Курс на смерть

      Утром вся округа была заполнена дымом. Изначально свежий, чистый, лесной воздух теперь был поглощен запахом гари и сырости. Ночной ливень потушил пожар, что даже не пришлось прибегать к крайним мерам и подниматься всем лагерем, хватать ведра, которых было в дефиците, и бежать тушить то, что натворил Саня. После первой игры, как позже оказалось, выжило трое. Всех их, в том числе и Крашенинникова, конечно же, сбагрили к нашему местному врачу, а вторую игру пришлось задержать на день-два, и организаторам пришлось искать новую локацию.       Оттащив Саню в больничку, я, чем попало, завешал окно и вновь принял горизонтальное положение на, уже остывшей, кровати и закрыл глаза в предвкушении продолжительного, крепкого сна, только вот резкий укол боли в груди, такой знакомый, заставил меня открыть глаза и приподняться на руках. В воздухе все еще витал запах сигарет. Я глубоко вдохнул — легкие свело от едкого запаха, а в горле еще больше запершило, я зашелся кашлем, но каждый раз, когда я резко вдыхал и также резко выдыхал, грудная клетка отзывалась глухой болью. Утром, а проснулся я в час дня, абсолютно убитый, словно я всю ночь проносился в лесу. Голова болела настолько сильно, что хотелось просверлить в ней дыру, чтобы заглушить боль, хоть это и звучит совсем не логично. Резкое ухудшение состояния начинало порождать волнение за свое здоровье. Прошлый опыт не прошел бесследно, и сейчас подобные проблемы перед игрой были крайне не уместны.       В дверь раздался резкий стук, и в комнату вошел один из псов Александра. — Подъем, — из приоткрытой двери показалась упитанная рожа с налысо побритой головой, — Что-то ты хреново выглядишь. — завидев меня, сделал выводы он. — Чо пришел-то? — поинтересовался я. Мой голос был сильно севшим и будто прокуренным, словно я выкурил целую пачку сигарет, а не этот беловолосый дегенерат. — Собираться вам надо. — Уже? Я думал мы, как минимум, до вечера будем зависать тут. — я через силу поднялся с кровати, опуская босые ноги на холодный пол. По телу пробежался табун мурашек, от чего мышцы свело и невольно я начал дрожать. — Тебе бы к Наталье. — эта Наталья, как я понял, и есть тот самый местный врач, которого тщательно скрывают от нас. Но их и понять можно, она единственная, кто способен оказать первую помощь при серьезных травмах. Кирилл оделся и спустился на первый этаж общаги. Хол, как обычно, был пуст и все уже вовсю собирались на площади. Парень направился к центральному зданию, в котором его благополучно провели к Наталье, при этом завязав глаза. К чему такая секретность? Они серьезно думают, что нам сдалась ее смерть? Совсем не выгодно. Я оказался в светлом кабинете. На месте никого не оказалось, поэтому я стал осматривать все вокруг — мебель тут была, на удивление, совсем новой. Деревянный лакированный стол, два таких же деревянных, лакированных шкафа, ширма с кушеткой и два деревянных, обшитых тканью, стула. Все, на первый взгляд, было оборудовано для реального оказания неотложной помощи, но вот пустующие полки стеклянного шкафа вызвали сомнения. — Присаживайтесь. — женщина вошла в кабинет неожиданно. До того, как стук каблуков резко разрезал тишину прямо у меня за спиной, за дверью не доносилось и шороха, или это я просто так сильно задумался? По просьбе Натальи я сел на первый попавшееся стул. Она обошла стол справа и уселась на кожаное кресло. Карие глаза внимательно оглядели меня, короткие, каштановые волосы извивались, как шерсть у овец, только вот были поредевшими в силу возраста, а на вид ей было уже около сорока, среднее телосложение и рост всего метр шестьдесят, не больше. И она работает с такими как мы? Неудивительно тогда, что она выглядит измученной и даже напуганной. — На что жалуемся? — строго для своего вида поинтересовалась она. — На самом деле я уже понимаю с чем, скорее всего, столкнулся, снова. — на последнем слове мой голос заметно понизился. — Снова? — Я болел