Научи меня жить

— Вадим! — с придыханием произношу я, без сил падая на пол. — Какая же ты сволочь, Уваров!!! Боль. По полу растекается алая, вязкая жидкость, пачкая собой серую спортивную кофту мужчины, лежащего с зажатым в руке пистолетом. Пустота. Спустя несколько минут я поднимаюсь с пола, и нервно выдохнув толкаю дверь в коридор. Заперто. Истерически дёргаю ещё несколько раз, и с силой бью ногой, пытаясь выместить всю злость и боль на кусок дерева. Плечи содрогаются от тихого, беззвучного рыдания, которое вот вот сорвётся на дикий, истошный крик. Сморгнув слезы, я с размаху ударяю ладонью, надеясь, что услышат из коридора и выпустят. Всхлипывая от боли, ледяными, дрожащими руками дёргаю несколько раз ручку, слепо веря, что она откроется сама по себе. Со спины за талию обхватывают крепкие руки, и аккуратно разворачивают к себе лицом, прижимая спиной к двери. — Что же ты себя так изводишь, мышка? — спрашивает учитель, обхватив меня за талию и плечо, с теплотой и грустью всматриваясь в мои красные, стеклянные глаза. — Вадим, помоги мне, — я зашлась в рыданиях с новой силой. Темнота.

Pov автор:

***2 часа назад***

Учитель физкультуры возвращался в комнату через несколько минут, после того как наступил отбой. Он был зол, раздражён и слегка уставший, из-за резко изменившихся планов, и тупых ошибок подчинённых на нижнем уровне. Открыв дверь в комнату, мужчина резко остановился, и на мгновение удивился тому, что на кровати лежит девчонка. «Видимо дождаться решила» — подумал он, запер дверь, и включив настольную лампу, пошел набирать воду в чайник, чтоб сделать себе кофе, и продолжить работу в спокойной обстановке. Вадим достал ноутбук, и пока тот включался, а чайник кипятил воду, он, пребывая в своих мыслях, насыпа́л в кружку кофе и сахар. Расправившись с этим, и налив в кружку кипяток, мужчина сел за стол, попутно устало потёр лицо, и убрав в ящик использованную девчонкой ампулу, взглянул на пару секунд на спящую Кузнецову, а затем плотно погрузился целиком в работу.

***

— Что у вас с головой? — прошептала Вика, чем отвлекла физрука от ноутбука. Тот непонимающе на нее уставился, и нахмурившись мысленно задал ей тот же вопрос. Спустя пару секунд он понял, что девчонка разговаривает во сне, и беззвучно усмехнувшись, продолжил работать. — Я не могу сказать, — спустя несколько минут прошептала Кузнецова. Уваров снова посмотрел на нее. «Даже во сне партизанишь?» — подумал он и через секунду девушка сильно содрогнулась, словно от прилетевшего мяча. Ее дыхание стало тяжелым и более частым, а губы разомкнулись. Какое-то время, Вадим пристально наблюдал за Викой, которая теперь лежала молча, и продолжала находиться в напряжении, периодически нервно выдыхая. — Я запуталась… И сама я не понимаю как мне расшифровать эти сны, а доверять всем подряд — удовольствие сомнительное. — медленно прошептала Вика, пока Вадим наблюдал за ней, прокручивая в руках ручку. Ему пришлось машинально чуть придвинуться корпусом в ее сторону, чтоб разобрать все сказанное. Когда до него дошел смысл слов, он аккуратно встал с места, не забыв при этом кружку с напитком, и пересел поближе к ученице, на стул с другой стороны от стола. Теперь, полностью переключившись от работы на школьницу, он с упоением смотрел Викторию, словно телевизор. На какое-то время она замолчала, и мужчина, почувствовав себя странно, усмехнулся, подумав — «сижу как идиот, смотрю как девка спит». Уваров сделал очередной глоток кофе, и чуть не