Курс на смерть

Темно… Я вроде и в сознании, но в то же время абсолютно ничего не чувствую, не слышу, и глаза словно покрыло черной пленкой… Делаю глубокий вдох, и на удивление не чувствую боли. Выдыхаю и вновь вдыхаю, наслаждаясь легкими, безболезненными вдохами свежего, холодного воздуха. Вспоминаю события прошедших двух дней — чертов засос, раковая опухоль, лес, убийства, каннибалы, капкан, огонь и…Саня…я выстрелил в него…он…жив? В нос резко ударяет запах дыма. Слух парня разрезает треск древесины, которую безжалостно пожирает огонь. Сквозь закрытые веки пробивается желтый свет пламени. Тело вновь обдает волной боли и холода. Кирилл распахивает глаза, в панике осматриваясь вокруг — прямо перед ним, примерно в десяти метрах, все заволокло огнем. Прикрыв нос рукой, Кирилл принял сидячее положение, и пистолет скатился с его груди, заставив парня вздрогнуть. Всего лишь пушка. Я взял ствол, проверив есть ли патроны. Да, три патрона слегка выглядывали из магазина. В горле першило от сильного запаха дыма. Попробовал пошевелить ногой, но та сильно онемела от потери крови и долгого бездействия. И сколько я провалялся тут? Кравченко поднял взгляд наверх. Его взору предстала туча из черного дыма, но сквозь нее местами проглядывалось голубое небо. Значит уже рассвело. Саша все так же неподвижно лежал, на том же самом месте, где он его видел в последний раз. Попытка подняться не увенчалась успехом, а яркое, обжигающее пламя приближалось все ближе. Все тело изнывало от усталости, слабости, голода и боли.        Когда я все-таки смог встать, хоть и опираясь на дерево, мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к вертикальному положению. Хотелось вновь лечь и просто лежать, но иначе я тут сгорю, как трупы тех каннибалов и…Саня…может он жив? Я оглядел его неподвижное тело. Пламя уже подкралось к нему совсем близко, кожей лица я стал ощущать надвигающееся тепло, но почему-то не мог оторвать взгляд от беловолосого. В голове всплыли образы, как эти белоснежные волосы начнут быстро становиться сначала черными, как уголь, а затем просто превратятся в прах, его бледная кожа на всем теле покроется ожогами, а затем и… — Саня, — позвал его я, вздрогнув от собственного севшего голоса. Горло заныло то ли от долгого молчания, то ли от сухости и голода. Я прокашлялся. На мой зов он никак не отреагировал. Не мог я его убить, я…я же специально стрелял не в жизненное важное место, — Саня. Кирилл поддался вперед, рефлекторно ступая на раненную ногу, и тут же повалился на бок. — Блять, — выругался я и поднял руку с пистолетом и выстрелил в воздух, но реакции так и не дождался. На ногу ступить было невозможно, но я поднялся, опять же опираясь о ствол дерева, и сразу же взглядом нашел толстую палку, добрался до нее, через силу через боль, и поднял, используя, как костыль. Огонь медленно, но верно приближался, он словно играл с нами в наши же игры. Я еще раз взглянул на тело Саши и поплелся так быстро, как только мог, в противоположном направлении от пожара. Пистолет из руки я не выпускал и всегда держал его наготове. Явно не только я выжил тут.       Пробирался сквозь лесные заросли я недолго. Как только я вышел на поляну, позади послышались быстрые, приближающиеся шаги. Резко обернувшись, я выстрелил, и чуть не повалился назад от резкого поворота. Перед глазами предстал парень в камуфляже и черной куртке с капюшоном. Он корчился от боли, держась за простреленную бочину. Из-под капюшона на меня смотрело изуродованное лицо с множеством шрамов и зашитыми щеками. Я сразу узнал парня, который угрожал мне по дороге сюда. — Я тебя наконец нашел, — прошипел он севшим голосом. В ответ я прост смотрел на него. Опять возникло желание прокашляться, но сводить взгляд от этого ублюдка не самая хорошая идея, — Смотрю ты без ноги остался. — он усмехнулся. Я внимательно следил за его руками. Одной зажимает рану, а второй держит ствол. Позади у меня пустое пространство, любой из леса подстрелить может. Кирилл начал медленно отходить в бок, к деревьям, не отводя ствол от парня. Напряжение резко возросло когда подстреленный дернул рукой с оружием, Кравченко почти спустил курок, хотя что ему мешает это сделать? — Выйди из кустов. — приказал ему я, но получил лишь еще больше наполненный ненавистью взгляд. Тогда я еще больше зашел в заросли, и позади послышались шаги. Я оказался между двух огней. — Нет! — резко вскрикнул парень в капюшоне и наставил на меня ствол, — Я должен убить его, свали! — в этот момент я понял, что он говорит это тому, кто позади. Подошедший приблизился ко мне вплотную. Я почувствовал давление слева на талии и лопатками сзади, — Я сказал отойди от моей жертвы, тварь! — раздался выстрел. На автомате я спустил курок и вышиб истеричке мозги, а затем резко развернулся, в надежде вырубить подошедшего, но когда краем глаза заметил белые волосы, то помедлил. Саша стоял передо мной, как ни в чем не бывало, придерживая меня за пояс. Во второй руке он держал нож. Взгляд голубых глаз был наполнен ненавистью. В этот момент я понял, что нужно готовиться к худшему. — Ты же рад меня видеть? — спросил он, еще ближе к себе притянув меня. Ствол в моей руке уперся ему в грудь. — Руку убери. — потребовал я. Мы оба замерли, глядя друг друга в глаза, а через секунд сорок таких гляделок, он со всей дури пнул мне по здоровой ноге, тем самым сбив меня