Шепсология(сборник)

Какие чувства проявляются в тиши без посторонних взглядов, особенно, когда благоухает летняя ночь? Несколько десятков свечей — единственный источник света в эту пору — мигают огоньками, отбрасывая причудливые тени. Увитая плющем беседка, тишина, и на губах трепещется сладкий поцелуй… Олег выдыхает, отстраняется первым, облизывая искусанные зацелованные губы, сквозь полумрак глаза напротив в дымчатом тумане с поволокой. Саше мало, уставший медиум после семинара нуждается в подзарядке. И лучше, конечно, целоваться, чем разговаривать. — Сань, — Олег едва заметно ухмыляется, — Прекращай. — Тебе не нравится? — коварный искуситель тычется носом ему в шею, словно ласковый кот; запрещенный прием, такое не нравиться не может. Теплое дыхание обжигает кожу, вызывая сотни мурашек по телу. Олег выдыхает, непроизвольно подставляясь под теплые губы, которые скользят по скулам, подбородку, очерчивая линии, вырисовывая знаки; едва весомые касания, призрачные, почти неощутимые, но такие горячие поцелуи в шею. Чужая рука по-хозяйски скользит под черную рубашку, одна пуговица, вторая, третья; теплый ветер и жаркие прикосновения обжигают обнаженную кожу. Длинные пальцы запутываются в волосах на груди, а затем коварно тянутся ниже к паху, оглаживают, заметно выпирающий, член сквозь темную ткань штанов, Олег жарко выдыхает ему в губы, накрывая руку своей рукой, и двое парней замирают. — Мммм, — в голосе Саши наигранное разочарование напополам с иронией. — Не дашь? — Неа, — Олег в темноте улыбается. — Жадина, — Саша мурчит, словно кот, а на деле такой козел: бодается лбом в подборок младшему, заставляя того слегка запрокинуть голову на изголовье плетеной тахты, вынуждает открыться, чтобы после скользнуть губами по кадыку, лизнуть влажным языком снизу вверх и тут же накрыть чужие губы своими, вбирая в себя едва слышимый стон. — Саш-а-а. Бесстыжий, коварный Александр Шепс одним движением оказывается на чужих коленях, и Олег выдыхает, ощущая как член партнера упирается ему в живот. — Я тебя сейчас покусаю, — так себе угроза, но звучит безумно сексуально: до мурашек, до дрожи по телу, до жара внутри. Олег сам подставляет шею под теплые губы и дразнящий язык, позволяет оттянуть себя за волосы так, как Саше удобно, но в ответ тянется рукой под резинку шорт старшего, освобождает его член, скользит по нему рукой. — Ааа, — Саша со стоном выдыхает, толкается в чужую ладонь раз, другой, третий, жмется ближе и впивается в открытые участки кожи на шее сначала губами, а после, действительно, кусает, смыкает клыки на нежной коже, и Олег под ним со стоном выгибается, отдает всего себя. Сжимая в кулаке темные волосы, Саша кусает, целует, губами вбирает кожу умело так, чтобы синяков осталось по минимуму, целует, лижет и снова кусает, толкаясь в теплую ладонь партнёра, сжимающего оба члена сразу. Олег хрипло стонет от ощущений накрывающих жаркой волной: больно, сладко, волшебно, до ярких колких импульсов в голове. И как же это, черт возьми, благородно, по-братски, позволять жрать себя вампиру, энергетическому, но все же вампиру, до самой его разрядки, до пика наслаждения обоих. Саша целует страстно и вновь кусает, на этот раз намеренно делает больно. — Сука, — Олег, скуля, выгибается, рвано выдыхает, дергается в жарких объятиях, и в этот момент они оба кончают: белесые капли попадают младшему на живот и немного на грудь. Ночная тьма выхватывает тяжёлое дыхание двоих мужчин, прижавшихся друг к другу влажными лбами. Нежный поцелуй в губы — ещё короткий миг наслаждения — до того как магия страсти рассеится и возвратит к реальности. — Каррл, — внезапно раздаётся в ночи, и Саша вздрагивает, ужом соскальзывает с чужих колен на кресло рядом. — Блять, — раздаётся на одном дыхании в унисон, и Олег, не сдержавшись, смеётся, уткнувшись носом в плечо старшему. На изголовье плетеного кресла напротив сидит ворон; чёрная птица, привязанная к шлейке за лапку, внимательно смотрит на двух мужчин. — Пиздец, Карл, — с чувством произносит Саша, протягивая влажные салфетки Олегу, — Я забыл отнести тебя в клетку. — Я надеюсь, он говорить не умеет? — Олег сноровисто приводит себя в порядок: застегивает рубашку, потирает искусанную, истерзанную ласками шею, ерошит волосы, поправляя причёску. — Надейся, — Саша пружинисто поднимается на ноги, протягивает руку, и ворон перебирается сначала на неё, а затем медиуму на плечо. Глаза в глаза, пронзительный короткий диалог без слов двух родных друг другу людей. Олег смущённо отводит взгляд, а Саша ухмыляется как обычно, иронично-снисходительно, так как умеет только он один при виде младшего братца. — Тайное собрание объявляю закрытым, — произносит он уже на пороге беседки, оборачивается, и свечи гаснут, погружая пространство во тьму… Ведь всё, что было на Тайном собрании, остаётся в кругу избранных…