поперхнулся, от неожиданно активизировавшейся ученицы. — Вы от меня что хотите? Я не понимаю… Вадим не убирая кружки от рта, проглотил кофе, и чуть прищурившись стал ждать дальнейших действий девушки. Не сводя с нее глаз, он отставил кружку на стол, и сцепив руки в замок, облокотился на колени. Дыхание девчонки стало резким и более шумным, а желваки напряглись, давая понять, что она находится в сильном стрессе. Уваров аккуратно придвинул стул ещё ближе к ней, чтоб лучше видеть ее эмоции и слышать о чем говорит. Ее губы разомкнулись, и последовал тихий, рваный выдох: — Вадим Юрьевич, зачем вы так? — все тем же, еле слышным шепотом произнесла Вика, и ее губы слегка дрогнули. Уваров опешил, мелко моргнув пару раз, и нахмурив брови вернулся к изучению лица девушки. В какой-то момент, свет от лампы сверкнул на ее закрытых ресницах, и он понял, что во сне у Кузнецовой что-то явно не клеится, раз она заплакала. — Что я опять сделала не так?.. — прошептала Вика, и недовольно сжала губы. Снова повисло напряжённое молчание, и физрук, быстро взяв со стола ручку с блокнотом подсел обратно, чтоб в случае чего сделать какие-то пометки. Через минуту, поняв, что без ещё одной порции кофе тут не обойтись, он включил чайник, и насыпав все ингредиенты в кружку, как можно быстрее налил туда не особо горячую воду. Стараясь не пропустить ничего важного и случайно шумом не разбудить девушку, он пытался сделать все как можно тише и быстрее. Кузнецова вновь содрогнулась, и нахмурив брови, гневно чуть поморщила нос. Вадим ухмыльнулся, вспомнив, как она с таким же лицом «плевала ядом» в Морозова. Дыхание Вики снова сбилось в рваное и тяжёлое, говоря о том, что она зла. Губы разомкнулись. — Какая же ты — сволочь, Уваров! — прошипела Кузнецова, практически сквозь зубы, и снова гневно поморщилась. Вадим красноречиво цокнул языком и на секунду поднял к потолку глаза. Пока девушка молчала, физрук снова сделал глоток кофе. — Я бы плюнула тебе в лицо сейчас! — шёпотом выпалила Кузнецова, настолько отчётливо, будто даже не спит. Учитель закрыл рот рукой, и практически беззвучно закашлял от таких дерзких заявлений в свою сторону. Как только его дыхание пришло в норму, он сделал очередной глоток, и с интересом уставился на оппонентку, которая явно пребывала в каком-то конфликте в своем сне, и ей не было дела до того, что ее рассматривают как муху в банке. Спустя ещё какое-то время, Вадим нахмурился, увидев, что девушка полностью расслабилась телом, а из глаз рекой потекли слезы. Она свела брови домиком, и выглядела как очень обиженный маленький ребенок. Дыхание стало набирать обороты, из-за появившихся всхлипов, а нижняя челюсть дрогнула. У девчонки начинается истерика. Она слегка качнула головой в сторону: — Нет, Уваров… Я тебя ненавижу… Ты просто чудовище. — монотонно прошипела Вика, и стиснула зубы, напрягая желваки. — да чё там происходит? — шёпотом произнес Вадим, всматриваясь в каждый миллиметр лица ученицы. — Вадим, пожалуйста. — с придыханием прошептала Вика, и вновь всхлипнула. Тот откинулся на спинку стула сцепив руки на животе, положил ногу на колено, и склонив голову, продолжил наблюдать за ученицей: её лицо с каждым вдохом наполнялось все большей болью, а слезы не переставая катились по щекам, оставляя на подушке небольшие лужицы. — Убей… Пожа-луйста. Бровь мужчины удивлённо поднялась вверх. — У-гу, — на выдохе, не размыкая губ произнес Уваров. — в лицо мне это скажи, Рэмбо комнатный, — прошептал он. Вновь рваный