с ног. Из-за падения на спину, весь воздух из легких вылетел, как пуля из дула пистолета, и я начал задыхаться. В груди все разрывалось от боли. Саша вырвал пистолет из моей руки и проверил наличие патрон. Я тем временем перевернулся на бок и приподнялся на локтях, пытаясь сделать вдох. — Сколько еще ты будешь идти против меня? — после этих слов Саша ногой зарядил мне по ребрам. Кирилл перевернулся на второй бок, свернувшись от боли. — Будешь следовать за мной или предпочтешь сдохнуть прямо сейчас? — присев на корточки рядом с парнем, задал вопрос Крашенинников, — С одной ногой ты тут и несколько часов не протянешь, — Саша завел пальцы в густые, темные волосы Кравченко и грубо сжал их, открывая обзор на лицо, — Ну? — Кирилл медлил с ответом. Его взгляд уперся в пулевое ранение в груди беловолосого. Скорее всего пуля еще внутри. Где-то совсем близко послышались выстрелы и истеричные вопли перед смертью. — Вставай, — Саша помог мне подняться, и мы направились в противоположную сторону от перестрелки, — Неплохо было бы найти аптечку. — сказал он внимательно оглядываясь по сторонам. Я сел под дерево. Все тело неимоверно ныло, и сил не было даже сидеть.       Вдруг Саша резко присел, неотрывно глядя в сторону, откуда ранее доносились выстрелы и возгласы противников. Я на автомате последовал его примеру. На поляну из зарослей вышла уже знакомая фигура. Парень, который докопался до Сани еще в первый день прибывания, в столовой, был ранен и явно бежал от кого-то. Крашенинников достал нож и крадущейся походкой направился вдоль лесополосы. — Куда ты? — тихо спросил я. Саша лишь взглянул на меня, мотнув головой в сторону раненого парня. Он хотел убить его, как только тот зайдет в заросли. Я остался сидеть на том же месте и следить за противоположной стороной поляны, откуда показался раненный. При мне благо остался огнестрел, Саша сделал одолжение и не оставил с голыми руками, на этом хоть спасибо.       Небо затянуло тучами, было бы неплохо, чтобы дождь пошел. Слух тут же порадовал слабый раскат грома. Саша вернулся также тихо спустя минут пять, с сумкой в руках, и сразу же подошел ко мне. Его одежда была пропитана кровью. — Твоя? — Я ему глотку вскрыл. — ответил он и помог мне подняться. Мы направились дальше в глубь леса, подальше от вооруженных дикарей и огня.

***

К вечеру мы наткнулись на разваливающейся сарай, если так это строение можно было назвать. Маленькая, разваливающееся коробка из досок, по среди леса. Внутри была запрятана коробка с едой и водой. Мы, не долго думая, развели небольшой костер внутри, а снаружи прикрыли это строение ветками, листвой и травой. Из еды в коробке были банка тушенки, немного хлеба, бутылка воды, маленькая глубокая тарелка и зажигалка. — Ногу давай. — потребовал Саша, поставив тушенку готовиться. Я не стал сопротивляться и протянул ее ему. Грубо притянув к себе ближе, он достал из сумки, убитого им парня, бинты и бутылку со спиртом. Задрав мне штанину и открутив крышку этой бутылки, беловолосый вопросительно глянул на меня. — Лей, хуже уже не… — не успел я договорить, как ногу парализовало от дикой боли. Инстинктивно я зажал в зубах рукав толстой куртки. Глаза заслезились, но сейчас лучше куча спирта в ране, чем не сделать ничего. Я прекрасно понимал, что могу потерять ногу в итоге, но пока я жив, буду идти до конца, пусть даже вместе с ним. Саша крепко замотал мне ногу и перевязал себя. За это время я успел немного поесть, да и в целом расслабиться под звуки ливня. Внутри стало заметно теплее от костра, и из-за плотной, горячей еды и тепла стало клонить в сон. Я прилег на бок, прямо на доски и подложил руку под голову, глядя на беловолосого. Тот в свою очередь полез в карман брюк и достал пачку сигарет и зажигалку. — Курить собрался? — настороженно поинтересовался я. В ответ он утвердительно промычал и взял одну сигарету в зубы, отодвигая одну из прогнивших досок параллельной мне стены. — Запрещаешь мне? — В первый раз когда ты при мне закурил, сам помнишь каким пиздецом это обернулось. — нахлынули воспоминания о том засосе, о вкусе его сигарет и запахе крови, что исходил от него. — Понравилось? — я прекрасно понимал сарказм, но вот его лицо не выражало ничего, что заставляло сомневаться в этом. — Конечно… — я выдержал секундную паузу, — Нет. — между нами было от силы метра четыре и он даже не смотрел в мою сторону, тогда откуда это хуевое предчувствие? — Думаю, ты бы повторил. — я хотел было отрицать, но задумался. Я абсолютно не помню, что ощущал в момент, когда он неожиданно прикоснулся к моим губам, и проникновения дыма в мои легкие. Сейчас, смотря на него, у меня не возникает никакого отвращения. Чем больше буду подпитывать опухоль, тем быстрее откинусь, но оно и без этого дает о себе знать, причиняя мне боль.       Вдруг раздался выстрел, и Саша мгновенно отскочил от щели между досок, схватившись за глаз. Сквозь сжатые пальцы выступили капли крови, и я осознал, что произошло. Схватив единственный пистолет заряженный последними двумя патронами, я подполз ближе к выходу из этой коморки и притаился, вслушиваясь в звуки снаружи. Костер сразу был потушен последней чистой водой из бутылки. Саша корчился от боли. Все его руки были измазаны кровью и, скорее всего, он потерял глаз. Звуки грома и дождя не позволяли полностью ориентироваться. Я выглянул в щель между досок. В кромешной тьме заметить кого-то было практически невозможно.        