Согрей
9 мая 2023 г., 23:23
В гостиницу возвращались в абсолютной тишине уже ближе к полуночи; усталость прошедшего дня, часы, проведённые в дороге, ливень, бьющий холодными струями по крыше микроавтобуса совсем не способствовали веселью, что было до этого.
Матвеев, сидящий у окна, похожий на взъерошенного воробья, упершись лбом в стекло, скользил пальцами за струями воды с той стороны, вычерчивая различные иероглифы.
— Кажется, это надолго, — Лина слегка приоткрыла дверь, впуская в салон звуки непогоды.
— Надо бежать.
— Дамы вперёд, — шутит Олег, накидывая на голову капюшон, и так же готовится к выходу.
— До завтра, мальчики, — Лина с улыбкой тянется обнимать Матвеева, затем
пересаживается к Олегу, касается губами его щеки, шепчет: — Согрей парня, не тормози, давай, — стреляя глазами в сторону сидящего Димы, старающегося натянуть рукава куртки как можно ниже.
Олег кусает губы, пытаясь скрыть смущенную улыбку, опускает глаза вниз. Всё-то она знает вездесущая Лина, подруга-психолог в одном лице.
Через мгновение девушка исчезает в ночи, а вместе с ней каким-то магическим образом прекращается дождь.
Дима молчалив, но это привычно и совсем обыденно. Его выматывает работа, люди. Сегодня их было слишком много, и даже короткие передышки не помогали.
Ковер на этаже шаги приглушает, и все же скрыть свой приход двум парням не удаётся: соседняя дверь приоткрывается, словно за ней все это время долго ждали, и вот — дождались. Саша выглядывает, опершись плечом о косяк, крутит в пальцах магический шар, молча разглядывая парней у двери напротив. Ждет.
Дима внимание на него не обращает и, видимо, с замком возиться тоже не хочет, позволяя Олегу открыть дверь самому.
Олег оборачивается лишь на миг, улыбается брату самой мягкой из своих улыбок, одними губами шепчет: — Завтра, — исчезая в тёмной прихожей за Димой вслед.
Дверь захлопывается и вновь становится очень тихо.
Саша наигранно вздыхает, закрывая дверь следом. Ну хоть дождался полуночников, а обо всем остальном можно узнать позже.
В прихожей Дима, наконец, шумно выдыхает, позволяя Олегу стянуть с себя куртку, и пока медиум аккуратно развешивает их вещи, проходит в комнату и, раскинув руки, спиной валится на кровать.
Где-то в полумраке Олег сопит недовольно, ведь «в ботинках и на кровать», а затем сам же помогает снять ему обувь, расшнуровывая каждый и оставляя в сторону.
— Дим.
— М-м-м, — тянет Дима расслабленно, рассматривая тёмный потолок гостиничного номера.
— Иди в душ, бегом, — Олег легко
тянет его за руку на себя, целует в макушку, легонько подталкивает в спину расслабленного парня. — Иди-иди, грейся.
Матвеев идёт к дверям ванной, щелкает выключателем, впуская в комнату полоску яркого света, а затем оборачивается и, будто на секунду задумавшись, произносит:
— Приходи ко мне… — отводит взгляд и, опуская руку на ручку двери, продолжает: — Если хочешь, конечно.
Уже не оглядываясь, заходит внутрь, оставляя тонкий луч света из-за не до конца закрытой двери. Молчаливое приглашение войти.
И он будет последним идиотом, если его не примет.
На полу остаются джинсы, туда же планирует футболка и боксёры, а затем Олег замирает, взявшись за ручку двери, упирается лбом в створку, прикрывая глаза, слышит своё гулкое сердцебиение и шум воды, немного медлит, ведь, поспешив, можно все испортить, а этого ему никак не хотелось.
Вдох-выдох, он тянет дверь на себя, переступает порог, видя лишь силуэт за матовым стеклом душевой кабины.
Ещё один шаг.
— Можно? — приоткрывая прозрачную дверцу, взгляд упирается в тёмные уставшие глаза напротив.
— Заходи, — Дима выдыхает, скользит взглядом по его фигуре, отступает, позволяя парню оказаться под теплыми струями воды.
Глаза в глаза.
Олег смотрит, рассматривает каждую линию, изгиб татуированного тела
и то, как Дима нервно сжимает и разжигает кулаки в неуверенной решительности, чтобы после запустить пальцы в чужие, отросшие так красиво волосы.
По коже бегут мурашки, а чужие руки скользят по спине, очерчивая линии острых лопаток, спускаются на поясницу, легонько сжимают ягодицы.
Так жарко, так близко, невероятно, словно сон.
— Давай, целуй, ты же хочешь… — шепчет на выдохе коварный чернокнижник, намеренно ластясь под широкие ладони, соблазняет.
— А ты хочешь? — Олег поддаётся правилам коварной игры, не торопясь, убирает со лба парня мокрые пряди.
— Очень, — шепчет на выдохе и первый тянется к чужим губам, сплетается языками. Олег целует жадно, страстно, горячо, соскальзывает с губ, очерчивает языком скулы, вылизывает кадык, повторяя узоры всех татуированнных знаков.
Дима, тяжело дыша, упирается затылком в прохладный кафель, прикрывает глаза, зарывается пальцами в мокрые волосы на голове партнёра. Стонет громче, когда чужие губы переключаются на шею, вылизывая там каждый сантиметр.
И впору вспомнить, куда же он дел топор, когда его шею в порыве страсти слегка прикусывают, но мысли совсем о другом, когда прикосновения такие жаркие, а руки — такие нежные, настойчивые, скользят по его телу, касаются члена, до сладкой дрожи где-то внутри, до мурашек по коже.
— Согреть тебя? — Олег шепчет в приоткрытые губы.
Дима со стоном прижимается ближе, чувствуя бедром горячий твёрдый член партнера, скользит по нему рукой, ощущая, как Олег, тяжело дыша, толкается ему в ладонь, вновь тянется к его губам, целует долго, глубоко, и пока разгоряченные тела так близко, а ласки — такие нежные, крышесносные, наслаждение неизбежно.
Уже после, разнеженные, уставшие, они выходят из ванной комнаты, наполненной паром, словно грешники из ворот ада, чтобы греть друг друга уже в постели ленивыми поцелуями, курить одну на двоих, а затем… сушить Диме волосы, ведь кудрявый пудель не может прийти на жеребьёвку в готический зал — и это закон, и Олег ему повинуется…