выдох. — Чудовище! — с придыханием прошипела Кузнецова, снова поморщив нос. — А ты — чудо, — с ухмылкой прошептал Вадим, уже смотря в потолок, и тяжело вздыхая от усталости. — Ненавижу тебя… мразь! — сквозь зубы прошептала Вика, отчего поморщился уже Уваров. Спустя минуту, он решил достать вторую кружку, и положив в нее пакетик с ромашковым чаем, включил чайник. Размеренно доставая из аптечки успокоительное, он капнул несколько капель в кружку, и закурил у окна, ожидая когда закипит вода. Девчонка вздрогнула и сжалась всем телом, словно от удара плетью, заставив таким поведением учителя замереть на месте и не моргая уставиться на нее. Заметив, что та перестала дышать, он уже хотел ее будить, но как только Вадим сделал шаг, Вика тут же заговорила снова: — Вади-им, — жалобно протянула Кузнецова, и снова всхлипнула. — Какая же ты сволочь, Уваров. — проскулила она, продолжая заливаться слезами, и содрогаться всем телом. Как только чайник выключился, мужчина налил кипяток в кружку, и оставил ее на столе, чтоб чай заварился, пока Вика будет приходить в себя. — Вадим… Помоги мне… — максимально замедлив дыхание, едва размыкая губы прошипела Кузнецова. Учитель сел на кровать, и обхватив рукой ее талию, чуть погладил большим пальцем: — Кузнецова. — севшим от усталости голосом позвал физрук, и обхватив за плечи, слегка тряхнул, чтоб та пришла в себя. Девчонка вздрогнула, сжалась, зажмурив глаза, и резко подняла кисти рук над головой, как бы пытаясь поставить блок, скрыв лицо. Поняв, что спала всё это время, она практически рывком перевела тело в сидячее положение, обхватив руками колени, и с ужасом в глазах уставилась на сидящего напротив Вадима. Убедившись, что школьница пришла в себя, мужчина пересел на стул, взяв в руки кружку с чаем и стал всматриваться в ее глаза. Руки Кузнецовой хоть и обхватывали ноги, но было видно, что они дрожат так, будто у Вики переохлаждение. Дыхание было тяжелое и рваное, а глаза смотрели на физрука со страхом и криком о помощи. — Как спалось? — серьезно спросил мужчина, изучая лицо Кузнецовой. Услышав голос Уварова, она сразу отвела взгляд вниз, и часто задышала. Физрук тяжело вздохнул, и нервно поджав губы присел на кровать, возле ног ученицы. Та снова с ужасом уставилась на него, моргая, только чтоб убрать из глаз слезы. Немного подождав, Вика опустила глаза на кружку в руках учителя, сглотнула, а затем подняла обратно на лицо. «Пахнет ромашкой, это мне?» — подумала та. Вадим молча протянул кружку девушке, убедившись, что она не швырнет её в него. Приняв горячий напиток, Кузнецова сделала мелкий глоток, и старалась не встречаться глазами с учителем. Тот облокотился на колени, и устало потёр лицо, чтоб не давить, на и без того раздавленную девчонку. Спустя несколько минут, когда Вика уже перестала всхлипывать, и почти допила чай, Вадим посмотрел на нее изучающим взглядом. — Ты во сне разговариваешь, — спокойно заметил он, смотря, как Кузнецова стала прокручивать в голове информацию, которую могла сказать, и заметно забегала глазами. — Не, не переживай! — отмахнулся Вадим, не сводя взгляд. — Я не лезу в чужие дела… — он замолчал, и видя, как девушка нервно выдохнула, продолжил. — …Сказал бы я, если б ты не сыпала в меня проклятиями. Дыхание Вики стало учащаться, а глаза с криком о помощи стали метать молнии, скользя по лицу физрука. Тот кивнул в ее сторону: — Расскажешь? — не моргая, твердо задал вопрос Вадим, следя за реакцией девчонки, и за кружкой в её руках.

