Ведьмин Пленник

Даже спустя столько времени – и множество попыток – Акако отказывалась верить. Не может такого быть, чтобы её магия не работала на этом Кайто! Пусть и зовётся лунным волшебником, на деле лишь мальчишка-фокусник. Не мог он сознательно мешать работе её магии, для этого нужны знания и силы… Невозможно!.. Но это было так. Напрямую ничего не срабатывало. С этим нужно было что-то делать. И вскоре она придумала что именно. Ключевым словом было «напрямую». То есть, если воздействие будет опосредованно, всё получится? Череда опытов доказала правдивость данного утверждения. Она была осторожна, начав с чего-то мелкого и совершенно неважного, вроде икоты на протяжении минуты. Парень поддавался! Если нанести воздействие на стороннего человека, а уже тот прикоснётся – получалось. Способ найден! Проверив действие в более серьёзных вещах, Акако убедилась окончательно. И решила действовать. У неё было всё: способ добраться до Кида, план, готовый порошок, который при касании опустошит разум и отдаст тело в её власть. Не было одного – надёжного исполнителя. Без человека, в котором можно быть уверенной, её замысел не стоил ничего. Нужно было искать. Подходящий человек нашёлся быстро. Сузуки Соноко, одна из самых ярых фанаток вора-фантома. Проверив ту всеми возможными способами, ведьма убедилась в надёжности данного человека и соответствии её требованиям. Нашла, предложила сделку. Была сходу встречена пылким согласием. И стала готовиться к воплощению своего – теперь их общего – плана. Всё прошло как по маслу. Девушка, на чью шею одет один из тех камней, которые способны заинтересовать вора-фантома. Тому приходится подходить вплотную, чтобы снять драгоценность. Изображая джентльмена, целует ручку – пособница ловит его ладонь в перчатке, щедро измазывая невидимым и неощутимым человеком веществом. Рано или поздно перчатки будут сняты – и оно попадёт на кожу. Так и случается. Не проходит и получаса, как эта девчонка сидит в её гостиной и ждёт причитающейся ей награды. Спустя час Акако овладевает сознанием объекта своих притязаний. Было непросто, воля у того оказалась очень сильной, но сейчас её как клеткой сковывает заклятие. Приказ исполняется спустя всего несколько мгновений – удивительно много для заколдованного. Но не страшно. Дочь семьи Сузуки визжит как маленькая девочка, когда видит Кида. Тот явился на зов, будучи не в силах сопротивляться. В своём приметном облачении – не оставляя простора недоверию. Конечно, ведьма не заставила его так идти по городу, переоделся уже у неё, всё взяв с собой. Пособница поднимается из-за стола и принимается трогать свою мечту. Вначале осторожно, боясь отклика, затем смелее, когда его не следует. Акако приказывает своему рабу удовлетворить все желания этой девчонки – таков был уговор. Те удаляются, а она достаёт свой хрустальный шар – чтобы контролировать процесс. Магия лучше техники – жучков нет, а изображение и звук есть. Как и ожидала, эта испорченная богачка полезла вору-фантому в штаны. Тот был неспособен сопротивляться, лишь подчинялся приказу и желаниям временной госпожи. Чуть понаблюдав за происходящим и испытав лишь лёгкое возбуждение от откровенной сцены, Акако отдала новый приказ. Не противоречащий старому, а лишь дополняющий его. Парень в шаре вымученно застонал, остановленный в шаге от удовольствия. Ему запретили кончать внутрь девушки, что была сейчас под ним – во избежание нежелательных последствий. Да и просто потому, что ведьме так больше нравилось. Нравилось представлять, как сейчас воет от безысходности разум парня, тогда как тело неспособно ослушаться. Но тот нашёл выход. В буквальном смысле – выйдя, излился и снова вошёл. Она пришла в восхищение от такой изобретательности. Значит, разум подавлен не полностью – так даже интереснее! Ещё какое-то время понаблюдав, отключила шар. Девчонка была до ужаса однообразна в своих желаниях. Наигравшись, покинула особняк ведьмы под утро. Честь семьи должно хранить: занимайся чем угодно и с кем хочешь, лишь бы без последствий для семьи. Так что Сузуки поспешила к себе домой – как раз, чтобы