раком, точнее… — Снимите верх, — скомандовала она, перебив меня. Я повиновался, а мне ничего больше и не оставалось. Женщина подошла ко мне и стала осматривать грудную клетку. Слабость была невыносимая. Она начала надавливать на, только ей известные, точки, видимо пытаясь найти увеличенные лимфатические узлы, — Больно? — она надавила чуть выше ключицы. В ответ я лишь кивнул, сказать что-то у меня просто-напросто не получалось — из-за боли грудную клетку сдавило, как и воздух в легких, — Видимо опухоль вы недолечили, а скорее усыпили, что такого произошло за последнее время? — Наталья прошла к своему месту за столом и снова уселась. После этого вопроса в памяти сразу всплыли кадры этой ночи: весь в крови и грязи Саня, горящий лес и…этот насильственный поцелуй, тогда в легкие и попал ядовитый дым. Вспомнив последнее, я невольно задумался, пытаясь вспомнить ощущения, и совсем забыл, что стою полу голый посреди кабинета. — Сигареты… — Сколько вы уже курите? — не успел договорить, как она меня перебила. — Я не курю, меня за… — я сделал паузу, поздно подумав о том, что говорю. Врач посмотрела на меня сначала непонимающим взглядом, но почти сразу опомнилась. — Тебе лучше не… — Я буду участвовать. — перебил ее я, натягивая верх. — Уверен? — посмотрев на меня недоверчивым взглядом, спросила Наталья. — Уверен. — я быстро вышел из кабинета. В светлом коридоре по полу тянулась одинокая полоска солнечного света из приоткрытой двери в конце коридора, из-за которой доносился монотонный писк больничных приборов. Я направился прямиком на свет. По пути я прошел еще около четырех закрытых дверей. Дверь, из которой пробивался луч утреннего солнца, открылась бесшумно. В комнате были ослепительно светлые стены, небольшое окно прямо над единственной койкой, на которой лежал Саша, подключенный к самым разным приборам, и с перевязанной головой. Кирилл недоверчиво подошел чуть ближе к лежащему. Беловолосый не двигался и словно даже не дышал, но подойдя еще ближе, Кирилл заметил приоткрытые голубые глаза, смотрящие в пустоту. Он словно был под каким-то наркотиком и совсем не осознавал где сейчас находится и что его вены истыканы иглами до синяков. Маска на его лице то запотевала от тяжелого, медленного дыхания, то вновь становилась прозрачной. Я подошел к койке уже вплотную, слегка нависнув над ним. Он не подавал никаких признаков жизни, но прибор с бегущим пульсом на экране доказывал обратное. Я чуть подался вперед и выставил левую руку перед ним. Зрачки никак не среагировали, и чем его накачали? — Сань? — позвал его я и пристально стал вглядываться в приоткрытые, темные, голубые глаза. Всю голубую радужку словно закрыл, до предела расширенный, зрачок. Я посмотрел на экран — его пульс будто еще сильнее замедлился. Я слегка дотронулся пальцами до его бледного запястья — оно было холодным, и слабые толчки пульса пробивались сквозь кожу. Я провел большим пальцем вдоль вены и его пульс участился — на экране бегущая строка стала искажаться немного чаще. — Что вас с ним связывает? — как и ожидал, Наталья появилась на пороге палаты. Я убрал руку и сделал шаг в сторону женщины. — Ничего, — коротко ответил я. — Чем вы его накачали? — Обезболивающее. У него четыре пулевых, семь ножевых, ничего важного для жизни не задели, что удивительно, но организм крайне истощен. — Ясно. — я равнодушно еще раз взглянул на лежащего. Сквозь маску можно было разглядеть пересохшие, бледные губы, которые напомнили о произошедшем, но теперь что-то было не так в его выражении лица. Я внимательно присмотрелся, пытаясь понять, что же все-таки не так и спустя несколько секунд я заметил, теперь направленный на меня, взгляд. В этот момент я осознал, что этот черт вовсе не в каком-то трансе, а просто-напросто делал вид, но на кой черт?       