Pov Вика:

«Что же делать? Это точно не сон? А когда он закончился? Уваров сказал «Верь своим ощущениям», о чем это? Ощущения были паршивые, и теперь у меня состояние, будто меня пинали все нацисты в школе. Как же больно. Невыносимо больно и страшно. Смотрит на меня и ждёт ответа, а я и правда идиотка, не могу ему ничего сказать. Так, вдох — выдох. Что я теряю, если расскажу ему про сон? Он может надавить на меня, и заставить подчиниться? ХА-ХА, да, прикольненько, Кузнецова!!! Если он захочет, то сделает это без труда, потому что, кажется, видит и понимает без твоих слов всё. Чего ты боишься, дура?! Ты и правда жалкая, беспомощная идиотка, вот и всё! Ну же, говори! Просто дай ему знать о том, что ты видела во сне! Просто скажи ему! Чё ты тянешь то, Вика?!» Я резко зажмурила глаза: — Вам нельзя убивать своего брата, иначе вы не сможете существовать без него, вы умрёте! — выпалила я, поморщив нос, и открыв глаза, уставилась на Вадима. — Вы убили его в моем сне и в красках об этом рассказали. Словно вы не брата своего убили, а на концерт любимой группы сходили!.. — рявкнула я, яростно сжимая в руках кружку.

Pov автор:

— …И обвинили в этом меня, из-за того, что я вам не рассказала об этом. Сказали, что смерть его на моей совести, что я слабая, жалкая и глупая идиотка, занявшая позицию крысы! — сквозь зубы процедила Кузнецова, не сводя взгляд с лица учителя, который слушая девушку не менялся в лице. — Вы намеренно раздавили меня, дали понять, что я — пустое место в мире, и в… и вообще. Что я не достойна жизни. Говорили мне это со стволом у моего виска, глядя прямо в глаза, с улыбкой и задором, — тон девушки стал ниже, а глаза наполнились слезами, которые она уже не замечала. Смотря перед собой, куда-то на одежду учителя, она монотонно продолжала рассказывать: — Убедившись в том, что причинили уже достаточно боли, в конце шепнули, что нужно верить своим ощущениям. И пока я ждала выстрел, он прозвучал, — Вика подняла глаза на лицо Уварова, и со всей болью заглянула в глаза. — Вы выстрелили, но не в меня! Вы оставили меня со всей этой грязью и болью, которую вылили, и просто застрелились! — девчонка снова зарычала сквозь зубы. — Зас-стрелились прямо на моих глазах!

Pov Вика:

«Мне очень больно, Вадим, но я не знаю к кому обратиться за помощью. Ты был прав, я давно уже по уши, а сейчас я чувствую себя преданной. Преданной врагом, прикинь какая ирония?! А враг ли? Ну конечно, иначе быть не может, ты работаешь на этих уродов, и вспомнив твои садистские наклонности, которые ты продемонстрировал мне в самом начале нашего «знакомства», конечно не может идти речи о полном доверии и дружбе. Не может идти речи о любви. Мы враги, и боюсь, что во сне, возможно ты показал себя настоящего. Как же я этого боюсь, Вадим. Меня тянет к тебе как магнитом, затягивая, словно в какой-то водоворот, в котором неизвестно что находится на дне. Я и себе толком объяснить не могу моих ощущений. Почему-то обращаясь к тебе мысленно, я ощущаю тепло и любовь, которая обнимает со всех сторон, забирая мою боль и страх, заклеивая пластырем раны на душе, и пуская по венам теплый солнечный свет, который разливается по телу, останавливает поток мыслей, заставляя душу ликовать. Думаешь, я сама придумала это ощущение? Наверное ты прав, и я просто ищу себе опору, понимая, что с началом всех событий, из-под ног выбили землю, и заставили биться в агонии, и истерике, затягивая на шее петлю. Мы просто дети, которые получали образование, как и все остальные в мире. Только вы решили иначе, решили за нас, что нам нужно быть вашими подопытными. Решили за нас нашу