Спустя может минуту, может две, прямо у двери послышались хлюпающие, тяжелые шаги. Кирилл поднес пистолет к щели между досками и уже готовился подстрелить нападавшего, но тут Саша подскочил и выбил трухлявую дверь плечом, обрушив ее на незваного гостя. Парень снаружи коротко вскрикнул и громко выругался. Дверь, легко слетевшая с петель, сбила парня снаружи и придавила его к земле. Беловолосый, воспользовавшись моментом, забрался прямо на дверь, и парень под ним захрипел от сильного давления. Кирилл внимательно наблюдал, как Саша вскрывает глотку не самому умному противнику, пока тот даже не мог пошевелиться или выдать какой-либо звук от боли и страха. — Тварь. — выдал вердикт Крашенинников, когда закончил. В нескольких метрах от нас, в кустах, послышался топот нескольких ног. — Саня! — позвал парня я и нацелился на заросли, откуда по нам открыли очередь. Саша едва успел свалить с открытого обзора и, схватив меня за шиворот, затащил в глубь нашего укрытия. Короткий вскрик и звуки борьбы. Беловолосый подкрался к выходу и притаился под стенкой, взяв по пути увесистую доску, а я был готов в любой момент пристрелить вошедшего. На пару секунд повисла тишина, но ее тут же прервали торопливые шаги, и как только парень оказался в дверном проеме, Саша со всей дури ударил его доской, а затем рывком затащил за ноги внутрь. Откуда у него блять столько силы? Хотя и парень то хлипкий. — Похоже выпустили третью группу. — рассмотрев разбитое лицо вырубившегося, сделал выводы Крашенинников. — Они же должны ждать еще сутки. — Видимо все забили на это. Саша перерезал парню глотку и конфисковал его огнестрел, а нож отдал мне. — Этот чел должен был попасть в третью, но походу наш горе управляющий решил нас по крупному подставить. — разговорился Саша. — А ты чего такой разговорчивый вдруг? — я косо глянул на него, смирно рассиживая в углу. Бровь была рассечена, а с глазом все оказалось нормально, просто его залило кровью. — Поменьше вопросов, воду дай. Я хоть и сейчас предпочел бы его грохнуть одним выстрелом в голову, но все же подал фляжку. Он промыл глаз и маломальски замотал рану, пока я вглядывался в темноту зарослей, чтобы не упустить затаившихся врагов. Дождь продолжал моросить. Пожар потушил ливень, и от него остался лишь светлый дым, медленно уходящий вверх. — Собираешься лечиться после игры? — вдруг спросил Саша, вновь закуривая. — Не. — отмахнулся я, удобнее усаживаясь под стенкой. Ответ ему явно не понравился. Я почувствовал на себе пронзительный, неодобрительный взгляд. — Если ты останешься жив после игры, значит будешь лечиться. — Ты уже решил всю мою судьбу за меня? Может я жить не хочу дольше положенного. — уже раздражено ответил я. — В таком случае мне придется пристрелить тебя прямо сейчас. — Саша навел на меня пушку. В полной темноте был шанс промахнуться, но в таком случае именно с ним я не стал надеяться на такую удачу, а за стенкой вновь послышались шаги. Тихий стук костяшками пальцев. — Я предупредить хочу, в лагерь наведался отряд мусаров, поэтому все сбежали в лес… — полушепотом сказал парень по сторону стены. — Вам бы тоже отсюда валить, они прошмонают весь лес с псами своими. Мы лишь переглянулись и вслушались в отдаляющиеся шаги. — Тебе видимо пора. — сказал я. — Ты сдашься мусарам? — Саша собрал все необходимое в сумку. — В таком состоянии мне только от собаки упездывать. — с чистым сарказмом протянул я. Беловолосый выглянул из дверного проема, осмотревшись по сторонам, потом вновь глянул на меня. — Вставай. — Ты намеков не понимаешь? — в горле запершило, и я еле успел закончить фразу и закашлялся. — Срал я на твои намеки, я не зря же тебя тащить до финиша собрался. — равнодушно сказал он. — Дак нахуй я тебе? — Тебе обязательно нужна причина? — Да, блять, нужна. — уже повысив голос, сказал я. Он замолчал на несколько секунд. — Да я сам не знаю на кой черт ты мне сдался. — он вновь наставил пистолет на меня и раздался выстрел. Я на автомате закрыл глаза и прикрылся руками. Плечо отозвалось болью. Приоткрыв глаза, я перед собой уже никого не обнаружил. Вот псина белобрысая. Я сжал раненное плечо. Пуля осталась внутри и каждое движение сопровождалось болью. Как раз в этот момент неподалеку раздался лай собак и возгласы сотрудников полиции. Я быстро поднял одну из прогнивших досок и спрятал все имеющееся оружие, разорвал бинты на ноге и поковылял навстречу мусарам. — Там человек! — незамедлительно последовала реакция. Пес залился лаем. — Обыщите его. — скомандовал видимо их главный. Собака, обнюхав меня, не обнаружила ничего запрещенного, как и ее хозяин, и меня отвели в грузовик, где уже сидел Александр. — Доигрались мы. — обречено сказал он. Я ничего ему не ответил. Самый хуевый организатор какого я когда-либо встречал, даже тошно было от его беспомощности и слабости.       Прождали мы недолго, может минут тридцать. Нас пересадили в легковушку и повезли непонятно куда. На вопросы никто отвечать не хотел, но и в ожидании я остался ненадолго. Спустя минут сорок мы подъехали к больнице на окраине города. Сотрудники надели на меня наручники и вытащили буквально за шиворот наружу, подталкивая, чтобы шел быстрее.       