Fatum meum

Они смотрели друг на друга, не разрывая зрительного контакта. Хищник, готовый в любой момент напасть, и жертва, забитая в угол, без шансов на спасение, но с огромной надеждой. Очень сомнительной. Сбитое дыхание двух тел накаляло воздух в комнате до предела. Казалось, стены вот-вот раздавят их, словно острие ножа. Дышать становилось невозможно — каждый вдох оставлял прожженную дыру в легких. — Думала, я тебя не найду? — один уверенный шаг вперед. — Думала, что удастся сбежать, пташка? Гермиона молчала. Губы не хотели размыкаться, будто бы их сшили невидимой нитью. Животный страх сковал тело, словно стальные цепи. Лишь рваный вдох, выдающий панику, нарастающую с бешеной скоростью. Разум шел в противовес действиям. Еще один шаг. Расстояние между ними сокращается. — Не подходи, — голос дрогнул, а шепот растворился, впитываясь в стены. — Не подходи ко мне… Он остановился. На миг. Достаточно, чтобы в его глазах вспыхнуло нечто большее, чем ярость. Жажда охоты. Жажда задавить жертву. Истязать ее. — И как же тебе удалось обмануть меня, Грейнджер? — Драко знал ответ. Фамилия ударила, как плеть. Как пощечина, оставляющая алый след на щеке. — Поиграем в кошки-мышки? — голос был ровным, но стальные нотки выдавали серьезность намерений. — Давай, омежка. Я считаю до пяти. Твоя фора. — Один. Первый шаг. Ноги, будто налитые свинцом, не слушались. — Два. Второй. Холодная стена на секунду впустила в разум луч самообладания. Но эта ничтожная крупица не могла помочь. Паника и чудовищные воспоминания, мелькающие отрывистыми картинками в памяти, оказались сильнее. — Три. Омега скользит вдоль стены, в надежде остаться незамеченной. — Четыре. Сердце в груди сжалось так резко, что перехватило дыхание. Ощущение, будто оно совсем перестало биться. — Пять. Беги, дура, беги! Гермиона рванула со всех сил, огибая Драко, лишь бы не угодить в цепкие лапы хищника. Дверь была открыта. Выигранные секунды вселяли надежду. Тонкую, висящую буквально на волоске, который готов оборваться в любой момент. В мертвой тишине был слышен лишь стук сердца, звучащий пульсацией в ушах. Дрожащая рука легла на дверную ручку, стараясь как можно скорее выпустить девушку из ночного кошмара. Ручка скрипнула — дверь не поддавалась. Заклинило в самый ответственный момент. Еще попытка — безуспешно. За спиной раздался животный рык — он совсем рядом. Мурашки пробежали по спине, заставляя сжаться в бесконечном ожидании. Стальной хват, рывок. И вот девушка, отчаянно искавшая спасение, лежит на полу, ударившись всем телом до появления гематом. — Дура ты, Грейнджер, — Драко навис над ней, опаляя горячим дыханием. — Я тебе крылья обломаю, взлететь не сможешь. — Отпусти, — на глаза стали наворачиваться горячие слезы, — отпусти! Сил бороться не было. Годы, которые Гермиона прожила в страхе, высосали все силы, словно она попала в Азкабан к дементорам. — Ты привязана ко мне, блять, привязана! Ты это понимаешь? — и без того узкие зрачки альфы сжались еще сильнее. — Драко… Слизеринец резко поднял руку и со звонким шлепком опустил ее, оставляя на щеке беспомощной девушки розовое пятно, которое с каждой секундой становилось ярче. — Закрой свой рот, сука, — он надавил пальцами на щеки, до боли сжимая их. Запустив руку в карман брюк, Драко ловким движением достал от туда крохотный пузырек с бледно-розовой жидкостью. — Знаешь, что это? — он демонстративно прокрутил его меж пальцев свободной рукой. От вида зелья глаза гриффиндорки расширились. Извиваясь всем телом, она старалась сбросить с себя молодого человека, но попытки были тщетны. Он в два раза превосходил ее физически. Гермиона прекрасно понимала, что сейчас будет. Она знала, что это. Ее спокойная жизнь потерпела крах, тонула быстро и бесповоротно на дно Черного озера, и никакой план, никакое самообладание не вытащит девичье тело от туда. Одним ловким движением слизеринец влил зелье тонкой струйкой в приоткрытый рот девушки и сжал хрупкую челюсть, заставляя проглотить все до последней капли. — Я знаю про блокатор, Грейнджер, — его лицо находилось в паре миллиметров от лица омеги. — Несказанно повезло, что нашелся человек, умеющий варить антидот. Зелье, созданное в домах удовольствия специально для альф, привыкших получать желаемое здесь и сейчас. Даже если сцепка не происходила, оно позволяло утолить звериные инстинкты и подарить ощущение удовлетворения, которого они жаждали. Гриффиндорка со слезами на глазах перевела взгляд на столешницу, где лежала ее волшебная палочка, так беспечно оставленная. — Не поможет она тебе, не поможет! — резким движением Драко повернул ее голову на себя. — Я искал тебя, блять, везде! Столько времени! — Пожалуйста, давай поговорим, — голос дрогнул, а соленые капельки одна за другой стали скатываться по веснушчатому личику, — пожалуйста… — Раньше нужно было разговаривать. Зелье подействует в течение суток и тогда, Грейнджер, так просто тебе не отделаться. Но и сейчас ничего не помешает. Ослабив хватку лишь на мгновение, парень потянулся к кожаному ремню на брюках, быстро ослабляя его. — Нет-нет-нет! — Гермиона дернулась в сторону, сдирая кожу на спине до появление капелек крови. Игнорируя