судьбу, наши планы, и то, как мы должны жить. Или не должны жить вовсе?» Я смотрела, как Вадим убирает мою и свою кружку, и сев за стол, наблюдает за мной, пока я ножом ковыряюсь в открытых ранах. «Ты наверное устал сегодня, и хочешь принять душ, и лечь спать. Уже за полночь» Спустя пару секунд, Уваров встал со своего места, стянул с себя футболку и взяв из шкафа вещи, полотенце, прошел в ванную. «Да, Кузнецова, поздравляю. Ты научилась мысли читать?» Дверь ванной открылась, и Вадим выглянул в комнату. — Не уходи никуда, — серьезно сказал он, и увидев мой обречённый взгляд на себе, кивнул своим мыслям, и закрыл дверь. Минут 5 я смотрела в одну точку, сидя на кровати и свесив ноги на пол, после чего пришла в себя и снова ощутила болезненное жжение в области груди. Подошла к окну, обняв себя за плечи и талию. Лес в это время выглядит особенно жутко, наталкивая на навязчивые мысли. Создаётся ощущение, будто пробегая взглядом между деревьев, ты можешь встретиться с чьими то глазами, смотрящими прямо на тебя. И этот лес тут повсюду, кажется в радиусе 15км. — Как в замке с чудовищами, — прошептала я себе под нос, и тяжело вздохнула. Подошла к столу Уварова, и села на его кресло, все также, продолжая крепко обнимать себя двумя руками, в которых сегодня уже не осталось сил. «От пледа на спинке кресла сильно пахнет Уваровым, видимо он сидел здесь, когда только пришёл. Почему я боюсь того момента, когда он выйдет из ванной? Не убьет ведь он меня здесь, да и спрашивать ни о чем не будет уже. В подземелье не потащит. чего именно я боюсь? Я не понимаю. И что делать с этим, я тоже не понимаю. Как глупо. Какая же ты глупая». Я подняла глаза от ящика стола, и встретилась взглядом с Вадимом, который только открыл дверь. От одного его взгляда по моему телу пробежала волна мурашек, которые я сразу загладила руками, и опустив взгляд обратно на ящик, краем глаза увидела, что мужчина шагает в мою сторону. «Господи, чувствую себя забитой, разбитой и выжатой до последней капли. Я кажется уже саму себя бояться начинаю». Мое дыхание стало тяжелее, когда я поняла, что учитель стоит рядом со столом, и судя по всему прожигает меня взглядом. Подняв глаза на него, я убедилась в этом. — Пойдем спать, — произнес Вадим, на что я медленно перевела взгляд на кровать, и нахмурившись стиснула зубы, чуть ли не до скрежета. — Пойдем-пойдем. Уваров поднял меня за плечи, погасил светильник, и откинув один край одеяла, дождался, когда я лягу, прежде чем обойти кровать и лечь тоже. По телу снова пробежала волна мурашек. «Да что ты чувствуешь, Кузнецова?! Что это за ощущения?! Это страх, паника, обречённость, или любовь, желание подчиниться и раствориться? Что это?» Я легла на левый бок, отвернувшись к окну, и свернулась калачиком, ощущая жуткий холод, словно нахожусь на морозе без одежды. Прижав колени к животу, я накрылась одеялом с головой, и закрыв глаза попыталась уснуть. Перед глазами мелькают ужасы из снов, Вадим с пулей в голове, или безумным взглядом и улыбкой. Боль. Спустя некоторое время, я снова откинула край одеяла, и чтоб не разбудить своими телодвижениями учителя, села, свесив ноги на пол, и облокотилась на колени, обхватив руками голову. Вадим размеренно сопел за спиной, и наверняка видел прекрасные сны. «Что мне делать? Это невыносимо. Так жить невозможно, и кажется с каждым днём становится все тяжелее». Я тихо встала с кровати, и пересела в кресло Вадима. Забравшись на него с ногами, я скинула края пледа на плечи и голову, закутавшись словно в кокон, и вжалась в пространство, между спинкой и подлокотником. «Я боюсь заснуть, и снова