Саша резко поднял кисть руки, медленно выставив средний палец. Желание вывернуть ему руку тут же заскреблось где-то в недрах груди, совсем рядом с опухолью. Даже в таком состоянии умудряется показывать свои рога, которые в один прекрасный момент ему могут выдрать с корнем. — У вас явно очень дружеские отношения. — сказала с усмешкой женщина. Она издевается? Глупый вопрос когда все и так очевидно. — Он слышал о чем мы говорили. — ответил я и направился к выходу, попутно не забыв ответить Сане таким же пальцем вверх. На другом конце коридора меня уже ждали два охранника с черным мешком в руках. На середине пути я обернулся — женщина уже стояла рядом с койкой и что-то говорила, Саша, по-моему, смотрел на нее, но с этого расстояния сказать было трудно. Позади послышались тяжелые шаги и не успел я обернуться, на голове у меня оказался этот самый мешок, руки заломали и насильно потащили на выход.       Дневной свет больно резанул по глазам когда меня грубо вышвырнули из здания и сняли мешок. — Тебя допустили? — подскочил ко мне Александр. — Нет, — его лицо тут же приняло обеспокоенный вид. — но я сказал, что буду участвовать. — Тогда собирайся. Кирилл оделся теплее и вышел на площадь, где стояли столы с, разложенным на них, оружием. Его выбор был очевиден — нож и пистолет. Все это время боль в груди навевала сомнения в том, что он сделал правильный выбор. Всех посадили в машину и мы наконец выехали. До места мы доехали примерно за пятнадцать минут, а развозили нас и по одному выкидывали около часа, и поэтому я сделал вывод, что находиться мы все будем совсем недалеко друг от друга. По словам Александра на локации разбросано множество запасов еды, воды и только в некоторых можно будет найти одежду, спички и зажигалки, а оружие будет встречаться еще реже.       Когда наконец дошла очередь до меня, я спешно покинул душный, пропахший ржавчиной, бензином и порохом, кузов, оказавшись посреди довольно густого леса, но не сказал бы, что он был непроглядным — солнце удачно пробиралось между раскидистыми ветвями. Некоторые деревья приняли причудливые, но естественные позы, словно кто-то их слегка закрутил, а в остальном самый обычный лес. Много сине-зеленого мха, который покрывал корни елей, пихт и сосен. Трава под ногами была все еще влажной после ночного ливня. Я невольно сделал глубокий вдох, впуская в легкие свежий, холодный, лесной воздух. Он словно успокаивал постоянную боль в груди. И тишина. Отсутствие людей. Впервые я подумал, что эта игра станет самыми спокойными и тихими днями в моей жизни, но как назло позади тут же послышался треск веток и шорох трав и кустарников. Некое шестое чувство, развившееся за годы работы наемным убийцей, сработало как всегда отменно — я резко развернулся, заблокировав, занесенную уже надо мной, руку с ножом. Откуда настолько близко взялся этот черт? Не мог же он следовать за машиной после высадки. Самый обычный заключенный, который видимо убил кого-то по чистой случайности и возомнил себя дохуя способным. Кирилл выбил нож из рук парня и приложил его головой о широкий ствол дерева. Тот тут же дезориентировался в пространстве и осел на колени, держась за разбитую бровь. Кирилл медлил. Не хотелось убивать его вот так просто, словно незаслуженная награда. Слишком легко. Честно, разочарован. Я ожидал большего, а тут с порога такое ничтожество. Пока я стоял и про себя негодовал, обдумывая, как можно использовать парня, сзади уже успел подкрасться второй и открыл по нам огонь. Я, схватив свою жертву за шкирку и быстро перетащил нас обоих за дерево, посадив его у себя в ногах и приставил нож к его глотке. Все пули принял в себя ствол массивного дерева. — Не дергайся и, может быть, поживешь чуть дольше. — он посмотрел на меня ошалелыми глазами, рывком вынул свой нож и на угад ударил, пытаясь попасть мне в ногу, но лезвие вошло в кору и благополучно застряло там. Еще раз убеждаюсь, что этот парень тут не выжил бы и дольше пары часов. Я рывком заставил подняться его и перерезал парню глотку. Кровь фонтаном брызнула из вскрытого горла, а обезумевший от боли и осознания, что