Fatum meum

Драко сидел за обеденным столом, окруженный кипой бумаг. Солнечные зайчики плясали по деревянному узору, мерцая перед глазами. Он вкладывал большое количество усилий, лишь бы сосредоточиться на выполнении псевдозадания, пока пышное перо феникса нервно скользило между пальцев, оставляя на бумаге чернильные пятна. «Как ты могла стерпеть?» — его мысли крутились вокруг этой фразы, словно слизеринец пытался подобрать ключ к загадке, которой не было. Гермиона Грейнджер… Где та боевая Гермиона, которая одним взмахом палочки и парой фраз могла уничтожить оппонента? Где та, что яростно, несмотря на свои слабости, защищала своих друзей и себя? Тень. От нее осталась тень. Он сломал ее еще тогда. И это грызло его изнутри, заставляя не просто злиться, а чувствовать что-то более болезненное, что трудно было передать словами. Драко откинул перо, оно с легким звоном упало на стол, а он, закрыв лицо руками, с силой нажал на виски, как будто надеялся выжать из себя хоть какие-то ответы. Стресс отчаянно сжимал голову, а внутренний голос продолжал кричать. Что бы он сейчас не старался делать, что бы она не старалась изменить — их притянет друг к другу вновь. И с этим либо придется мириться, либо жить в бесконечной войне. Гермиона в этот момент находилась в другом мире — в мире, который она не могла контролировать. Стресс и усталость обрушились на нее с неимоверной силой. Худощавое тело, закутанное в одеяло, подрагивало в бессознательном сне. Спасения не было даже во снах. Сознание пыталось пережить тот ужас, который она не могла пережить наяву, а мозг старался создать иллюзию защищенности, которую прорывали безумные изображения с его участием. Дверь в спальню приоткрылась. В узкой щели мелькнула белобрысая макушка, а вслед за ней — холодный, оценивающий взгляд. Драко наблюдал за ней, не понимая, что делать дальше. Вот он — искал ее, метался между своими желаниями, нашел. Нашел такой уязвимой, такой слабой… и сломал. Добил окончательно. Но теперь, когда перед ним осталась лишь безвольная кукла, послушная чужой воле, он вдруг понял: смысла в этом нет. Словно тень, он вошел в комнату, стараясь не издавать ни звука. Пол скрипнул под его шагами, практически беззвучно. Дойдя до двуспальной кровати, юноша опустился на край, прямо у ее ног, спрятанных под тяжелым одеялом. Он сидел, не решаясь прикоснуться, лишь слушал сбитое дыхание, будто пытался нащупать границу — еще чуть-чуть, и он сорвется вновь. Контролируй себя, Малфой, контролируй! Рука дрогнула, когда слизеринец поднял ее, аккуратно опустил на бедро и провел по нему одним пальцем. Даже сквозь слой ткани он чувствовал тепло и обнаженное тело. Легкое касание — и ток пробежал по коже, оставляя за собой шлейф дрожи. — М-м-м, — Гермиона промычала сквозь сон, медленно переворачиваясь на спину, так и не открыв глаза. Драко замер. Набрав в грудь побольше воздуха, он стал медленно выдыхать, ощущая, как частички его омеги проникли вглубь слизистой оболочки и закрепились намертво. Сладковатый аромат запеченного яблочного пирога с корицей. Вот оно! То, чего так не хватало все это время. Сколько времени прошло с момента принятия зелья? Около шести часов, если он не ошибался. Приподняв край одеяла, Драко медленно запустил под него руку, стараясь на ощупь найти то, что ему нужно. Проведя кончиками пальцев по бархатистой коже внутренней части бедра, он добрался до влажных складок, раздвигая их большим пальцем и собирая выступившую смазку. Начинается. Ощущая нарастающее возбуждение, Драко старался совладать с альфой, рвущимся наружу. Его сердце гулко билось в груди, а каждый вдох был наполнен ее ароматом, который сводил с ума. Еще одно движение пальца — и тихий, еле слышный влажный звук проник прямо в барабанные перепонки, заставляя тело напрячься в предвкушении. Медленно, словно под гипнозом, он