перепутать сон с реальностью. Но если Уваров сейчас проснется, то насильно сделает мне укол или заставит пить какое нибудь снотворное. Нужно вернуться в кровать, чтоб не навлечь на себя его сонную злость. Не хочу спать, не хочу здесь сидеть. Поскорее бы наступило утро, и все кошмары остались в прошлом. Вот, самый главный кошмар школы — спит перед тобой, сладко посапывая, подмяв под себя часть одеяла. Даже зло сейчас спит, в отличие от тебя! Какие все-таки противоречивые чувства я сейчас испытываю. Мне безумно страшно засыпать, страшно снова увидеть физрука в таком расположении духа, но в то же время, мне безумно хочется прижаться к нему сейчас, ощутить его тепло, запах, слушать его сердцебиение, и чувствовать его руки. Но страшно. Очень страшно и больно. Отчаяние. Я ощущаю себя как в клетке, из которой нет выхода. Боюсь уйти и остаться без тебя, боюсь остаться с тобой, и в какой-то момент оказаться разбитой. Что мне делать, Вадим?» — Сюда иди, — тишину разрезал низкий, сонный голос Уварова, от неожиданности, мое сердце пропустило удар. Без лишних разговоров, я встала с кресла, и легла обратно в кровать. Вадим обхватил меня за талию, и придвинув на середину кровати, оторвал от меня плед, про который я совсем забыла. Отбросив его на пол, и просунув руку под мою голову, он развернул меня на правый бок, и обхватив как мягкую игрушку, тяжело вздохнул, навалившись на меня своей грудью. Тепло его тела. Запах его тела. Его дыхание и сердцебиение. «Что же ты не ликуешь? Чего тебе не хватает?!» Какое-то время я лежала, прижав руки к своей груди, и уткнувшись носом в плечо учителя. Закрыв глаза, снова появилась картинка, где он так беспощадно разбивает мое сердце своими словами, вытряхивая из меня все, что есть. Открыв глаза я поежилась, и нервно вздохнула, не понимая что делать здесь и сейчас. «Как мне уснуть? Как мне лежать спокойно, если в душе сейчас, можно сказать, гуляет ураганный ветер, путая все мысли и чувства». Его лицо находилось над моей головой, и я левой щекой ощущала его дыхание. Закрыв глаза, я снова попыталась заснуть, обратив все внимание на телесные ощущения, отодвинув подальше мысли. Перед глазами снова Уваров в крови на полу. Подстроив дыхание под физрука, я понадеялась, что таким образом введу себя в некий транс, постараюсь усыпить. Вдох… — …выдох… — вдох… — …выдох Открыв глаза, я не двигаясь уставилась на его открытое плечо, рядом с моим лицом. Вдох… — …выдох… — вдох… — …выдох Очень-очень медленно проложив взглядом дорожку до ключицы, я также медленно скользнула выше, рассматривая каждый миллиметр горла, нижней челюсти и подбородка. Вдох… — …выдох… — вдох… — …выдох Остановив взгляд на уголках губ, я уставилась на них как завороженная, вглядываясь в каждую мелкую трещинку. Невольно сглотнула. Вдох… — …выдох… — вдох… — …выдох Скользнув выше, я рассмотрела щёчку. «А во сне твое лицо кажется таким безобидно детским, с обычными человеческими чертами. Я бы точно отдала тебе свое сердце, если б не знала кто ты на самом деле. Сейчас от тебя веет теплотой» Вдох… Взгляд упал на глаза. Темнота. Не моргая всматриваюсь в самую бездну, замечая, как его губы медленно растянулись в ухмылке. Сердце пропустило удар. — Ды-ши, — по слогам прошептал он, не сводя с меня взгляд. Вдох — выдох — вдох — выдох. Дыхание участилось, и я сжала зубы. «Что ты чувствуешь, Кузнецова?!» Вдох — выдох — вдох — выдох. Зрительный контакт затянулся, и кажется пора уже что-то сделать. «Кажется? А что ты сделаешь? И зачем?» Вдох — выдох — вдох — выдох. «Я хочу обнять тебя». Вдох — выдох — вдох — выдох. Его рука скользнула с моей спины, и