В больнице мне прооперировали ногу и плечо, пулю достали довольно быстро, даже без наркоза, а вот с ногой пришлось повозиться. Все это время я был в наручниках и за дверью стояли два полицейских. Думаю, они решили сначала подлатать меня, лишь потому что не обнаружили при мне оружия. Изредка из-за двери доносились голоса сотрудников, которые обсуждали арест организаторов, как оказалось их было несколько. После операции меня отправили в одиночную палату. Белоснежные стены, такое же чистое белоснежное постельное, комната освещалась лишь желтым светом от прикроватного светильника, а за окном вновь барабанил дождь. В такой атмосфере только больше потянуло в сон. Я аккуратно лег, чтобы сильно не беспокоить раненое плечо. В груди все сжалось. Появилась некая тяжесть и давление, словно кто-то сверху сел. Я перевернулся на бок и прокашлялся, благо, без мокроты, но совсем скоро эта проблема меня достанет, если не буду лечить. С этими мыслями я и заснул… Разбудили меня выстрелы и паника за пределами комнаты и, судя по звукам, снаружи. Я приподнялся. Светильник, который вчера я не трогал, теперь был выключен и комната освещалась лишь бледным светом фонарей со двора. В животе все скрутило от голода. Поднявшись с кровати, я направился к окну, прихрамывая и опираясь на все ближние предметы. По привычке прокашлялся и выглянул в окно. Несколько полицейских машин стояли во дворе и за пределами больницы прямо у ворот. Сотрудники опасливо оглядывались по сторонам, держа наготове оружие. Все окно было усеяно каплями дождя, из-за этого сложно было что-то разглядеть, ночь была очень темной. Сердце резко забилось чаще из-за, резко накатившего, плохого предчувствия, что означало лишь одно — нужно немедленно валить от сюда, но не успел я обдумать свои дальнейшие действия, как сквозь мокрое стекло заметил, летящий прямо в мое окно, кирпич.       Кирилл успел сделать выпад в сторону, чуть не потеряв равновесие. Окно с свойственным ему треском разлетелось. Кирпич долетел практически до самой двери, настолько сильным был бросок. Комната заполнилась звуками ветра, ударами капель дождя по старой черепице и возгласами полиции. Парень притаился, прижавшись спиной к стене и вслушиваясь в звуки снаружи. Сквозь прочие шумы можно было различить тяжелые, быстрые, приближающиеся к разбитому окну, шаги. Взяв первый, попавшееся под руку, предмет, темноволосый приготовился отразить любое покушение на его жизнь. Этим предметом оказалась стойка для одежды, и как только незваный гость, судя по шагам, приблизился к окну, и его тень уже расползлась вдоль комнаты, Кирилл размахнулся и хотел было выбить из пришедшего всю дурь, но жилистая, бледная, грязная рука схватила белоснежную стойку. Одним резким рывком неизвестный притянул Кравченко к себе, что тот чуть не проскользил коленями по полу. Подняв глаза, Кирилл сразу же узнал пришедшего. Саша, в крови, грязи и мокрый насквозь, одной ногой уперся на узкий подоконник, оставляя камки земли и мокрые следы на, некогда чистой, поверхности. Его свободная рука потянулась к моему лицу. Я рефлекторно попятился назад. Из-за сильно поврежденной ноги я не смог устоять и осел на пол. Саша уже полностью залез в палату и за один шаг оказался в нескольких сантиметрах от меня, схватив за футболку, он рывком приподнял, как какого-то щенка. Всю нижнюю часть лица неприятно сдавило. Запах сырости вперемешку с кровью и запахом леса врезался в нос. Я смотрел прямо в голубые, злые, но уставшие глаза, никаких эмоций, лишь ему понятно, что он со мной собирается сделать. Схватив его за запястье, я попытался отцепить руку, но только больше выбесил его этим — он грубо тряхнул меня, словно пытаясь стряхнуть мои руки. Сердце колотилось в самом бешеном ритме, какой только могло выдержать. Из-за нехватки воздуха легкие начало сводить и хотелось вдохнуть свежего, морозного воздуха, но я уже знаю, что это сопровождалось бы болью. — Он залез в палату! — раздался крик в коридоре. Саша поднял взгляд на дверь, и, воспользовавшись моментом, я здоровой ног пнул его в живот, тем самым и оттолкнув от себя. Я резко вздохнул и закашлялся, в груди все обожгло, но тело само сориентировалось и даже с одной ногой, сильно хромая, я смог добраться до двери и схватиться за ручку. Беловолосый схватил меня за шиворот и с силой дернул назад, протащив до разбитого окна. Я успел приоткрыть дверь и сквозь щель я смог рассмотреть столпившихся сотрудников в темно-синей форме. — Поднимайся. — скомандовал Крашенинников, помогая мне встать на ноги. Спиной я ощутил прохладный воздух, а затылком и шеей капли дождя. Придерживаясь одной рукой за подоконник, а второй за плечо Сани, я почувствовал, как к горлу подкатил ком. Меня замутило. От резкого подъема закружилась голова и я незаметно для себя уткнулся лбом ему в ключицы. Его одежда была мокрой и прохладной. По телу пробежали мурашки. — Всем оставаться на местах! — дверь с грохотом полностью распахнулась. На нас было наставлено около десятка пушек. — Отпусти его! Мы оказались в подвешенном положении — с одной стороны крыша, а внизу полиция, с другой стороны та же полиция. Саша тоже прекрасно понимал это, поэтому повернулся на девяносто градусов вместе со мной, и уже я оказался спиной к вооруженным сотрудникам, открытым для пуль. — Не стрелять! Этот парень должен остаться в живых! — крикнул все тот же мужик. — Но он тоже участвовал в этой игре и убивал! — возразил другой. — Он от нас далеко все равно бы не ушел. Пока они там трепались, Саша сделал кувырок назад, на спине перекатившись по подоконнику, тем самым перебросив меня через себя. Я успел сгруппироваться и покатился вниз по крыше. Полицейские кинулись к окну. — Не стрелять там внизу!!! Саша бросился за Кириллом, надеясь успеть схватить парня, чтобы тот не упал прямо в руки правоохранительных органов. Он прекрасно понимал, что даже если успеет схватить его в последнюю секунду, то они оба полетят вниз.       