сейчас смерть заберет его душу в небытие, зек вышел из-за укрытия и тут же словил пулю в плечо, упав на бок, но тут же попытавшись подняться, он перекатился на спину. Задыхающейся от собственной крови, он жадно хватал ртом воздух, открыв его так широко, насколько позволяли щеки. Кровь ручьями вытекала из его рта, стекая по щекам и шее на землю. Тот, кто открыл огонь, затих. Я не был уверен в том, что собирался сделать, но…        Кирилл резко вышел из своего укрытия. Глаза сразу уловили движение цели, и прогремел выстрел. В этот раз ему крупно повезло угадать — несколько пуль попали прямо в грудь нападавшему. «Совсем как-то не серьезно» — подумал Кравченко, опустив руку со стволом вдоль тела. Его сердце отбивало чечетку на ребрах, дышать было тяжело и болезненно. Парень прикрыл глаза руками. Игра только началась, а уже накрыла слабость после всего лишь двух, несерьезных убийств. Ему явно такой расклад не приходился по душе. Валить надо от сюда. На звуки пальбы сейчас явно слетятся плотоядные птички. Только вот трофей нужно не забыть. Кирилл подошел к неподвижному телу первого парня, осмотрев его беглым взглядом: пистолет, нож, патроны…а вот и удача — зажигалка, которая выдала себя своим глянцевым блеском. Патроны тоже пригодятся, но самое главное — это вырвать по ногтю у обоих, в качестве доказательств или счетчика убийств, и уже двигаться дальше, желательно найти место, где я бы мог переночевать.

***

      Солнце уже почти зашло за горизонт. Светло-желтый цвет на линии соединения земли и неба плавно перетекал в сначала в ярко оранжевый, затем в розовый и фиолетовые цвета, а после и в голубой. На лес уже опустилась тень грядущей ночи.       Кирилл, вонзив лезвие ножа в шею очередного встречного соперника, стоял посреди этого самого леса, окруженный тремя, только что убитыми, трупами. Последний также присоединился к своим товарищам по несчастью. Устал. По дороге не попалось ни одной нормальной локации для ночлега, а с наступлением ночи стало стремительно холодать. Пробирающий холодный воздух заставлял мурашек все новыми и новыми волнами бегать по телу. Накатила слабость, живот сводило от голода, а в груди снова заныло. Скольких я уже убил? Пятерых? Да, именно столько — думал я, закидывая ногти в карман. Кирилл еще раз оглядел «место преступления» и направился дальше в неизвестном направлении. Вдалеке иногда до моего слуха доносятся выстрелы и душераздирающие крики боли этих гандонов, но мою душу это, конечно же, никак не трогает. В нос резко ударяет запах свежеприготовленной еды, перекрывая собой запах сырости и хвои. В полной тишине мой желудок издал протяжный, голодный вой.       Я побрел в направлении откуда, как мне показалось, доносится запах. Вскоре стали слышны возгласы людей, но явно не от боли. Они звучали так, словно я скоро попаду на какой-то пышный банкет.       Постепенно между деревьями стал пробираться желтый, тусклый свет, как от костра. И он вправду оказался от костра, правда зрелище, представшее передо мной, оказалось крайне запоминающимся — на длинной, толстой ветке жарились конечности еще живого парня, а эти заключенные-каннибалы отплясывали херов танец вокруг костра. Я притаился среди густых зарослей. Парень без рук и ног неподвижно лежал под деревом. Присмотревшись, я насчитал около пяти каннибалов. Трое изображали из себя шаманов и прыгали, как обезьяны, вокруг костра, а оставшееся два копались около сооруженной из грязи, листвы и веток, шалаша. Я задавался лишь одним вопросом — какого хуя тут происходит, и чем они так обкурились за это время. Неужели лесные ягоды так на них повлияли? Ну или же каких-нибудь грибов нажрались, но кукухой они явно двинулись не слабо, а мне ничего не оставалось, как просто сидеть и наблюдать. Спустя довольно небольшое количество времени я, сидя на земле под деревом, стал замерзать. Нужно уже что-то предпринять, пока эти ебанутые принялись за трапезу. В полной тишине омерзительный