обхватила кисть. Вдох — выдох — вдох — выдох. Чуть потянув за руку, он аккуратно завел ее за свою спину. Вдох — выдох — вдох — выдох Как только мои пальцы коснулись его поясницы, Вадим вернул свою руку обратно. Вдох — выдох — вдох — выдох Легонько скользнула подушечками пальцев вверх, остановив ладонь на области между лопаток. Вдох — выдох — вдох — выдох «Я так хочу в тебе раствориться. Здесь и сейчас. Остаться в этом моменте на долгое время. Как у тебя получается так ловко управлять моими чувствами и моим сердцем? Но я никак не могу тебе довериться»… Вдох — выдох — вдох — выдох …«Этими руками были убиты люди. Ты это сделал. Глазами, которыми смотришь на меня, ты это видел. Я это знаю. Так почему я все ещё в них? И почему я так не хочу тебя оттолкнуть?» — Успокойся уже, — прошептал физрук. Вадим слегка кивнул, отметив мое восстановившееся дыхание. «Потому что ты идиотка, Вик». Я скользнула рукой чуть ниже, и зацепившись за его ребра, притянулась максимально близко. Вжавшись в грудь Вадима, я закрыла глаза, и почувствовала, как его руки прижали меня ещё ближе. Снова прокатилась волна мурашек. «Наплевать. Я не смогу бояться всю жизнь и не спать. Бояться нужно не того, что во сне, а того, что происходит в действительности.» Закрыв глаза, я покрепче вцепилась в учителя и медленно погрузилась в сон.

***

Какой-то грохот заставил меня проснуться. — Это что тут такое?! — мерзким фальцетом пронеслось по комнате, отчего я распахнула глаза, и схватив одеяло, быстро села. Уваров за столом с чашкой и ноутбуком. — Вика!!! — рявкнула Крылова, смотря на меня с круглыми глазами. — Елена Серг… — Не хочу сейчас ничего слышать! — перебила меня та. — Собирайся и бегом в кабинет директора! — гаркнула Крылова, и развернувшись покинула комнату, намереваясь громко хлопнуть дверью. Грохот. — Твою мать! — прорычала я открыв глаза и глядя затуманенным взглядом на закрытую дверь. Уваров за столом, роется в ящиках, а рядом та же чашка с ноутбуком. Рывком поднялась. — Гиена! — быстро схватила свою обувь, и заскочив в ванную комнату, резко, но тихо прикрыла за собой дверь. — а… — произнес Вадим, и дверь в комнату распахнулась без стука. — Доброе утро, Вадим Юрьевич! Вы извините, что я так вламываюсь, Петр Алексеевич просил вам передать, чтоб вы очень срочно зашли к нему, — выпалила на одном дыхании Крылова. — Да, хорошо, — не очень приветливо отозвался Уваров. — Извините ещё раз, — виновато усмехнулась Елена. — Да, ничего страшного, спасибо, — все в том же тоне отвечал физрук. Хлопок двери. Поворот ключа. Я поставила на пол обувь, которую сжимала в руках, и поправив волосы нервно выдохнула. Включив воду, набрала ее в руки, и несколько раз ополоснув лицо, уставилась на себя в зеркало, переводя дыхание. — Плюнуть бы тебе в морду, Кузнецова! — процедила я, глядя на себя в зеркало. — За твою бесхребетность и слабость. Идиотка тупая, сколько ты ещё себя изводить собираешься? Тебе 17 лет, а выглядишь на 30 уже, из-за своих соплей постоянных! Псина! — прошипела я, как можно тише, и гневно поморщившись на саму себя, вышла из ванной, перед этим резко выдохнув. Вадим, как ни в чем не бывало работал за столом. Я застелила кровать, и села в кресло, напротив него, пытаясь теперь перевести дыхание от такого резкого подъема и взбучки. Мельком взглянула на физрука, который выглядел достаточно напряжённым, старательно сжимая губы. Нахмурилась. Зрительный контакт. — Что, Рэмбо, Морозову втащила, себя отчитала, теперь моя очередь? — все-таки не сдержавшись усмехнулся Вадим, и широко улыбнулся. Я уставилась на него, недовольно поджав губы. — Я так и знала, что