И вот Кирилл уже на краю, а Крашенинников успел схватить его только за ворот тонкой футболки. Оба сорвались вниз, благо это был всего лишь первый этаж. Полицейские сразу бросились к ним, приготовившись повязать обоих, но они просто напросто не успели даже приблизиться, как раздались выстрелы и несколько сотрудников сразу же упали на мокрую землю, корчась от боли, а некоторые и вовсе замертво. Кто-то за за забором, которым была огорожена больница, палил по полицейским, прикрывая парней. — Быстрее шевелите булками, голубки! — завопили по ту сторону забора. Саша сам еле поднялся после не очень мягкой посадки, но ему еще и нужно было тащить на себе раненного, — Иди помоги им. — скомандовал все тот же парень и уже другой ловко перемахнул через забор, подбежав к парням и подхватив Кирилла, который был почти без сознания. Перестрелка не прекращалась, пока убийцы не скрылись. Парни запрыгнули в, припаркованную неподалеку, машину. — И мы ради этого калеки так рисковали? — возмутился низким басом водитель. — Ебало закрой и рули. — огрызнулся Саша. Кирилл находился в сознании, но был абсолютно не в состоянии на что-либо реагировать. Его голова упала на плечо беловолосому и он почти сразу провалился в сон, улавливая лишь некоторые слова из спора Сани и водилы.

***

Утром в реальность меня вывел подкативший к горлу ком. Я резко распахнул глаза и приподнялся на локтях, судорожно осматриваясь по сторонам. Рядом с кроватью на стуле сидел мужик в черной маске на пол лица, в такой же черной кофте с капюшоном и джинсах. Он пнул металлический таз к изголовью кровати, на которой я лежал, и меня вывернуло полностью переваренным месивом из тушенки и хлеба, а за этим и темной мокротой из легких. — Э, Артем! — крикнул он увидев то, чем меня вывернуло. — Чо надо?! — донеслось с другой комнаты. Я находился в светлом, полупустом помещении. Голые стены, два окна, стол, пара стульев, кровать и на этом все. — Он раком болеет, чо делать то с ним?! — Ничего. Он с Саней, сам знаешь, что его лучше не трогать. Я сел на край скрипучей раскладушки и бросил взгляд на перевязанную ногу. Бинты уже высохли. — Ну чо у нас тут, — на пороге появился высокий парень, примерно моих лет, но он не выглядел, как убийца, даже, сказал бы, официально: черный строгий костюм, пальто и черные очки. Я не отрывно смотрел на него. Этот черт был явно не простой, — Тащи его сюда, — приказал парень, но тут же скрылся за углом. Кирилл сразу же всполошился. Парень в маске резко встал и подошел к нему, хватая за предплечье. Кравченко попытался вырвать руку и отстраниться, но тот был настроен серьезно. — Да отъебись ты от меня, я сам пойду. — в конце концов выпалил темноволосый, подскочив на одну здоровую ногу и оттолкнув от себя неизвестного. От резкого подъема Кирилл, чтобы удержать равновесие, ступил на травмированную ногу. Его лицо исказилось от дикой боли и, не удержавшись на одной ноге, он уже приготовился к еще одному болезненному приземлению, но лишь почувствовал, как спиной оперся на кого-то позади. — Ну и чо ты до него доебался? — раздался голос Сани прямо над ухом. — Мне приказали. Он легонько придерживал меня за плечи. — Короче, скажешь ему, что мы свалили. — и парень потянул меня к выходу. Выйдя из комнаты, мы быстро прошли пустой, серый коридор и вышли на улицу. Перед парадным входом нас ожидала все та же машина, что и ночью у больницы. — Куда на этот раз? — поинтересовался я. Саша лишь глянул на меня и, открыв дверь, жестом приказал сесть, а сам, вскоре, устроился на переднем, убедившись при этом, что я спокойно сижу позади. Нас высадили в очень оживленном районе, куда не глянь, везде множество людей и машин. Саша помог мне вылезти из машины и мы направились к подъезду многоэтажки, в которой было не менее пятнадцати этажей. — Дак где мы? — вновь поинтересовался я. — Почти у меня дома. Конечно, у меня остались еще вопросы, но я решил озвучить их немного позже, если не забуду.       Добравшись на восьмой этаж, мы прошли к квартире и вскоре оказались в просторном, темном коридоре. Саня сразу сориентировался и включил свет. В глаза тут бросился свежий, дорогой ремонт, словно в этой квартире никто и не жил с момента, как его сделали. — Я тут не живу, но видимо с этого дня придется, — Саша прошелся в глубь квартиры, — Хотяя, атмосфера тут слишком лакшери, ступить иной раз очкуешь, только бы этот допизды дорогущий ремонт не испоганить, — я стоял, как вкопанный, осматривая все вокруг, — помочь? — Саша уже двинулся ко мне, но я попятился назад, из-за чего его лицо тут же исказилось в немом вопросе. — Ванная где? — в ответ он лишь махнул рукой в сторону одной из светло-серых дверей.       Немного приведя себя в порядок: умыв лицо, шею и руки, я не сразу решился выйти. Долго вслушивался в звуки снаружи. Саша ходил туда сюда по квартире, иногда матерясь. Стоял я так еще пару минут и вскоре приоткрыл дверь. Сразу передо мной возник обнаженый, весь в синяках и садиннах, торс. — Я уж думал ты там утопился. — бесцеремонно он полностью распахнул дверь и зашел в ванную, ожидая пока я полностью выйду, и вскоре дверь передо мной с глухим стуком захлопнулась.       