чавкающий звук, вперемешку с хрустом костей, сильно стал давить на нервы. Они даже не разговаривали, а просто мычали, как пациенты психушки, накаченные таблетками. Я в полусогнутом состоянии двинулся вдоль лесополосы, огибая их и стараясь не наступать на маленькие, хрупкие, но крайне шумные ветки. Мой план заключался в том, чтобы подобраться к их шалашу и проделать отверстия, через которые и перестреляю их, когда запрутся внутрь. Я крался и предвкушал, как мой счет поднимется на пять мертвых душ, но мои грезы о легкой не самой умной наживе полностью развеял сначала металлический скрежет под ногами, а за ним и дикая боль в правой ноге. Рука в перчатке сразу оказалась между стиснутыми, до хруста челюсти, зубами. Я осел на колени, но так боль только усилилась. Железные зубья капкана пробили кожаные сапоги и вошли мне в ногу еще и продолжали сжиматься по миллиметрам. Дыхание сбило от разливающейся по телу боли. — Попался кто-то! — вскрикнул, подскочивший на ноги, каннибал и направился в мою сторону. От напряжения челюсть еще сильнее сжалась и пальцы начали неметь. Паника с головой накрыла, и я начал захлебываться потоком собственных мыслей о экстренном освобождении, но о нем и речи идти не могло, а эти твари уже все впятером направлялись ко мне. Я начал отползать за ближайшее дерево, но цепь капкана оказалась слишком короткой. «Вот и доигрался блять» — вертелось у меня в голове, когда один из зеков меня заметил. — Какой ахуенный у нас улов! — воскликнул парень и опустился на корточки, рядом с натянутой цепью капкана. Его рука наигранно медленно опустилась к ней. Пальцы обхватили метал. В темноте не было видно четкие очертания лица, но я всем своим, все еще живым, нутром ощущал его голодный безумный взгляд на себе, — Иди ко мне. — заигрывающе произнес он и с силой дернул цепь на себя. Все тело дернулось от дичайшей боли. — Что тут у нас? — подошел еще один, а за ним и все остальные. Самый первый зек продолжал рывками вытягивать меня из зарослей, и с каждым рывком нога теряла чувствительность. Вспомнил про пистолет я только когда случайно наткнулся на него рукой. Первая пуля вошла в лоб, тянущего цепь, гандона, который тут же упал замертво, придавив мои ноги своей тушей. Стоящий сзади него, второй каннибал кинулся на меня и отправился вслед за товарищем на тот свет. Теперь ствол был направлен на третьего, который вместе с остальными двумя встал как вкопанный, глядя на дуло пистолета. Щелчок, оповещающий о пустом магазине, просто опрокинул мое сердце, используя удушающий захват. Обкуренные парни, поняв, что я остался без патрон, облегченно выдохнули. — Ты больше так не шути! — один направился ко мне, растянув мерзкую ухмылку от уха до уха. Я вспомнил про нож и, откинув бесполезный огнестрел, тут же кинулся шарить рукой в поиске кожаного чехла на поясе. — Ну-ну! — уже другой парень обогнал товарища и со всей силы пнул мне по руке и прижал ее к холодной, влажной земле сапогом, наверное, сорок пятого размера. Запястье хрустнуло и отдалось глухой болью, — Веди себя хорошо, и мы будем тебя убивать медленнее, — спокойно сказал, нависший надо мной, парень, пока два его товарища пытались выковырять штырь с цепью из земли. Одна рука у меня была свободна, но толку от нее никакого. Я, в надежде на чудо, схватил, прижавшую мою руку, ногу и попытался ее сдвинуть, — Я же просил тебя быть хорошим мальчиком, — парень под воздействием непонятного наркотического или галлюциногенного вещества продолжал все ближе наклоняться ко мне, а я, в свою очередь, наоборот старался слиться с землей от омерзения. Одной рукой он удерживал мою руку, у меня над головой, а второй водил ножом по моей шее и лицу. Коленом он уперся мне на грудь и всем своим весом он опирался о меня. Стало трудно дышать. Пережатое запястье, которой уже онемело от давления массивной подошвой, мерзко пульсировало. Эта тварь приблизилась ко мне настолько близко, что я стал ощущать омерзительное