С меня хватит!

      Стойка выдачи немного жирная, и касаться её пальцами неприятно, поэтому приходится сложить руки на коленях в ожидании своего заказа. В стакане напротив барахтается мошка. Чимин был бы не прочь прийти ей на помощь, но стакан высокий и почти пустой, а пальцы омеги слишком короткие, поэтому он с сожалением смотрит на то, как маленькое насекомое борется за жизнь, в тщетных попытках выбраться из ловушки. Глупая мошка полезла в стакан в надежде получить немного воды, но сама не заметила, как попала в западню.       Омега вздыхает и переводит взгляд на экран телевизора, который подвешен в углу над барной стойкой. На нём мелькают кадры передачи о животных. В сегодняшней серии ведущий описывает самых опасных хищников животного мира. Когда видеоряд перестаёт пестрить и сменяется картинкой огромного питона, Чимин невольно вздрагивает — змеи, однозначно, не самые любимые его животные…       — Ваш чачжанмён! — бодро говорит хозяин заведения, ставя перед ним горячую лапшу. Чимин уже успел перекинуться с ним парой слов, когда делал заказ, и поэтому благодарит за завтрак и приветливо улыбается.       В восемь утра в небольшой забегаловке совсем пусто, и щуплый омега с платиновыми волосами — единственный клиент в такой ранний час. На его шее пёстрый брендовый шарф, хотя сам он одет в простые джинсы и футболку, рядом стоит небольшой рюкзак с забавным брелоком в виде сердца.       Чимин берёт палочки и принимается перемешивать ими густой соус, иногда поглядывая на экран телевизора. На нём питон медленно окольцовывает тело косули, перекрывая той доступ к кислороду. Большие глаза испуганно смотрят в одну точку, и омега невольно прекращает двигаться. Застывая, он не находит в себе силы отвести глаз от экрана.       — Сильный, правда?! — Грузный альфа восхищённо ухмыляется, вытирая полотенцем руки.       Чимин сглатывает неприятный комок в горле и ёрзает на стуле, ощущая при этом неприятное жжение.       — Не-е-ет, этой бедолаге уж точно не выбраться, сейчас задохнётся — и дело с концом. Выстоять против такого хищника — да у неё нет шансов.       Аппетит пропадает, не успев толком появиться, и омега откладывает палочки в сторону, силясь удержать на лице беззаботное выражение. Удаётся неплохо. Он столько лет учился скрывать эмоции, что это даже вошло в привычку. Молчи, терпи, будь прилежным — вот три столпа идеального брака.       Расплатившись, Чимин последний раз бросает взгляд на телевизор, чтобы увидеть, как питон проталкивает в себя тушу уже мёртвой косули. Омега морщится и спрыгивает с высокого стула, игнорируя ноющую боль в заднице. Хватая лямку рюкзака, он благодарит хозяина и быстрым шагом направляется к двери, так и оставив лапшу нетронутой.       Добравшись до станции, Чимин покупает один билет до Пусана и проводит оставшееся до посадки время, сидя в зале ожидания и наблюдая за людьми. Грустные и счастливые, унылые и озлобленные, лица мелькают перед ним, заставляя думать о том, что у каждого из них есть своя история, своя жизнь. Омега просто смотрит вокруг, впадая в некое подобие транса, пока его внимание не привлекает пара.       Они бегут друг к другу навстречу с искренними улыбками на лицах. Альфа держит пиджак на сгибе одной руки, а другой везёт за собой небольшой чемодан. Когда омега напрыгивает сверху, крепко цепляясь за шею и обвивая его торс ногами, словно обезьянка, альфа бросает ручку чемодана, крепко обхватывая чужую талию.       