Когда Саша закончил все свои дела, он, можно сказать, приказал мне принять душ и обработать все раны, даже одолжил свою чистую одежду. Пока я зависал в ванной, он успел заказать еды, которую привезли прямо в тот момент, когда я выходил из комнаты, а Саша открывал курьеру дверь. — Есть будешь? — поинтересовался беловолосый. — Не откажусь. — решил сказать правду я. — Ну тогда прошу за стол. — Саша издевательски указал рукой на свободный стул, когда я остановился в дверном проеме. На столе стоял пакет с едой в одноразовых контейнерах. В животе сразу все стянуло при виде чего-то съестного, еще теплого, но… — В таком случае с голоду подохнуть проще. — я развернулся и направился к входной двери. — Ну и куда ты поперся? Тебе некуда идти без бабла, связей и с одной ногой. — Крашенинников мгновенно оказался совсем рядом со мной. Я уже добрался до массивной металлической двери и держался за ручку, находясь к нему спиной, пока его рука не оказалась возле моей головы. Я обернулся. Он вальяжно опирался на дверь и второй, свободной рукой достал сигарету, поджег и сделал долгую затяжку, после обрушив весь ядовитый дым прямо мне в лицо. Я слегка прокашлялся. Саша приблизился настолько, что я мог слышать, как тихо потрескивает сигарета при очередной затяжке, а затем он приложил ее к моим губам, пытаясь заставить принять в себя остатки никотина. Его голубые глаза сейчас были темными, еще более злобными, не такими, как на свету, еще и зрачки расширены, как у наркомана. Я аккуратно сжал губами сигарету и втянул едкий дым в, и так воспаленные, легкие. Он расползся внутри, обволакивая стенки дыхательных органов. Саша ухмыльнулся и вытянул из сигареты последнее, что только можно и…наши губы вновь соприкоснулись. Я инстинктивно сжал их и вжался в дверь. Он не стал дожидаться взаимности и болезненно сжал мою челюсть, вдавливая окурок мне в щеку. Кожу обожгло. Рука машинально легла ему на ключицы, и я попытался отстранить его от себя, но получилось это, только когда он перестал сопротивляться моему отпору. Облизывая губы, с нескрываемой издевкой, Саша смотрел прямо мне в глаза. Внутри все сжалось в комок отвращения и ненависти к этому ублюдку. Я с размаху приложил его головой о, рядом стоящий, шкаф для одежды, и он, даже будучи в такой ситуации, не пискнул, хотя бы от возмущения. Не теряя времени, я бросился открывать входную дверь. И вот наконец защелка издает последний щелчок, и я распахиваю ее. Первое, что я вижу — это девушку, лет двадцати, двадцати пяти. Та испуганно таращится на меня, пока я пытаюсь выйти за порог. Нога резко отзывается дикой болью. Сквозь болезненные ощущения я чувствую грубую, сильную хватку у себя на ладыжке, и меня рывком тянут назад, внутрь этой злосчастной квартиры. Я падаю, попутно ударяясь челюстью о кафельную плитку, которая была в подъезде. Благо удар смягчила хорошая реакция — я успел подставить руки, чтобы совсем не расквасить лицо. Девушка, наблюдая за этим, вжалась в противоположную стену, пока Саня тащил меня за больную ногу подальше от распахнутой двери. — Что такое? — вдруг послышался уже мужской голос. Мужчина, лет тридцати, обеспокоенный поведением девушки, подбежал к ней, но завидев, что происходит в квартире, сразу понял в чем дело, — Забудь то, что видела! Никогда не связывайся с ним, это не наше дело. — мужчина пытался увести девушку, но та как завороженная не сводила взгляда с нас. Саша усмехнулся, я с ненавистью бросил взгляд на него и, могу признать, неплохо так я его и приложил — еще не зажившая рана от пули, нос и немного лоб, были рассечены. — М-может полицию все-таки? — Нет, идем уже. — он аккуратно взял ее за плечи и повел к лестнице. — Вызов… — не успел я договорить, как мне в рожу прилетело с ноги, да так, что я скрутился в подобие зародыша от боли. — Андрей, он же убьет его, ну что ты в самом деле! — заверещала девушка, а Саша неспеша подошел к открытой двери и остановился буквально на пару секунд, глядя соседям прямо в глаза, если не в душу. — Вера, нас это не касается. — уже строже сказал Андрей, и оба вскоре исчезли среди многочисленных пролетов и лестниц. Кирилл, с разбитым носом, подбородком и губой, обреченно смотрел на закрывающуюся дверь и пустой подъезд.       Саша повернулся к нему. Злобный, полный ненависти, взгляд окатил, принявшего сидячее положение, парня. — Ну и что ты пытался сделать? Сбежать с одной ногой? — его голос звучал спокойно, но настолько озлобленно, что я и сам уже было подумал: меня сейчас прирежут, — Короче, дело к ночи, жрать пошли, но для начала ебальники нужно прибрать. — он подошел уже ко мне и помог подняться. И что это блять было? Я уже был готов к худшему, но… Саша набрал ведро воды и приказал умыться, и именно тогда я догадался, что это и будет мое наказание, и не стал предпринимать никаких действий, тогда он насильно, схватив за затылок и грубо сжав мои волосы, окунул меня в воду. — Еще раз выдашь такую хуйню? — он начал повторять этот вопрос, повышая каждый раз интонацию. Вскоре мне перестало хватать воздуха и я сделал короткий вздох. Вода мгновенно заполнила дыхательные пути и легкие. Все внутри разрывало и жгло от боли. Саша