поспеть к завтраку. Договорилась о времени повторного прибытия через неделю – и это тоже была часть сделки. Проводив гостью, Акако вернулась к своему пленнику. Парень выглядел измученным – совсем заездили. Хмыкнула, пытаясь предположить, что думает о ней разум за этими глазами. Юное тело живо откликалось на ласку, но всему был предел. Несколько «лишних» часов оное держалось исключительно на приказе, наверняка удовольствие сменилось болью. Думается, пленник хотел бы сейчас забыться и проснуться у себя в постели, осознавая, что ему приснился до ужаса реальный эротический кошмар. Но нет. Приказа отдыхать не поступало, потому парень просто лежал на кровати, где его оставила предыдущая девушка, и ждал хозяйку. Та явилась и принялась ласкать его рукой. Послушав издаваемые им болезненные стоны, кивнула чему-то своему и приказала удовлетворить ещё и её. Тело подчинилось, а разум, должно быть, заходился в агонии. Ведьма кончила дважды, прежде чем разрешила ему остановиться. После чего довольной кошкой уснула прямо тут, разрешив и ему сделать то же самое. После пробуждения всё повторилось, только отдохнувшее тело оказалось способно на большее. В себя она ему кончать разрешила, даже приказала, чтобы внутрь. У ведьм свои способы предохранения, а мужское семя очень полезно для женского организма и красоты, в частности. Натешившись со своим рабом, ушла спустя несколько часов. Так потекли дни заключения вора-фантома. Хозяйка наслаждалась им несколько раз в день, хорошо кормила, содержала в чистоте. Только вот любила пытки. Совсем чуть-чуть, чтобы удовольствие мешалось с болью – любила наблюдать, как он страдает, например, от запрета кончать – но никогда не переходила черту. Не была жестока. Любая приносимая ею боль имела оттенок удовольствия, оттого не воспринимаясь чем-то плохим. А ещё Акако теряла бдительность рядом с таким послушным рабом. Отдавалась ему полностью – после того, как обучила тому, что ей нравилось. Убедившись, что парень не попытается сбежать – его разум даже не пытался прорвать клетку заклятья – перестала особенно беспокоиться. Просто наслаждалась жизнью. Небольшими неприятными моментами было возвращение пособницы – требующей свою долю удовольствий. Улучшение техники заметила и она, поблагодарив ведьму за потрясающие ощущения. Они и правда были такими – тренированное и гибкое, тело вора-фантома было способно на многое. Любовником тот был просто превосходным. Настолько, что делить больше не хотелось. А потом девчонка вдруг перестала приходить, что только обрадовало. Но пропустив два раза, та явилась снова, вызвав глухое раздражение. *** Поняв, что попал в ловушку, Кайто не отчаялся. Став зрителем-пассажиром в собственном теле, кто-то сошёл бы с ума или приложил все силы, чтобы вернуть власть над собой. Он же просто ждал. Выжидал, не пробуя на прочность «прутья клетки», взамен сосредоточившись на том, чтобы «просунуть руку между ними». Неспособность изменить что-либо помогала терпеть боль и всё, чему его подвергала ведьма. Терпеть, не показывая каких успехов достиг. Спустя некоторое время вернул власть над взглядом и радовался, что непроизвольно не выдаст себя. Нужно было сосредоточение и волевое усилие. Относительно остального же – сложно воспринимать как что-то плохое то, что приносит удовольствие, пусть и с капелькой боли. Игры на грани боли и удовольствия – вот что любила ведьма. Только почему-то не на себе. Наблюдать. Кто-то другой уже сломался бы под шквалом противоположных контрастирующих ощущений, но Кайто ждал. Он видел происходящее с Акако и терпеливо дожидался возможности. Конечно, не просто ждал, ещё и усилия прилагал к своему освобождению – неявные. Касание к «прутьям клетки» ведьма почувствовала бы, он же тренировался «обходить». Пусть не сразу, но получилось! А потом он дождался. *** Акако становилось скучно. Поняла, что неосознанно провоцирует раба на сопротивление. Кид был интересен, потому как строптив и своенравен. А этот… заставила снова надеть костюм, пытаясь вернуть хотя бы часть шарма лунного волшебника, но ничего не вышло. Даже в своём «родном» облачении, тот