приподнял одеяло и забрался под него, устраиваясь между ее ног. Стараясь действовать аккуратно, чтобы не разбудить спящую омегу, Драко развел стройные ноги в стороны, открывая перед собой полный доступ к заветному месту. Он не удержался и провел по мягкой коже руками, с осторожностью сжимая бедра. Волна возбуждения пробежала по его телу, отдавая дрожью в конечностях. Накрыв промежность двумя пальцами, он начал массировать наливающуюся кровью головку клитора, растирая смазку, которая вязкой жидкостью стекала на хлопковую простынь. Дыхание омеги утяжелилось, отзываясь на ласки альфы. Еще несколько движений — и его длинные пальцы плавно погрузились во влажное лоно, растягивая его. Ритмичные, медленные движения завораживали Драко, наблюдавшего за своими действиями, а запах, усиливающийся с каждой секундой, сводил с ума. Он чувствовал, как эластичные мышцы сжимаются вокруг его пальцев, разжигая внутренний огонь. Помедлив, он приподнялся выше и моментально накрыл губами клитор, втягивая его в рот и посасывая. Нащупав головку языком, он стал активно водить им вверх-вниз, параллельно ускоряя темп движения пальцев. Мирно спящая Гермиона издала тихий стон, выгибаясь в спине. А Драко, потерявший контроль над собственным разумом, словно сорвался с цепи, добавил еще два пальца и задал дикий темп, не отрываясь от набухшей плоти. Хлюпающие, мокрые звуки наполняли комнату, простынь пропиталась выделениями девушки, которые оставили большое мокрое пятно. Считанные секунды, и тело гриффиндорки содрогнулось, выталкивая эякулят на внутреннюю сторону мужской ладони. Проведя расслабленным языком в последний раз, слизеринец отстранился, выбираясь из-под пухового одеяла. Его взгляд встретился с ее — сонным, слегка затуманенным. Драко сглотнул, ощущая, как внутри него нарастает трепет. Неуверенно потянувшись к ней, он оперся коленом рядом со стройным телом. Его движение было медленным, будто он искал ту тонкую грань, за которой начиналась их неправильная, неприличная близость. Этот миг тянулся, словно вечность, в которой переплелись страх и жгучее, неотступное желание. — Драко, — с хрипотцой в голосе произнесла Гермиона, — мне страшно… Альфа опешил, зрачки угрожающе сузились, а радужка стала наливаться кровью. Стоп. Стоп. Стоп. — Грейнджер, — прорычал он в ответ, — я не смогу сдержаться. Девушка с мольбой посмотрела на него, нема прося пойти на диалог. — Агх, — парень помедлил, — у тебя течка. Она, лежавшая в полной неподвижности, вдруг слегка приподняла тело, чувствуя, как волна холодного пота обрушивается на ее кожу. Не только между ног, но и на простынях ощущалась странная влажность, неестественная для нее в последнее время. Глаза моментально расширились, а пульс участился, переполняя паникой, которая, казалось, накатывала волнами. В ноздри вонзился аромат — завораживающий, но пугающий. Свежий, словно мятные конфеты, но с холодом, пронизывающим до костей, как в лесу в самые морозные дни зимы. В этом запахе было что-то опасное, но в то же время родное. Подсознание омеги явно играло с свою игру. — Гермиона, — его шепот звучал холодно, — это необходимо. Драко не дождавшись ответа, схватил ее за щиколотку, грубо притягивая к себе. Она попыталась отстраниться, но хватка была слишком сильной, и силы омеги, словно отголоски прежней воли, начали таять под натиском альфы. Он видел, как она закрывает глаза, но все равно не могла скрыть дрожь, пробегающую по телу. — Доверься мне, — его голос стал чуть мягче, но не менее властным. — Хотя бы раз. Волна инстинктов, таких диких и непредсказуемых, обрушилась на нее, заполняя разум и поглощая волю. Зрачки Гермионы мгновенно расширились, и, как бы она ни пыталась скрыть свою реакцию, тело выдавало ответ. Отбросив одеяло в сторону, Драко навис над ней, смотря прямо в карие глаза, которые сейчас казались бездонно