держал мои руки за спиной, что даже суставы начали постепенно сдавать позиции, и только когда я перестал как-либо сопротивляться, он резко вытащил меня из воды. Я сразу закашлялся и бросился к раковине. Вода вышла из меня вместе с темной мокротой. Перед глазами все плыло, руки тряслись, как у припадочного. Я даже не мог понять это на глазах слезы или до сих пор вода. — У тебя такое красивое лицо, — внезапно выдал Саша, нависнув надо мной. Я поднял взгляд на зеркало, в котором отражались мои красные, мутные, вроде голубые, а вроде и темно-серые глаза, множество ссадин, побитые губы, мокрые, отросшие, темные волосы и позади он. Его рука легла мне на плечо, а пальцы приподняли подбородок, — Видишь? — но я видел только ебаного психопата рядом с собой. Не хочу подохнуть от его рук, только не так, лучше в окно выйти, чем стать его очередной игрушкой. Все это закончилось тем, что он умыл разбитое лицо и отвел меня на кухню, где мы молча поели уже остывшую еду, а греть было негде, из привычных электрических приборов тут не было, ровным счетом, ничерта, но кто-то же платит за электричество и воду. — Спать там будешь? — он взглядом указал на одну из комнат. Я лишь кивнул. Когда я лег на огромную кровать, на которой наверное поместилось бы около четырех человек, я обратил внимание, что с этого места видно весь коридор и еще одну одну дверь, которую я не замечал до этого. Минут тридцать я напряженно вслушивался в звуки вокруг, но вскоре заснул. Я постоянно просыпался, осознавал, что на это есть причина, но не мог понять какая. Все по-прежнему было тихо, пока в очередной раз, проснувшись, я не услышал тихий, но истеричный женский плач. Приподнявшись на руках, я огляделся, пытаясь понять откуда именно доносится звук. В коридоре послышались тихие шаги и вскоре моему взору предстал Саня, который с сигаретой в зубах направлялся к той самой двери, которая привлекла мое внимание еще перед сном. Тишину разрезало лязганье ключей, и он распахнул дверь. Из комнаты хлынул красный свет, и именно от туда доносился этот плач. — Чо заскулила? Скоро она тебя заберет, а сейчас прекращай ныть. — грубо приказал Саша. Я сел на край кровати и чуть наклонился вбок, чтобы лучше разглядеть комнату, но из-за Сани ничего не было видно, лишь его спину и тощий зад в джинсах. На фоне света было отчетливо видно клубы дыма. Я прокашлялся, чем привлек внимание беловолосого. Он тут же обернулся, на секунду замерев, а затем захлопнул дверь. Коридор погрузился в темноту, но я отчетливо слышал, как он направился в мою сторону. — Че не спишь? — Саша остановился в дверном проеме, его белые волосы выделялись на темном фоне. — Сложно спать в такой обстановке. — Тебя напрягает эта девка? Огонек почти докуренной сигареты то потухал, то вновь становился ярким на пару секунд. — Че за хуйня тут происходит? — после этого вопроса Саша замолчал на какое-то время. — Она на передержке. — Типо, как собака? — Именно, — он развернулся и направился к себе, но на пол пути остановился, — да и почему «как»? Она и есть собака. Это местная наркоторговка. — не дожидаясь ответа, он исчез за углом. Я еще с минуту посидел, а затем лег и довольно быстро отрубился.        Утром девушки уже не было, как и Сани. Я оказался заперт один в квартире на восьмом этаже. Походив по ней, я не обнаружил ничего, абсолютно никаких его личных вещей. И предоставлен сам себе я оказался ненадолго — тишину пустой квартиры вдруг разогнал скрежет ключей в замочной скважине. — Давно не спишь? — поинтересовался беловолосый, занося огромные два пакеты с едой. — Минут пять, а мы чо, надолго тут? — скептически глянув на покупки, спросил я. — Как только сможешь нормально передвигаться, мы записываемся на другую игру. — скучающим тоном сообщил Саша. — Че? Какую еще игру? Я вообще валить в свой родной город собираюсь. — возмутился я. — Да наш дуэт разнесет там. — Да мне похуй, отпусти меня уже. — Кто тебя держит? Дверь открыта, вали. Я резко развернулся и направился к выходу. Дверь и правда оказалась не заперта, но… Саша вышел в коридор с увесистым тесаком в руке и занес его над головой, специально замерев в таком положении или…дал мне последний шанс? Но я бросился к лестнице и через несколько секунд здоровую ногу пронзила дикая боль. Я осел на колени, больно ударившись ими о кафель и схватившись за перила. Лезвие вошло чуть выше колена, в заднюю часть бедра. — Ну что ж ты шуток не понимаешь? — Саша взял меня за шею и потащил обратно в квартиру, как какую-то шавку. Бросив посреди коридора, он прошел к себе в комнату и вернулся уже с аптечкой, грубо обработал рану, от чего я думал коньки там и откину. Боль была невыносимая, особенно когда он пальцы засовывал прямо в глубокий разрез и втирал спирт, можно сказать, в мясо. Он откровенно меня мучал, мучал чтобы выходить и сделать своим оружием, но у меня свои планы.       Весь оставшейся день я лежал и морально готовился к тому, что запланировал, и это не безысходность, а полное осознание ситуации. Он меня не оставит, даже если сбегу, что маловероятно, он меня найдет, но, на удивление, Саша весь день носил мне еду, всяко, так скажем, ухаживал, даже мобилу где-то достал, при чем не дешманскую, а вполне такой неплохой самсунг, а несколько секунд я даже задумывался отказаться от своих планов и посидеть на его шее, но нет, гордость не позволит.       