продолжал быть рабом без воли и… «искры». И Акако решилась – удалила из своего заклятья-клетки половину прутьев. Немыслимо, но… Взгляд парня сразу ожил. Стал удивлённым. Но тут же потух до прежнего состояния, доказывая, что личность не спала с самого начала. Эта ночь была самой сложной на памяти вора-фантома. Как только не издевалась над ним ведьма, силясь получить желанный отклик!.. Но он терпел, не показывал чувств. Если ей надоест, то может, отпустит? На то и был расчёт. Он уже привык сдерживать сознательный отклик. И в этот раз выдержал. А на следующий день та будто бы совсем утратила к нему интерес. Могла сутками не приходить и не прикасаться. Тело, привыкшее к регулярному, буквально по часам, удовлетворению, требовало разрядки. Раз застав его за удовлетворением естественных надобностей, запретила снимать напряжение самостоятельно. Парню пришлось подчиняться, ведь ослушаться значило бы сдать себя с потрохами. Он терпел. И ждал. Но в покое его не оставили. Ведьма придумала новую игру: велела телу постоянно находиться в полу возбуждённом состоянии и ничего с этим не делать. Вот уж испытание!.. Парень перетерпел и это. Зато как сладко потом было расставаться с напряжением! Но Акако не была бы собой, если бы и это не превратила в отчасти пытку. То, веля дрочить до изнеможения, то делая это сама – с дополнениями. Долгожданная возможность появилась вместе с вернувшейся Соноко. Как и подозревал Кайто, эта фанатка так просто от него не отстанет. Временной промежуток с той первой ночью, когда она им «попользовалась», составлял неделю – делая очевидным договор двух девушек. Этим и решено было воспользоваться. В тот раз, владея лицом и взглядом в недостаточной мере, не решился, а вот следующий… Очевидно, именно поэтому Соноко пропустила своё время – дважды. Конечно, сложно получать удовольствие, когда тебя непрерывно сверлят умоляющим взглядом. Не прекращая ничего из «заказанного», и не меняясь в лице, не смотря ни на какие приказы. Девица уходила от него с не самым удовлетворённым видом, удивительно как не рассказала о его неповиновении ведьме. Видимо, совесть проснулась. На пару с наконец-то осознанным пониманием, что сдала, предала, передала свою мечту в руки какой-то ведьмы. И тому теперь совсем несладко живётся. Вина – она такая сложная штука… Парень думал, что та больше не появится, начав продумывать другие пути спасения себя. Рассчитывать было не на кого, никто даже не предположит, что он в магическом рабстве у своей же одноклассницы. Никто не придёт спасать. Сам, всё сам. Но для всех задумок требовалось слишком много того, чего у Кайто не было. Поэтому возвращению Соноко он обрадовался. И та не разочаровала. Вместо своего единственного прежде желания, попыталась поговорить. Вина её таки заела, пришла помочь, спасти, вытащить отсюда. Не понимая, что заклятье – это больше чем просто неволя. Будь всё так просто – сам давно сбежал бы, навыки имелись. А ещё… Акако уже несколько суток «держала на голодном пайке», очевидно готовя что-то эдакое. Разбуженная чувственность требовала удовлетворения. Так что на этот раз он был инициатором, а девушка просто не сопротивлялась. Закончив, попытался объяснить своё видение ситуации. Вопреки всему сделанному с ним, Кайто не желал ведьме смерти, хоть это был самый простой и быстрый способ снять её воздействие. Но нет. Другой был сложнее. Обратный ритуал требовал знаний – почерпнутых из колдовских фолиантов пока Акако не видела – и сил, которых не было у простого человека, хоть он и звался лунным волшебником. Можно было всё равно попытаться, задействовав бессознательную ведьму в качестве источника, но что-то могло пойти не так. И третий вариант – разбить источник силы самой ведьмы. Только вот загвоздка – парень не знал, что это, как выглядит и где находится. Читал в книгах, что есть у каждой, но вживую не видел. Или видел, но не понял – тут многое странно выглядело. Наиболее реальным получался второй вариант, но для него снова требовалось больше, чем имелось на данный момент. В частности, больше власти над телом. Едва способный связать