— О, вам там и делать было нечего, — Кэмерон заказал что-то бармену, не глядя на того. — Сплошные ритуальные пляски. Постыло. Заказывайте, я оплачу.
«Пей только из неоткрытых бутылок», — вспомнил Алекс наставление Люка.
— Шампанское.
— То же, что и мне, — кивнул бармену Кэмерон и снова посмотрел на Алекса. В его глазах плескалась знакомая смесь азарта и отстраненности. — Надеюсь, вы помните историю про лед?
— Сомневаюсь, что в «Гранд-Паласе» водопроводная вода рискует оказаться в бокалах, — парировал Алекс.
— О, не стоит недооценивать местную кухню, — усмехнулся Кэмерон. — Порой самые изысканные яства готовятся в самой грязной посуде. Впрочем, вы, кажется, не из тех, кого прельщают яства. — Он окинул Алекса оценивающим взглядом. — Что же вас привело сюда, кроме моего столь любезного приглашения? Неужто жажда светской беседы?
Алекс почувствовал, как вопрос нависает в воздухе, острый и неслучайный. Кэмерон проверял его.
— Любопытство, — ответил он, придерживаясь максимальной правды. — Наблюдать за чужими ритуалами бывает познавательно.
— Познавательно, — протянул Кэмерон, подхватывая слово, как перчатку. — И что же вы успели познать, математик? Видите ли вы здесь какую-нибудь… формулу?
Алекс встретил его взгляд. В нем читался вызов.
— Вижу дисбаланс. Между тем, что на поверхности, и тем, что скрыто. Как в любом уравнении, где есть неизвестные.
Уголки губ Кэмерона дрогнули.
— Неизвестные… Да, они здесь повсюду. Некоторые притворяются простыми переменными, а на деле — мнимые единицы. Корень из минус одного. Существовать вроде бы должны, а нащупать нельзя. — Он сделал глоток. — Вы ведь не из таких, Александер? Вы — величина вполне реальная. И, судя по слухам, растущая.
Слово «слухи» повисло между ними тяжелой гирькой. Алекс понял намек: его заявка не осталась незамеченной в тех кругах, к которым принадлежал Кэмерон.
— Рост — понятие относительное. Зависит от системы отсчета.
— Браво! — Кэмерон мягко аплодировал кончиками пальцев. — Именно так. Один и тот же человек в одной системе — возмутитель спокойствия, а в другой… — он сделал паузу, давая Алексу вдуматься, — …в другой может оказаться просто любопытным артефактом. Который либо поместят в музей, либо разобьют молотком, чтобы посмотреть, что внутри. Скажите, вам часто хочется… посмотреть, что внутри?
В этот момент музыка сменилась, и в проходе между столами появилась пара девиц в перьях. Одна из них, встретившись взглядом с Кэмероном, игриво улыбнулась. Он ответил ей едва заметным кивком, и его внимание снова стало рассеянным, словно важная часть беседы была завершена.
— Кажется, меня ждут, — он поставил недопитый бокал на стойку перед Алексом. — Подумайте над моим вопросом, Александер. Что для вас важнее — удовлетворить собственное любопытство или сохранить целостность? Иногда это взаимоисключающие понятия.
Он растворился в полумраке, оставив Алекса наедине с гулом голосов и тяжелым серебряным портсигаром в кармане.
Алекс взял со стойки свой бокал. Вместо того чтобы пить, он наблюдал. Он видел, как Инцитат, под действием стимуляторов, становился все громче. Видел, как другие юристы смотрят на него с плохо скрытым презрением. Он искал в толпе хоть одного человека, который бы не играл роль, но все здесь были марионетками в каком-то невидимом ему спектакле.
Стекло бокала холодно прижалось к ладони. Логика подсказывала: человек, способный с такой легкостью манипулировать обстановкой и задавать столь точные, опасные вопросы, не мог быть простым студентом. Но кто он был на самом деле — оставалось абсолютно непроницаемой загадкой.
Он поставил нетронутый бокал обратно на стойку. Праздник был в самом разгаре, но ему здесь было нечего делать.
По дороге к выходу его взгляд упал на полуприкрытую дверь в конце коридора. Из щели лился теплый свет. Любопытство, холодное и безличное, заставило его замедлить шаг. В щель был виден фрагмент комнаты: зеркало в золоченой раме, край кровати с шелковой простыней и… знакомая брошь с темно-красным камнем, лежащая на прикроватном столике. Рука с длинными пальцами и покрасневшими костяшками провела по ней, отшвырнув в сторону.
Алекс отвернулся и вышел на улицу. Ночной воздух был холодным и трезвым. В кармане его фрака беззвучно позванивал портсигар. Он не был пьян, но голова шла кругом от единственной мысли: Кэмерон не предложил ему ни дружбы, ни вражды. Он предложил ему загадку. И главная подсказка заключалась в том, что Алекс даже не знал, каков вопрос.
***
Люк встретил его в дверях с видом человека, только что обнаружившего, что его кактус зацвел, а он этого не заметил. — Ну что, провел вечер в объятиях высшего общества? Где наш будущий президент? На дипломатических переговорах с шампанским? Алекс молча снял плащ и повесил его на стойку. — Президента там не было. — Как не было? — Люк осекся. — А… а этот… как его имя... — Был, — коротко ответил Алекс, проходя в свою комнату. — Он задавал вопросы. Про формулы. И про то, что важнее — любопытство или целостность. Он остановился в дверном проеме и обернулся. — Завтра я иду на собрание кандидатов. Мне нужны официальные результаты прошлых выборов. Процентные соотношения по факультетам. Люк смотрел на него, застыв с полуоткрытым ртом. Впервые за все время он видел в глазах Алекса не отстраненность, а холодную, сфокусированную решимость. — А… хорошо. То есть… отлично! — выдохнул он. — Это же открытая информация, в архиве студсовета должна быть. А зачем? Алекс уже повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо: — Чтобы понять, какую задачу я решаю, нужно видеть условия предыдущих попыток. Без статистики любая стратегия — это гадание на кофейной гуще. Дверь в его комнату закрылась, оставив Люка в коридоре с одним ясным пониманием: его странный сосед ушел на вечеринку и вернулся с холодной, нечеловеческой логикой. Игра только что началась по-настоящему.