Это так знакомо…       Эйфория, первая влюблённость, сказка, которая в итоге рассыпется как песочный замок. Чимин невольно вспоминает первую встречу, первые свидания, заботу, которой одаривал его муж. Казалось даже милым, что тот следил за каждым его шагом, провожал до порога родительского дома и не трогался с места, пока не убедится, что его омега в безопасности. Как жаль, что Чимин не ощущал, что источник опасности совсем рядом. Дживон медленно обвивал его разум, подобно тому самому питону, и, лишь когда плотные кольца сомкнулись, перекрыв доступ к кислороду, Чимин понял, что умирает.       Правильно поставленный голос заставляет омегу прислушаться, и в гомоне людских голосов он улавливает номер своего рейса. Закидывая рюкзак на плечо, Чимин отправляется на перрон и, дождавшись открытия дверей, проскальзывает в вагон, занимая место у окна. Достав ноутбук, он открывает сайт по аренде недвижимости и, немного зависнув на выборе квартир, находит пару интересующих его вариантов. Набирая номер, Чимин договаривается с риелтором о встрече на завтра и с чувством облегчения захлопывает ноутбук. За всеми этими манипуляциями он так и не успевает заметить, как поезд трогается и моментально набирает скорость. За окнами мелькает буйство смешанных красок, в которых невозможно разглядеть детали. Чимин просто смотрит на смазанный пейзаж и вспоминает то время, когда улыбка на его лице ещё не была фальшивой.       Чимин всегда был примерным — отличник в школе, староста курса в университете. Кроткий и скромный омега имел идеальную репутацию и симпатичное лицо, чем и привлёк внимание самого популярного старшекурсника.       Дживон был высок, доминантен, хорошо сложен и богат. Его семья владела третью всех мусороперерабатывающих заводов в стране, о чём сам альфа не забывал упомянуть при каждом удобном случае. Учась на последнем курсе, парень больше играл в баскетбол и развлекался на студенческих вечеринках, чем уделял время изучаемым предметам. Изображая доброго сонбэ, он любил приударить за симпатичными омегами, приглашая тех к себе на рамён.       Пак Чимин такой рамён не любил, чем сразу вызвал у альфы интерес. Ухаживания были долгими, и лишь перед тем, как Дживон закончил университет, он наконец-то согласился сходить с ним на свидание. Альфа умел дарить сказку, впрочем, так же, как и рушить её, но об этом Чимин узнает намного позже.       Тогда всё казалось волшебным: первый поцелуй в машине на парковке общежития, цветы, которые, не успев завянуть, сменялись новыми, поездки за город и знакомство с родителями. Чимин жил в романтическом фильме, купаясь в любви и внимании. Он растворился в альфе целиком и никак не хотел замечать маленьких звоночков, что тревожно звучали в его сознании.       Окрылённый новыми чувствами, Чимин не придавал значения тому, что его парень контролирует каждый его шаг и ревнует — это казалось проявлением заботы и любви. Покупая своему омеге новые вещи, Дживон выбирал сам, как именно его одеть, а однажды в качестве подарка даже отвёл Чимина в салон красоты.       Сюрприз оказался неожиданным, и омега долго негодовал, когда мастер сообщил ему о том, что тот записан на осветление волос. Чимин искренне любил свои тёмные мягкие волосы и упирался ровно до того момента, пока в салон не пришёл Дживон. Альфа удивился, что работа ещё не началась, и после объяснений персонала направился прямиком к Чимину.       — Моя принцесса капризничает? — Альфа укладывал крупную ладонь на тонкую шею и слегка сжимал загривок, массируя.       — Но я не хочу красить волосы, мне они нравятся. — Чимин смущался, глядя в разочарованное лицо своего парня.       — Цветочек, но тебе так пойдёт быть блондином. Ты будешь намного интереснее.       Дживон сгрёб его в охапку и прижал к широкой груди, шепча на ухо:       — Оставь свои капризы, мне уже неудобно перед людьми, к тому же я заплатил немалые деньги за твоё преображение, будь паинькой, хорошо?       