пару слов, он несколько часов объяснял простейший план помощнице. В итоге уговорились снова встретиться через неделю. «Если ты ещё будешь здесь» – шутила, пытаясь подбодрить, девушка, ставшая причиной его порабощения. К ней он тоже не испытывал особого негатива. Имея фанатов – будь готов к их безумствам, только не думал, что дойдёт до такого. Надеялся до того времени настолько надоесть Акако своей покорностью, что та снимет ещё часть «прутьев», давая достаточно свободы воли. И та действительно сделала это! Осталась только четверть от изначальной силы воздействия. Даже не пробуя клетку на прочность, Кайто ощущал, что сможет сломать её усилием воли. Но не стал этого делать, а дал ведьме то, чего она хотела. Изобретательность. Когда та, проверки ради, велела ему кончить от одного только пёрышка, он почти усмехнулся. Ослабление клетки облегчило выражение эмоций вовне и теперь приходилось прилагать усилия для их сдерживания. Зато усмехалась ведьма, глядя как он с удовольствием ласкает себя рукой, доходя до разрядки прикосновением пера – как и было велено. Не дав отдохнуть и пяти минут, дополнила условия: руками член не трогать. Парень был «за» второй раз, одного – после трёх суток воздержания в «подвешенном» состоянии – было однозначно мало. Легко свернув простынь в кольцо, повторил всё вплоть до пёрышка в завершение. Глаза Акако блестели, это было именно то, чего она хотела! Ну, почти. Поэтому, велев ничем кроме пера не прикасаться к члену, затаила дыхание в ожидании, как же теперь тот будет выкручиваться. Вор-фантом не разочаровал, формулировка оставляла ему ещё много возможностей. Теперь он получил удовольствие, толкаясь в матрас, ведь членом-то прикасаться к чему-либо – не было запрещено. Девушку заводило его сопротивление и изворотливость, потому она не стала продолжать мучить своего раба. Оставив того передохнуть, вышла на полчаса. Передышке тот был рад, четвёртый раз кряду стал бы сложным. Пусть телу велели оставаться в возбуждённом состоянии, это был всё же отдых. Вернувшись обнажённой и в каких-то благовониях, она ещё усложнила задание. Запретив контактировать с членом чем-либо кроме пера. Стало ненамного сложнее. Получасовое балансирование на грани обернулось сокрушительным оргазмом, стоило несколько раз сжать яички и обвести головку проклятым пером. Придя в себя, увидел предвкушение на лице девушки. Больше «просто» не получится – как она и любит. Запретив стимуляцию любых эрогенных зон чем-либо кроме пёрышка, та развела ноги и принялась неторопливо ласкать себя, в ожидании зрелища. Одним только пёрышком было трудно, особенно пятый раз за день, особенно когда с предыдущего прошло меньше десяти минут. Но парня никто не спрашивал, и ему оставалось только делать, стиснув зубы. Чувствительность после недавнего оргазма позволила снова возбудиться от легчайших касаний, но и всё. Это было невозможно. Чисто физически невозможно. Подняв взгляд, встретился с жадными глазами цвета крови. Этого она и добивалась. Полюбоваться на его мучения. Желание ослушаться превысило все возможные пределы, но приложив всю свою волю Кайто снова сдержался. И продолжил. Крохотного пёрышка было совершенно точно недостаточно, но касания и благовония с афродизиаком не позволяли возбуждению отступить. Ведьма была довольна. Она кончила уже трижды и решила вознаградить старательного раба. Сказав, что хочет помочь, ведь у того явные сложности, велела телу перейти в предоргазменное состояние. И когда Кайто чуть было мысленно не поблагодарил её за это, запретила кончать. Тело слушалось приказов, а разум был дезориентирован происходящим и неспособен сосредоточиться на прорыве клетки. Зависнув на грани, замер, только подвывая от избытка ощущений. И тут Акако вспомнила, как ловко её провели на четвёртый раз. Велев мять, теребить и перекатывать в ладони яички, снова взялась за себя, вознамерившись кончить ещё пару раз с вида жаждущего, но неспособного кончить парня. Тому было плохо и хорошо одновременно. Тело сводило судорогой готовности, но извержения всё не наступало. Рефлекторно, пытаясь приблизить его, всё