вы не упустите возможность пошутить на этот счёт. Не переживайте, с вами бороться я не собираюсь, — процедила я, и опустила глаза. — Я уже давно на лопатках. — тихо процедила я. — какое облегчение! — подняв глаза к потолку пророкотал Вадим. — А если без шуток, — он чуть замолчал, и привлек мое внимание. Как только наши глаза встретились, продолжил: — Такой замес учинила, Кузнецова, так ты оказывается постоять за себя можешь! Морозов после этого ни живой, ни мертвый ходил, всё возмущался, что я не вступился за него, — усмехнулся Уваров. Я нахмурилась сильнее. — А почему не остановили? — спросила я, вызвав очередную усмешку у физрука. — Ха-ха, Кузнецова, не поверишь, — он чуть притянулся, чтоб сказать на ухо. Я машинально подалась вперёд, и ощутила его дыхание над своим виском: — Мне было интересно чем все закончится, — заговорчески прошипел учитель, отчего я нервно напрягла желваки и уставилась на него, склонив голову. — Я бы может вмешался, если б ты была не права, но все сказанное тобой было оправдано. У нас с ним уже был разговор — он его не понял. Что он вообще опять прицепился к тебе? Я виновато опустила глаза, и поморщила нос. «Мда, Вик, похоже драку действительно ты спровоцировала». — Ну? Я жду. — Я влетела в него в коридоре, он сделал предупреждение, чтоб смотрела под ноги, иначе, типа лоб случайно разобью. Я приняла эти слова как очередную угрозу, и сказала, чтоб он за своей головой лучше следил, пока ему никто ее не разбил, — очередной раз поджав губы, я медленно скользнула глазами по столу, футболке учителя, и встретилась с его удивлённым взглядом. Молчание затянулось, и я решила продолжить рассказ: — Ну-у, и когда я собиралась уйти, он схватил, впечатал в стену, и стал снова поливать угрозами, что „убил бы меня, сучку, на месте“, и так далее. Потом появились вы, — я снова взглянула на Уварова, а он продолжал молчать. — Это всё, — закончила я. Мужчина усмехнулся, и чуть склонив голову прищурился: — Не понимаю твоего поведения. Я вопросительно приподняла бровь, ожидая продолжения. — Раз отпор можешь дать, чё ты всё в ноги жмешься? Объясни? — задал главный вопрос учитель, и я снова ощутила прилив гнева. — Устоять не могу, Вадим Юрьевич, — съязвила я, и встала с кресла. — Я не хочу об этом разговаривать. Считайте, что я — пацифист. — М-м-м, — Вадим сделал изумлённый вид, и посмотрел на меня. — Сопротивление насилию, ради его исчезновения? «Что ты хочешь от меня? Я не знаю что ответить на твой вопрос, чем тебе не нравится мой ответ?» — Ладно, не буду тебя мучить, у тебя самой это хорошо получается, — Уваров протянул мне ключ, и я пошла к двери. — Вадим Юрьевич, — я обернулась и внимательно заглянула в его глаза. — Мои друзья получат антидот? — аккуратно поинтересовалась я. Уваров поднял взгляд к потолку и тяжело вздохнул. Молчание. — Пожалуйста, — сквозь зубы процедила я, смотря как физрук что-то обдумывает. Тяжело вздохнув, он взглянул на меня: — Да, получат конечно, Кузнецова! Куда они денутся? — выпалил Вадим, и я растянулась в улыбке, нервно выдохнув. — Спасибо, — тихо прошептала я, вставляя в замок ключ. — А, ты приходи после ужина за ним, — спокойно произнес Вадим, и я неуверенно повернулась на него, слушая бархатный голос. — Вечером я не собирался спускаться, поэтому буду здесь. «Слишком спокойный голос. Какой же приятный у тебя голос, я бы слушала его днями и ночами…» Я не моргая уставилась на физрука, который расслабленно сидел в кресле и смотрел на меня. «Вик, чё стоим то?!» — Ничего, — ляпнула я, и поморщилась. Вадим усмехнулся. — До свидания! — выпалила я, и открыв дверь, вышла в коридор.