Чимин поглядывал в сторону персонала и думал о том, что действительно приносит людям неудобство. Дживону нравились блондины, он это заметил ещё до того, как альфа начал свои ухаживания: предпочтение тот отдавал зачастую омегам со светлыми волосами. Чимин стал исключением.       «Нет ведь ничего плохого в том, чтобы нравиться своему альфе? К тому же волосы можно перекрасить и отрастить».       С такими мыслями омега уселся обратно в кресло и позволил мастеру начать осветление. После четвёртого нанесения краски Чимину казалось, что его скальп скоро сгорит, а волосы осыпятся на пол. Когда через несколько часов Дживон заехал за ним, чтобы забрать, и завидел издалека, вскрикнул восхищённо.       — Посмотри на себя, принцесса! Как заиграли глаза! Тебе очень идёт! — Он раскрыл руки и ждал, когда Чимин прильнёт к его груди.       — Запишите его на покраску корней через три недели, такой цвет надо поддерживать постоянно! — бросив эти слова администратору, альфа взял Чимина за руку и увёл к машине.       — Здравствуйте, можно ваш билет? — Выдёргивает из воспоминаний голос проверяющего.       Чимин быстро протягивает работнику поезда билет и после проверки получает его обратно. Возвращаясь мыслями в прошлое, омега направляет грустный взгляд в окно.       Вскоре после окончания университета Дживон ушёл в армию, и Чимин как верный омега ждал его возвращения, писал письма и приезжал навещать при любой возможности в часть. Альфа при встрече сиял счастливой улыбкой и играл мускулами, которые успел ещё больше развить, находясь на службе. Между редкими встречами Чимин усердно учился и помогал папе вести небольшой бизнес.       Жизнь шла своим чередом, вот только его искренне удивляло отношение однокурсников к тому, что они с Дживоном встречаются. Альфы почему-то стали обходить его стороной, а омеги либо презрительно шептались за спиной, либо откровенно завидовали. Из друзей у него остался только Хён У, но и тот вскоре уехал учиться по обмену за границу. Так и прошли последние годы в университете.       Дживон вернулся из армии как раз перед выпускным Чимина и сделал ему предложение после церемонии. Окрылённый омега согласился, не раздумывая. Увесистый бриллиант на пальце, красивый заботливый альфа рядом и целая жизнь впереди — чего ещё желать?       Свадьбу играли с размахом, самым счастливым на ней, казалось, был папа Чимина, который искренне радовался тому, как удачно его сын вышел замуж. Когда официальная часть закончилась, наступило время вечеринки, но омега так вымотался, что недолго веселился. Попрощавшись с гостями и поднявшись в номер, он принял душ и голышом улёгся в большую мягкую кровать. Перед тем как уснуть, Чимин несколько раз прокрутил в голове возможный сценарий сегодняшней ночи. Они с Дживоном никогда не пересекали черту, Чимин был убеждён, что секс возможен только в браке, и его альфа уважал это решение.       В ту ночь его разбудили не нежные касания, а грохот, с которым Дживон вломился в номер.       — Иди сюда, сладкий.       Сбросив одежду, альфа забрался на кровать и сжал в своих объятиях хрупкое тело. От него пахло алкоголем и дорогими сигарами, а ещё, как показалось Чимину, лёгким ароматом ванили. Убеждая себя, что бояться нечего и они действительно долго ждали этого момента, он обвил руками шею альфы и потянулся за поцелуем. Требовательные губы мужа мгновенно взяли контроль на себя, и омега отдался во власть горячих прикосновений. Едва он почувствовал возбуждение, как Дживон перевернул его на живот и грубо раздвинул ноги.       — Я люблю делать это сзади, малыш. — Наваливаясь сверху, альфа давил своим телом так, что спирало дыхание, но Чимин не двигался, ожидая ласк, отдаваясь в более опытные руки.       