дыхание на коже лица. Парень глубоко втянул носом воздух, пытаясь уловить запах моего тела, а если конкретно в его случае, то свежего, сырого мяса. «Мм» — невнятно промычал он и вплотную приблизился к моей шее, все также шумно вдыхая воздух носом. Я же полностью замер и вжался в землю, стараясь даже не дышать. Внутри начала нарастать паника уже от давления примерно семидесяти килограмм на меня сверху. Что-то влажное и теплое коснулось моей шеи, и тогда я потерял всякий контроль над собой: резко начав дергаться, я только больше причинял себе боль и подливал масло в веселье этих ублюдков, один из которых только настойчивее стал пробовать мою кожу на вкус, слегка покусывая. — Да не дергайся ты, — оторвавшись буквально на секунду, приказал он, и собрался уже вернуться к своему делу, но я не стал дожидаться, когда он снова приступит, и со всей дури ударил его головой по наглой, обкуренной роже. Раздался хруст. Зек подскочил на ноги, слегка шатаясь и схватившись за сломанный нос. Те двое, что возились с цепью уже освободили ее и просто ждали пока их дружок наиграется с добычей. — Тащите эту тварь к костру! — завопил со сломанным носом, и я тут же приготовился к новой дозе дикой боли, но… Вместо этого из темноты леса раздался звонкий свист, а вслед за ним стрела пробила висок одного из каннибалов. Его тело еще умудрилось сделать пару шагов в мою сторону и нехотя опустилось на землю. Второй то ли от испуга, то ли от неожиданности всхлипнул, бросил цепь и, медленно пятясь в сторону поляны, начал лихорадочно вертеть головой по сторонам. — Крыса болотная, выходи блять! — завопил, стоящий рядом со мной, парень, нос которого был слегка сдвинут и обильно кровоточил. Я здоровой ногой со всей дури зарядил ему по колену, от чего тот отпрыгнул от меня и схватился за него, присев на землю, — Третий раз по хорошему просить не стану, сучара. — он поднял нож, который выпал у него из рук, еще когда я ему сломал нос. Нацелившись лезвием мне на глотку, каннибал занес руку и…кровь из отсеченного запястья фонтаном брызнула на влажные листья на земле, на ствол стоящего рядом дерева и на мою, и так окровавленную, ногу. Изначально он видимо не осознал, что его запястье теперь существует само по себе, и то ненадолго. Непонимающий взгляд, полный злобы и одновременно осознания ситуации.       Саша наконец вышел из леса. Каннибал ошарашено глянул на беловолосого и его взгляд тут же сменился страхом, вперемешку с истерикой. Он схватился за кровоточащий обрубок и осел на колени, что-то невнятно бормоча охрипшим голосом. — Ну и как тебя угораздило попасть в капкан? — Саша присел на корточки рядом со мной, словно позабыв о еще одном сбежавшем каннибале, — Удивительная штука, — он провел пальцем по металлическим зубья, — из него даже самые крупные зверьки в этом лесу не выбираются, а что на счет тебя? — он выглядел ослабшим: бледная кожа, синяки под глазами, перемотанная голова и выражение лица было как у мученика, словно каждое движение ему причиняло неимоверно острую боль. — Тварь белобрысая! — вдруг резко истерически вскрикнул парень без руки. Все наше внимание обратилось к нему. Его тело била мелкая, частая дрожь, рожа исказилась в гримасе ненависти, что теперь выглядело даже забавно. К горлу подкатил ком и грудь вновь разрезало болью. Я залился кашлем. Перевернувшись со спины на бок, я почувствовал, как что-то теплое вот вот выйдет вместе с кашлем. И через секунду я откашлял мокроту с кровью, а позади послышались уже предсмертные хрипы. Саша его собственной отрезанной рукой с ножом вспорол ему шею, вплоть до солнечного сплетения. — Значит я не ослышался, что ты медленно, но верно гниешь от рака. — Нахуй ты приперся сюда? — выдавил из себя я, все еще заходясь диким кашлем. — Именно поэтому я сюда и пришел, — он вытер руки о одежду уже мертвого парня и небрежно отпихнул от себя, стоящее на коленях, тело, — Я бы мог тебе помоочь, — игриво протянул он, — но думаю