ее слабые протесты, Драко резко дернул за хлопковую блузу, и белоснежные пуговицы с глухим стуком рассыпались по деревянному полу, катясь в разные стороны. Представшая картина вернула его в школьные годы, когда точно так же в туалете Плаксы Миртл гриффиндорка, истекающая от течки, лежала под ним и всхлипывала, а маленькая грудь быстро поднималась и опускалась. Кружевной белоснежный бюстгальтер нежно обрамлял округлые полушария, скрывая под собой темно-розовые соски. Светлая кожа пошла мурашками, а тонкие вены прорисовали на зоне декольте изящный узор нежно-голубого цвета. Оторопевший Драко, погруженный в зыбкие воспоминания, не сразу заметил новую попытку девушки вырваться. Острые ноготки скользнули по его щеке, оставляя на бледной коже тонкие, но болезненные царапины. — Мразь, — процедил Драко сквозь зубы, вновь перехватывая ее запястья. Невербальным заклинанием он без труда зафиксировал изящные кисти над головой, оставляя девушку без возможности сопротивляться. Восседая над хрупким телом, юноша нетерпеливо приспустил черные брюки вместе с боксерами, высвобождая налитый кровью член. — Смотри, — прохрипел он, грубо сжав прядь ее волос и заставляя Гермиону вскинуть голову. — Смотри, что ты делаешь со мной! Пелена похоти и злобы окончательно затмила здравый смысл. Злоба на нее — за побег. Злоба на себя — за слабость, за то, что не удержал. За совершенные ошибки, которые будут повторяться. — Драко… — всхлипнула девушка. Плач вырвался наружу, наполнив комнату, оглушительный и беззащитный. — Давай поговорим… Давай найдём компромисс… — Поздно разговаривать, Грейнджер. Дернув рукой вниз, он резко швырнул ее обратно на пол. Удар отозвался болью, голова закружилась, а зрение поплыло. Единственное, что различала гриффиндорка — размытый силуэт альфы. Ощущение тяжелых мужских ладоней на бедрах заставило мышцы судорожно сжаться — так сильно, что в некоторых участках тела начало сводить судорогой. Но она не могла пошевелиться. Страх за собственную жизнь, за свою целостность сковал, не позволяя двинуться ни на миллиметр. Холодные пальцы зацепили тонкую каемку трусиков, торопливо стягивая их вниз — до самых щиколоток. Подол плиссированной юбки был задран вверх, открывая стройные ноги и интимную зону, безжалостно выставленную напоказ. Не церемонясь, Драко опустился ниже, перекинув женские ноги себе на левое плечо и полностью игнорируя любой намек на комфорт омеги. Одним грубым рывком подтянув тело девушки ближе, он сильным, безжалостным толчком вонзился до самого основания в узкое, практически сухое лоно. Комната наполнилась двумя стонами. Его — протяжным, срывающимся от наслаждения. Ее — полным боли и отчаяния. Гермиона, словно сломанная кукла, безвольно лежала на полу под ним — монстром. Самым настоящим, который приходил в кошмарах. Глухие рваные толчки и низкие мужские стоны эхом разрывали истерзанное сознание, заставляя глаза наполняться горячими слезами снова и снова. Слизеринец, заметив пустоту во взгляде омеги, только сильнее вцепился в округлые бедра, сжимая их в своей мертвой хватке. Выходя почти полностью и вновь вбиваясь в лоно, он ускорил движения с нарастающим желанием. Несколько грубых фрикций — и его тело вздрогнуло в последнем рывке, выплеснув горячее семя глубоко внутрь нее. Результата не будет, но об этом Малфой подумает позже. Наваливаясь всем весом на практически бессознательную девушку, Драко языком провел по ее щеке, собирая соленые капельки и смакуя их вкус. Вкус столь долгожданной победы и не скрытого страха. Прождав всего минуту, он молча поднялся, небрежно натягивая обратно брюки. Этого ты хотел, Малфой? Добился своего? Потешил эго? Его омега, распахнутая, как книга, лежала перед ним — практически обнаженная и полностью сломленная вновь. — Вставай, Грейнджер, — хрипло бросил он. Ноль реакции. — Вставай, — повторил он, на этот раз громче, и легким движением толкнул ее носком ботинка в бок. Губы Драко скривились в усмешке, больше похожей на оскал. — Поднимайся, чертова омега. И снова тишина. Лежала, словно мертвая. Резким движением он схватил Гермиону за плечо, заставляя грубо перекатиться на бок. Тело было тяжелым, безвольно послушным, как плюшевая игрушка. — Я сказал: встань! — рявкнул он, с трудом сдерживая желание встряхнуть ее, выбить хоть какую-то реакцию. Ярость глухо пульсировала в груди. Он крепко сжал тонкое запястье, заставляя омегу подняться, даже если для этого приходилось применять силу. По пути в спальню Драко не отпускал Гермиону ни на мгновение. Девушка двигалась медленно и неуверенно, словно находилась в оцепенении, отстраненная от всего происходящего вокруг. Оказавшись у кровати, он подтолкнул мягкое тельце к мягкому матрасу. Омега тяжело опустилась на него, все еще не до конца осознавая происходящее, будто сознание скрывалось за плотной пеленой. Слизеринец тем временем молча убрал в сторону оставшиеся вещи, не задерживая на них внимания, оставляя гриффиндорку ногой. — Отдохни, — тихо произнес он, и в голосе на мгновение промелькнула усталость. — Тебе понадобятся силы. Завтра будет сложнее. Совесть будет играть потом, но не тогда, когда она полностью в его распоряжении.