Когда влажная головка члена коснулась его прохода, Чимин удивлённо вскрикнул и, почувствовав давление, напрягся всем телом. Сжав зубы и стараясь глубоко дышать, он ощутил, как недлинный, но толстый член вторгается в девcтвенное тело, принося лишь боль и дискомфорт. Погрузившись до основания, альфа начал ритмично трахать его. Поставив руки по обе стороны от белокурой головы, он лишь изредка опускался, чтобы прошептать на ухо:       — Умничка, сохранил себя. Ты мой! Всегда будешь моим.       Чимин не чувствовал ничего, кроме боли, стыда и желания поскорее закончить брачную ночь. Долго ждать не пришлось. Сделав ещё пару резких движений, альфа с громким стоном кончил внутрь, не допуская сцепки, быстро вынул свой член и навалился на него сверху.       — Мне нравится, что ты такой тихий. — Альфа зарывался носом в жёсткие волосы на его затылке и вдыхал запах, чем-то схожий со свежим зелёным яблоком.       Омега ощущал, как сперма вытекает из него, пачкая бёдра, и на ум приходило одно— он грязный. Ком встал поперёк горла, а глаза начало предательски щипать. Он почувствовал, как Дживон слезает с него и укладывается рядом. Уже собираясь перевернуться, чтобы заглянуть мужу в глаза, Чимин услышал раскатистый храп, и его тело начала бить мелкая дрожь. Омега выскользнул из постели и направился в душ, где горько плакал, смывая с себя следы брачной ночи.       Утро встретило его запахом кофе и горячим поцелуем в щёку, Дживон был мил, заботлив и обходителен. Он интересовался тем, как себя чувствует Чимин, и объяснял тому, что первый раз всегда больно, что вскоре он научится получать удовольствие от секса, и всё будет иначе.       Но всё повторилось и в медовый месяц, и позже, в новой квартире. Чимин просто лежал на животе и ждал, когда его муж кончит. Даже первая течка с альфой не особо помогла, сцепка принесла удовольствие, и Чимин почти кончил, когда резкая боль пронзила его руку. Дживон метил его — грубо, по-звериному, так, будто они первобытные, а не люди в современном обществе. Оргазм ускользнул под натиском боли, и Чимин кричал, когда его муж проталкивал член глубже, а после вынул его, так и не дав узлу опасть до конца.       Так происходило каждый раз во время его течки или гона Дживона, муж ставил метки везде: на тонких запястьях и покатых плечах, на спине и ягодицах, но чаще всего на шее. После Чимин обязательно получал подарок вместе с извинениями — красивый брендовый платок или шарф, чтобы прикрыть свежие укусы…       Жизнь Чимина начала меняться и он осознавал, что сказка, которая казалась ему прекрасной, на самом деле его детская фантазия, не более. Устроившись на работу по специальности, омега немного ожил, до того момента, пока его муж не вернулся домой и не принёс с собой запах уже знакомой удушливой ванили.       Омежьи инстинкты обострялись до предела, и Чимин первый раз кричал на мужа, пытаясь выяснить у него подробности появления на нём чужого запаха. Дживон же в ответ ударил его по лицу ладонью с такой силой, что от пощёчины голову отбросило к плечу.       — Никогда не смей повышать на меня голос. — Дживон секунду смотрел на него застланными гневом глазами, а затем упал перед ним на колени и просил прощения. Клялся, что верен, и никогда больше не поднимет на него руку.       И Чимин верил.       Верил первый, второй, третий раз. Ходил в парикмахерскую каждые три недели, чтобы поддерживать так горячо любимый его мужем блонд, ел меньше, чтобы «не раздобреть», не переходил на более престижную должность, чтобы больше бывать дома.       