ты и сам справишься, не так ли? — Саша сел под ближайшее дерево, оперевшись на него спиной, и демонстративно стал наблюдать за мной. Я же, в свою очередь, приподнялся, приняв сидячее положение и испытывая ноющую боль во всем теле, и принял попытку раскрыть капкан. Зубья были настолько массивные и сильные, что я и на сантиметр не смог их раздвинуть. Я краем глаза покосился на беловолосого. Он сидел неподвижно, сверля меня голубыми глазами, словно говоря «продолжай, чего же ты замер?». Я принял еще одну попытку раскрыть металлическую пасть в ручную, но тут же пришло осознание, что это просто невозможно в одного. — Дак когда у тебя рак обнаружили? — как-то по деловому спросил он, чем только вызвал раздражение. — Что ж тебя это так заинтересовало? — стараясь не выдать раздражение и боль в голосе, спокойно спросил я, осматриваясь вокруг в поиске чего-то твердого и крепкого. — Я в тебе увидел много потенциала, а мне такие люди пригодятся. И вот что он имеет ввиду? Спрашивать, показывая свой интерес, у меня желания нет, но теперь эта фраза довольно крепко засела у меня в голове. Кирилл вспомнил про нож, который валялся в траве, справа от него, и слегка поблескивал, отражая желтый свет от костра. Парень незамедлительно потянулся к нему, заметив резкое движение краем глаза, помедлил, и сделал это как раз вовремя. Нога в берце приземлилась прямо на нож. Темноволосый убрал руку и поднял вопросительный взгляд на парня. — Зачем тебе нож? — Саша отпнул единственное оружие для обороны, например, от него же. — Ты серьезно хочешь, чтобы я эту хуйню руками колупал? — также сохраняя последнее спокойствие спросил я. — А как же, — он вновь присел на корточки рядом со мной, — те, в ком я вижу потенциал, обязаны уметь и такое. — рукой он потянулся к моей голове, от чего я тут же отклонился от него. От такого явного омерзения и презрения в его сторону, рожа Саши заметно исказилась в недовольстве. Он резко достал пистолет и наставил его мне ровно меж глаз. Заметив оружие, я вспомнил про стрелу и тут же задумался: где арбалет? Я оглядел парня сверху вниз, хоть он и выглядел ослабшим от ран, но его аура продолжала морально давить на психику, а никакого арбалета я так и не заметил. Вокруг нас все затихло. Напряжение в воздухе росло с каждой секундой, как и в области лба. Я слышал его почему-то тяжелое дыхание, но сам я даже не дышал — знал, что будет больно. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — резко нарушил тишину Саня. Тут я задумался, пытаясь вспомнить все его вопросы. — Ствол убери сначала. — в ответ на это я услышал щелчок — предохранитель был снят. На секунду этот звук словно заставил мое сердце остановиться. Вся боль и холод также отошли куда-то на второй план или даже вовсе исчезли. Я не боялся сдохнуть прямо сейчас, просто…еще никто не наставлял на меня пушку. Оба парня неотрывно смотрели друг другу в глаза, пока сбежавший, обкуренный каннибал притаился позади беловолосого, среди темных густых зарослей. Даже в темноте, вблизи можно было различить, как зрачки его глаз лихорадочно то сужались, то расширялись, а в трясущихся руках он крепко сжимал зажигалку. Из ступора меня вывело движение позади Сани. Вновь я ощутил и боль, и холод. Находившейся в кустах больше не пытался скрыть свое присутствие. Парень выполз из укрытия, держа в правой руке зажигалку, а большой палец на колесике. Беловолосый обернулся, не спуская ствол с моей головы. — Ну и чо тебе? — с унизительной интонацией спросил Саша. Видимо парень с зажигалкой не ожидал такого вопроса и растерялся — взгляд его забегал в разные стороны, но буквально через пару секунд он будто что-то вспомнил — на его лице расползлась придурковатая улыбка. Свободной рукой парень начал что-то активно искать у себя на поясе и вскоре достал фляжку. Резкий рывок в нашу сторону был, конечно, неожиданным, но Саша даже глазом не повел, пока этот упырь не выплеснул на нас содержимое. В нос сразу ударил запах спирта, — Пидарас. — озлобленно сказал беловолосый, зажав глаза рукой. Я, воспользовавшись моментом, выбил пушку из его руки и сразу же выстрелил и попал прямо в голову каннибала, который упал замертво с подожженной зажигалкой в руках.       