черными. Проведя тыльной стороной ладони по острым скулам, совсем невесомо, он впился в пухлые губы жадным, властным поцелуем, с силой сминая их. Оторвавшись лишь на секунду, слизеринец посмотрел на реакцию омеги — на лице выступил естественный румянец, а грудь быстро вздымалась и опускалась. Возбужденные соски, привлекающие внимание, набухли. — Черт, — быстро стягивая с себя брюки и нижнее белье, Драко устроился поудобнее, упираясь налитой кровью плотью в бедро. Выкладывая дорожку из коротких, влажных поцелуев от скулы до груди, слизеринец вобрал розовую бусину в рот, окантовывая ее языком. Тихий стон, полный наслаждения, вырвался из уст девушки, раззадоривая альфу еще больше. Не отрываясь от упругой груди, он свободной рукой очертил контур худощавого тела, царапая нежную кожу ногтями. Опустившись ниже и остановившись на клиторе, альфа надавил на него, вызывая болезненный стон со стороны омеги. — Р-р-р, — гортанный рык вырвался наружу, — сладкая, потерпи немного. Введя два пальца в лоно, слизериниц стал массировать пульсирующую точку внутри, вызывая протяжные, плачущие стоны со стороны девушки. Смазка обволакивала пальцы, стекая по ним до запястья. — Драко, — Гермиона вцепилась в его руку, ласкающую грудь, — пожалуйста… Он отреагировал на просьбу, резко оборвав все ласки и подтягивая омегу ближе к себе. Опустив одну руку на мягкое бедро, слизериниц сжал его, а второй обхватил член, распределяя выступившую смазку по всему основанию. Направив головку прямо ко входу, он провел ею несколько раз по половым губам, намеренно задевая клитор, дабы подразнить партнершу. Хватило одного резкого толчка для полного погружения, прямо до упора. Его мокрые от пота бедра упирались в ее, вызывая фейерверк чувств, наполняющих сознание. Она его. Первое движение. Гермиона уже не стонет в томительном ожидании, а срывает голос. Эмоции переполняют бедную омегу, терпевшую все эти годы отсутствие альфы рядом. Скользящие движения и капельки пота, выступившие у парня на лбу, сводили с ума. Его взгляд был таким же затуманенным инстинктами, как и ее. Сжимая бедра девушки обеими руками, Драко ускорил темп, вколачиваясь в податливое тело. Толчки, один за другим, заставляли кричать, ровно до тех пор, пока внизу живота не завязался тугой узел, предупреждающий о скорой разрядке. Склонившись над ложбинкой меж шеей и ключицей, альфа зарычал, впиваясь в нее клыками до появления капелек крови. Толчок. Горячее семя наполнило лоно омеги, заставляя содрогнуться в кульминации. Драко пробила мелкая дрожь, он вновь ощутил тепло, разливающиеся по всему телу, как и при первом сексе во время гона в подземельях слизерина, а Гермиона, напрочь сорвавшая голосовые связки, уставилась на него с немым вопросом. Обессиленно он рухнул рядом, властно опустив руку на ее плоский живот. Она застыла, сжав зубы, не позволяя себе отпрянуть, но в груди все сжималось, а горло прожигал острый, предательский ком. Тихий, сдавленный всхлип прорвался сквозь отчаянные попытки сохранить хотя бы видимость спокойствия. — Грейнджер, — холодно начал он, — я точно так же связан по рукам и ногам, как и ты. Всхлип. — Нам придётся либо смириться, либо каждый твой шаг будет пропитан болью. Я не удержу альфу. Ручеек слез скользнул по щеке, впитываясь в мягкую подушку. Она сжала кулаки, ногти больно впились в ладони, но от этого отчаяние лишь становилось сильнее. Тело дрожало, а разум отчаянно искал хоть какую-то лазейку, чтобы не сдаться — не сейчас, не так. Гермиона ненавидела эту слабость — то, как тело предавало ее, как шепот крови заглушал голос разума. Каждая клетка кричала о подчинении, о покорности, о капитуляции перед альфой, и сколько бы ни напоминала себе, кто она есть — природа была сильнее. Но так просто гриффиндорка не сдастся, она начнет двуликую игру, обернув минутное помутнение в свою пользу.