Они практически не спали вместе, лишь изредка Дживон пытался склонить Чимина к оральным ласкам, но омега ещё помнил, как унизительно было стоять на коленях, пока член толкается в рот, а муж говорит тебе, что ты совсем ничего не умеешь, поэтому он отказывался. Лишь ставшие редкими течки омеги и гон мужа сближали их на короткий срок.       Дживон хотел ребёнка, его родители хотели внука, и Чимин наивно думал, что если забеременеет, то их брак наладится. Но беременность не наступала. После каждой течки омега делал тест, и тот всегда показывал одну одинокую полоску, и каждый раз Чимин видел в глазах мужа разочарование.       Врач говорил, что нужно избавиться от стресса, лучше питаться и восстановить цикл. Доктор просил Дживона провериться, но альфа даже не думал идти на приём, потому, что был уверен — проблема не в нём, о чём не забывал сообщить Чимину. Слёзы и обида душили, и омеге казалось, что хуже уже быть не может, пока однажды в их дом снова не вернулся запах ненавистной ему ванили.       Чимин снова кричал и грозится уйти, о чём сразу пожалел. Сильные руки обвили его горло, почти оторвали от земли, тело с силой ударили о стену так, что воздух из лёгких вышибло ударной волной.       — Никуда ты не уйдёшь! Я убью тебя, ты слышишь? Ты мой! Мой!       И опять, по новой.       Слёзы раскаяния, обещания и слова, слова, слова…       Омега погрузился в работу, выполнял всё, о чём просит начальство и коллеги, и совсем не умел отказывать. В благодарность за выполненную работу его начальник однажды предложил выпить кофе и любезно подвёз до дома. Чимин переступил порог квартиры и наткнулся на обезумевший взгляд мужа — запах ванили всё ещё был при нём.       — Где ты был, блядская ты тварь?!       Чимин вздрогнул и непонимающе посмотрел в искажённое гневом лицо.       — Выпил кофе с господином Чхве, — голос совсем тихий, в нём желание успокоить.       — Ты воняешь как ебучая специя! Раздвинул уже свои ноги или не успел? — Альфа медленно поднялся с дивана и направился к омеге.       — О чём ты говоришь, это мой начальник. Ему за шестьдесят, он замужем! Мы просто выпили кофе вместе.       Дживон оказался совсем близко и сжал его горло в стальной хватке.       — Запомни, принцесса, если я когда-либо узнаю, что тебя трахал другой альфа, я убью и тебя, и его.       Чимин просто смотрел на мужа, силясь вдохнуть живительный кислород в лёгкие.       — Ты понял?!       В глазах омеги застыли слёзы.       — Я понял, понял, только отпусти меня, отпусти…       Дживон разжал стальную хватку и, оставляя за собой шлейф из ругательств, исчез в своём кабинете.       Всё произошло той же ночью. Чимина разбудили настойчивые руки, что грубо сминали его ягодицы. Запах скотча и уже почти еле ощутимый аромат другого омеги, смешанный с доминантным феромоном его мужа, ощущались неправильно в их общей спальне.       Муж…       Муж содрал с него пижамные штаны и, на попытки омеги перевернуться на спину, с силой шлёпнул его по обнажëнным ягодицам. Чимин замер, ему хотелось исчезнуть, не терпеть унизительное наказание за ссору, в которой он не виноват. Ещё одной забавой Дживона было немного пошлёпать его, повторяя вслух, что он «глупенький», «сладенький», «маленький».       Но в тот раз удар было не сравнить по силе со шлепками на грани боли. Тогда было больно, действительно больно. Чимин хватался руками за штаны и пытался натянуть их обратно, когда на его затылок опустилась большая ладонь, с силой вдавившая его голову в подушку.       — Дживон, оставь меня, я прошу тебя! Не сегодня. — Омега даже не понимал толком, чего хочет от него муж.       — Я решаю, когда брать то, что принадлежит мне! — Альфа ударил Чимина сильнее, и тот почувствовал, как боль стрельнула в копчик.       — Отпусти меня! — прозвучало глухо, ведь голова всё ещё упиралась в подушку.       — Ты только мой, помнишь?       Рука на затылке расслабилась, но лишь за тем, чтобы сжать в кулаке сухие обесцвеченные волосы. Дживон приподнял его голову и заглянул в искажённое болью лицо.       — Я выбрал тебя, потому что ты был удобным, так будь удобным, цветочек. Ложись на животик и немного помолчи для меня. — Альфа отпустил его волосы и рывком сдёрнул его пижамные штаны до колен.       Ощущая уже знакомое давление веса, Чимин начал брыкаться, пытаясь выбраться, но Дживон схватил его за шею, заставив застыть, а затем удобнее уместился у него между ног. Кажется, ещё немного, и он сломал бы омеге трахею, но садиста это не волновало. Он опустил голову к уху Чимина и шептал одновременно с тем, как головка туго входила в плотно сжатое кольцо мышц.       — Будь смирным, и я сделаю тебе приятно. — Альфа резко толкнулся, загоняя одним движением член до основания.       Тело пронзила боль, и омега понял, что его порвали. Он кричал, но в ответ сильные руки переместились на распахнутый рот, чтобы закрыть его крупной ладонью. Дживон толкался неистово, с каждым разом принося ещё больше боли. Смазки совсем не было, и толстый член буквально разрушал омегу изнутри. Но хуже всего было морально: Чимин чувствовал себя ничтожеством, альфа сильнее его, он не может выбраться из крепкой хватки, он слаб. Слёзы застилали глаза, и омеге уже казалось, что хуже не будет, но Дживон решил иначе.       Первый укус пришёлся на плечо — муж разорвал зубами тонкую кожу, всё ещё продолжая размашисто вдалбливаться в хрупкое тело.       Второй приняла на себя выпирающая лопатка.       Третий получила шея. Прямо у самой артерии, там, где вена гнала кровь прямиком в разбитое сердце.       Чимин стонал, пачкая слюной чужую ладонь, его зад разрывало от боли, а шея горела огнем от глубокого укуса. Дживон не размыкал зубов до тех пор, пока не кончил, заполняя густой спермой истерзанное нутро.       Закончив пытку, альфа перекатил грузное тело на свою часть кровати и, сыто облизывая окровавленные губы, сказал то, что Чимин уже давно от него не слышал.       — Я люблю тебя, принцесса. — Альфа подобрался ближе и, поцеловав безжизненные губы, отвернулся.       Звуков не было, так же, как и запахов. Мир замер, и только боль напоминала омеге о том, что он жив. Он слышал храп мужа и дрожал от осознания произошедшего. Тело ломило, оно просило покоя, и Чимин дал ему этот покой. Проходили минуты, затем часы, и лишь с первыми лучами рассветного солнца омега отмер.       Он тихо выскользнул из кровати, направился в ванну и принял душ, смывая кровавые разводы и стараясь аккуратней касаться ноющей промежности. Затем Чимин надел первую попавшуюся одежду, взял рюкзак и положил в него ноутбук, телефон, зарядку, кошелёк, документы и небольшую косметичку. Уже собираясь выйти за дверь, он заметил себя в зеркале и ужаснулся своему виду — из серебряной глади на него смотрел мертвец. Бледное лицо осунулось, и почти болезненная худоба теперь была заметна на нём как никогда, глаза были похожи на два потухших уголька, а пухлые губы совсем потеряли цвет. Опустив взгляд на шею, Чимин поморщился, направляясь за шарфом в гардеробную.       Именно тут его накрыло осознание. Омега стоял перед распахнутыми дверьми шкафа и изучал глазами несчётное количество пёстрых тряпок.       Каждая из них — извинение.       Каждая из них — боль.       Каждая из них — напоминание о том, что он слаб.       Стоя в гардеробной их богато обставленной квартиры, Чимин понимал, что потерял себя. Хватая первый попавшийся шарф, омега перевязал им раненую шею, и, когда шёлковая ткань своим прикосновением принесла боль, он принял окончательное решение:       С него хватит.