Трава вспыхнула мгновенно, я лишь успел прикрыться рукой когда огонь добрался и до нас. Лицо тут же обожгло пламенем от загоревшихся штанов. Я дернулся, приняв попытку встать на ноги, но конечность вновь отозвалась острой болью. Капкан. Совсем забыл про него. Попытка разомкнуть эти ебаные челюсти вновь ни к чему не привела. Я почувствовал резкое сильное давление на плече и Саша бросил кофту мне на ноги, пытаясь потушить штаны. — Помогай, чо сел. — приказал он, схватившись за верхнюю часть капкана и пытаясь ее раскрыть. Мы вместе и руками и ногами начали борьбу с этой железной хуйней, из-за которой я мог оставить ногу прямо тут. Но к счастью или все-таки к сожалению? Вобщем, мы с горем по полам достали мою полумертвую ногу и при этом чуть не поджарились. Саша рывком поднял Кирилла с земли и парни направились в глубь леса. Я держался за него, так, как не держусь за свою жизнь. На ногу встать я не мог даже на пару секунд. Да что уж там, я ее не чувствовал. Грудь неприятно сдавливало, от чего хотелось прокашляться. Саня тащил меня чуть ли не на себе, а я даже не успевал за ним, что вскоре меня заебало и я со всей дури пихнул его в плечо, оставаясь без опоры, от чего меня сразу повело в сторону, но я смог устоять, оперевшись о дерево, и зашелся сильным кашлем, который сопровождался болью в груди. Беловолосый медленно повернулся ко мне. Его выражение лица сначала не выражало абсолютно ничего, но через какие-то пару секунд он оказался вплотную ко мне, а я оказался грубо прижат к дереву. — Чего ты пытаешься добиться, продолжая переть против меня? — он снова слишком близко приблизился к моему лицу. Флешбеки после той ночи накрыли с головой и к горлу подступила тошнота. — Меня от тебя воротит. — демонстративно отвернувшись, прошипел сквозь зубы я. Саша буквально на несколько секунд замер. Именно за эти всего несколько секунд я уже заранее приготовился к удару. И вот он, даже не замахиваясь, со всей дури врезал мне. Из-за одной поврежденной ноги я сразу повалился на холодную, влажную землю. Одну половину лица обдало болью и жжением, а вторую прохладой. Беловолосый бросил пистолет сбоку от меня, прямо на расстоянии вытянутой руки. В этот момент я почувствовал что-то массивное и твердое у себя на плече — он придавил меня к земле ногой. Большая часть его веса теперь приходилась на одно мое плечо. Хруст костей и суставов отдался глухой болью. Саша присел на одно колено, чем причинил только больше неприятных ощущений. Его лицо исказилось в гримасе ненависти и отвращения. До этого я ни разу не видел, чтобы он так на меня смотрел, и именно поэтому приготовился к избиению до полусмерти. — Вот сейчас тебя должно от меня воротить. — спокойно сказал Крашенинников, но его тон выдавал далеко не добрые намерения. Может он и был на вид спокоен, но внутри у него все просто полыхало от злости. Я лежал неподвижно. Щека и челюсть дико ныли и пульсировали. Краем глаза я не сводил свое внимание с брошенного пистолета. Рука была готова инстинктивно в любую секунду схватить пушку и выстрелить в нависшую угрозу. Заметив мои косые взгляды, Саша на пару секунд замер, глядя на пистолет, словно гадая, о чем я думаю, но вскоре его взгляд вернулся ко мне, рука резко дернулась в сторону моего и так уже покалеченного лица. Теперь мой инстинкт самосохранения сработал мгновенно — резко схватив пистолет я не мешкая выстрелил, даже не целясь в конкретную часть тела. В ушах зазвенело. Саша выпрямился, но всего лишь на секунду, а после упал справа от меня. Мои руки в один миг ослабли, опуская пистолет мне на грудь. Появилось сильное желание уснуть, от чего я прикрыл глаза, но ни через минуту, ни через пять я так и не смог их вновь открыть…