В один момент я вспомнил про мать — единственного родного человека. Когда она узнала, чем я занимаюсь, была крайне возмущена и тут же расстроена, из-за чего мы уже не так часто созванивались, а сейчас я набираю наизусть выученный номер. Пошли короткие гудки. На часах было всего девятнадцать часов. — Алло? — послышался спокойный женский голос в трубке. — Привет. — Кирилл? — она сразу узнала, не удивительно. — Как у тебя дела? Все нормально? — Саша, услышав мой разговор, сразу пришел и встал в дверном проеме, сверля меня взглядом. — Все хорошо, у тебя-то как? Где ты? — соврала, она сказала, что все хорошо, лишь бы быстрее перейти на тему обо мне. — Я сейчас в другом городе и… — я выдержал паузу, глядя на бездушные голубые глаза, и еще раз вспомнил, что планирую сделать. Я знал, что когда она услышит мое признание, то сразу разрыдается, а я просто попрощаюсь и завершу звонок, она будет названивать, биться в истерике, но я не смогу больше взять трубку, иначе потом не смогу сделать задуманное. Я почувствовал, как по щеке побежала капля пота, или же…это слезы? — Я попал в очень…плохую ситуацию, мам. — я до сих пор не могу при ней материться. — Что случилось? — по голосу она уже была готова разрыдаться. — Помнишь кто я? — она несколько секунд помолчала. — Помню. — Я больше не вернусь и… — Кирилл, расскажи мне подробнее, может я могу помочь? — вот она и разрыдалась, перебив меня — это только больше заставляло меня передумать и остаться ради нее терпеть все это. — Нет, я позвонил, чтобы попрощаться. — Кирилл! — Пока, может еще увидимся. — я завершил звонок и вырубил телефон. Саша продолжал вопросительно смотреть на меня. — На балкон хочу. — он почти сразу подошел и помог мне добраться. Прохладный ветер сразу обдал все мое уставшее, изувеченное тело. Я сел на стул, глядя на шумный город. Солнце постепенно садилось за горизонт и небо окрасилось в нежные розовые, голубые и фиолетовые оттенки. Внизу можно было наблюдать множество машин и людей, которые хаотично передвигались и в итоге исчезали среди многоэтажек и множества поворотов. — И долго ты тут собираешься зависать? — спросил недовольно Саша. — Посмотрим, я тебя рядом с собой не держу. — Тогда я валю. — помолчав несколько секунд, выдал он и исчез внутри темной квартиры. Мы часто не включали свет и просто до поздна сидели в темноте, почему? Без понятия.       Я сидел на балконе до самой темноты. Саша иногда поглядывал за мной, но почти сразу же вновь скрывался в своей комнате, а что он там делал, я уж не знаю.       Когда народу во дворе стало поменьше, я еще раз подумал о том, что собираюсь сделать, пододвинулся к перилам и глянул вниз — далеко лететь, однако. Я обернулся назад, в квартире была совсем непроглядная тьма. Сердце забилось сильнее. В груди опухоль отозвалась глухой болью, а в животе все скрутило от нервов, что только подтолкнуло меня подняться с помощью рук, опираясь на перила и стул. Все тело болело, сил стоять не было и я, стараясь больше не задумываться, перекинул верхнюю половину своего тела за пределы преграды и оттолкнулся ногами. Тело полетело вниз. Ветер с силой ворвался в уши, заглушая все прочие звуки города. Я закрыл глаза в ожидании удара… Саша успел увидеть только быстро исчезающие ноги за перилами. Его лицо исказилось от резко накрывшего его разум шока. Он бросился на балкон, чуть сам не перепрыгивая преграду вслед за Кириллом. Руки с силой сжали метал, беловолосый на половину высунулся с балкона, смотря, как сосед снизу попытался замедлить падение Кирилла, попытавшись схватить того, и парень угодил прямо в ближайшие деревья. Появилась надежда, что он выжил, и Крашенинников кинулся вниз, даже не накинув ничего сверху на оголенный торс.       Внизу уже вокруг упавшего собралась толпа. — Не трогать! — крикнул Саша и люди тут же обратили внимание на него. — Скорую нужно! Вызовите скорую! — вопили несколько женщин в один голос. — Как не трогать?! Человек упал хрен знает с какого этажа! — начал возникать кто-то. Саша проигнорил их вопли и просто, растолкав всех, подошел к Кириллу. Парень был без сознания, открытый перелом одной руки и скорее всего обе ноги тоже сломаны, неизвестно сколько он получил внутренних переломов и разрывов. Саша аккуратно приложил два пальца к шее темноволосого, пульс был просто бешеный, но даже сейчас ощущалось, как он стремительно угасает. «У него такими темпами сердце остановится» — размышлял беловолосый, думая как ему помочь. — Скорая уже едет! — крикнул кто-то из толпы. Спустя минут десять приехала скорая и забрала его. Саше, конечно же, никто не позволил ехать с ним, из-за отсутствия родства, но и в случае смерти пообещали позвонить.        Всю ночь не было абсолютно никаких намеков на звонок, но под утро они все же связались с Сашей и сообщили то, что Кирилл скончался во время операции. — …да, я понял…нет, но могу скинуть номер его матери. Когда наконец разговор был завершен, беловолосый медленно вышел на балкон и сел на стул, где последний раз сидел Кирилл. Солнце только всходило, а множество людей уже куда-то спешили. Город вновь ожил. Неизвестно о чем думал в этот момент парень, крутя в руке самсунг с открытыми последними звонками, где отобразился номер матери Кирилла. Пока полиция не приехала, он успевал наслаждаться последними часами в этой квартире, а на его щеке можно было заметить одинокую, медленно скатывающуюся, слезу.