быстрее двигал рукой, почти крича от невозможности… Заставил себя замедлиться и ослабить нажим, когда стало уже больно. Удовлетворения это не приносило, а навредить себе в порыве не хотелось. Ему ведь не говорили, с какой силой сжимать… В этот момент ведьма кончила, заставив скрипнуть зубами, ведь ему такой радости было не положено. Кстати спада ощущений не наступило, излиться хотелось просто неимоверно сильно, но та ещё не закончила. Следующий приказ был худшим: делать всё, чтобы кончить. Вот это было действительно жестоко, запрет ведь не был отменён, а формулировка этого… Рука сама потянулась к члену. Каждое движение приносило ни с чем несравнимое удовольствие. И боль одновременно. Он уже не стеснялся выть и кричать, больше не в силах замедлиться, ведь это противоречило бы сути приказа. Ладони сжимались всё крепче, всё больнее – и ничего. Приказ остановиться принёс облегчение, смешанное со жгучей неудовлетворённостью. Убрать руки было ещё сложнее, но тело просто делало. Акако взялась сама, взяла пёрышко… и стала пытать. Кайто и не думал, что он такой чувствительный. Останется – после того, что только что с собой делал. Каждое касание пера воспринималось как удар током по оголённым нервам. Второй рукой та ласкала себя, очевидно намереваясь кончить вместе. Он надеялся на это, потому как больше не мог выносить это мучение. Пёрышко было убрано, задыхающаяся ведьма велела: кончай. Мир утонул во вспышке невозможного в нормальных обстоятельствах удовольствия. Что позорно упал в обморок, парень понял только когда проснулся на следующий день. Но ведьма осталась довольна, иначе разбудила бы раньше. Подумав о вчерашнем, вздрогнул. И чуть возбудился. Пришло понимание, что Акако пытается изменить его мировоззрение, по крайней мере, в одном аспекте. И у неё получается, иначе с чего бы ему желать повторения? Не всего, но и части много для нормального человека. И чем дольше он остаётся здесь, тем сильнее будут изменения. Кто знает, что ещё придёт в голову этой взбалмошной ведьме? Так или иначе, цель достигнута. Он вернул достаточно свободы воли, чтобы воспользоваться помощью Соноко, когда та придёт в следующий раз. Осталось только пережить ещё один день – и ночь – и он снова будет свободен. Эти мысли помогли выбросить из головы совершенно лишнее, например о том, в какие ещё извращения посвятили бы его в противном случае. И сколькие из них понравились бы. Отогнав от себя первые признаки стокгольмского синдрома, или как оно там называется, принялся за подготовку. Чтобы потом не бегать, стоило заранее отнести всё нужное в присмотренное ранее место. Соноко придёт завтра вечером, а значит, для осуществления задуманного остался этот день и следующий. Перечитать фолиант – и вперёд. Что днём делает ведьма его не интересовало, ведь она была вне дома. Всё прошло как по маслу – отключение Акако, ритуал, побег… Соноко пообещала больше не приставать к нему и даже не попыталась узнать личность. Парень ответил, что своей помощью сейчас она уже искупила вину перед ним и может больше не переживать. И что он не винит её за то, что «воспользовалась возможностью». Та зарделась и на прощание бросила, что он отличный любовник и: «Вот повезёт же кому-то». Долго думал, как завтра объясняться с ведьмой – но сдался и отключился на собственной постели. Наконец-то привычных размеров и любимой жёсткости. И с правильной подушкой! А утром вопрос снялся сам собой – Акако не помнила ничего за эти два месяца. Посчитала, что ошиблась в каком-то ритуале – не смогла определить в каком, не зря разбросал всё. И только один знал: ошиблась не она. Но такой расклад его полностью устраивал. Чуть сложнее было с взбесившимся либидо, но и там всё постепенно пришло в норму. Правда появились некоторые наклонности мешать боль с удовольствием, но о них Кайто никому не скажет. В частности Аоко, на которую продолжал заглядываться. Как и о Киде. Для неё он будет нежным и ласковым, а для удовлетворения «тех» потребностей – если сами не исчезнут со временем – всегда есть ночь и подвал. Он будет хорошим правильным парнем, которого та заслуживает.