С меня хватит!

      Тело болит, все мышцы ломит так, что кажется, их стягивает в жгуты: еле передвигая ноги, омега плетётся в ванную и встаёт под горячий душ. Немного расслабляясь, массирует натруженные бёдра кулаками, превозмогая боль. Чимин поднимает руки и вытягивается струной, но пресс ноет, заставляя его принять прежнее положение. В голове только мысли о том, что сегодня ему надо будет каким-то образом притащить себя на тренировку.       Вот уже два месяца Ким Намджун — он же зверь, как прозвал его омега, — практически ежедневно издевается над его немощным телом. Тренировки с весом три раза в неделю заставляют Чимина выть от одной только мысли о том, что это придётся повторить. Приседая со штангой, вес на которой составляет уже шестьдесят килограмм, он каждый раз молится, чтобы его зад не треснул по швам.       Тяжело и за пределами зала: диета, что расписал ему Намджун, оказалась просто сумасшедшей. Огромное количество углеводов и белка, протеин и нескончаемый список витаминных добавок. Не привыкшему есть много Чимину тяжело питаться пять раз в день. Иногда еда просто встаёт поперек горла, но он упорно давится очередной порцией бурого риса.       Параллельно с тренировками он ищет работу. Это оказывается не так просто, учитывая его специализацию на графическом дизайне — Пусан хоть и большой город, всё же сильно отличается от Сеула в плане трудоустройства. Отправив свое резюме в несколько рекламных агентств и студий дизайна, он продолжает упорно заниматься и выстраивать свой режим.       «Зверю» нужно отдать должное, уже через неделю подобных измывательств у Чимина наладился сон: он просто отключается, едва касаясь головой подушки, и спит как убитый до самого утра. В дни, когда силовых тренировок нет, Намджун мучает его техникой приёмов. Снова и снова отрабатывая захваты запястий и защитные блоки, Чимин, кажется, изматывается больше, чем от глубоких приседов или жима лёжа. Альфа строг и профессионален, и на все просьбы выпустить его на ринг, требует отточить простейшие приемы до совершенства.       Выходя из душа, Чимин постанывает от чувства облегчения, мышцы немного разогрелись под обжигающими струями, и теперь тело кажется более мобильным. Натянув старые джинсы, омега ловит себя на мысли, что они теперь немного обтягивают бедра, хотя раньше сидели чётко по фигуре. Повернувшись перед зеркалом, он с изумлением обнаруживает, что его некогда плоский зад теперь оформился и выглядит более аппетитно. Омега довольно хмыкает и спешит скорее собраться. Его ждёт запись на окрашивание корней, а потом первая тренировка на ринге, где его партнёром по спаррингу будет Намджун.       Наскоро собрав сумку, он выходит из дома и вызывает такси до салона, в котором теперь мучает свой скальп каждые три недели. Доехав до места, он узнает, что администратор перепутал даты, и его запись перенесли на завтра. Раздосадованный Чимин выходит из студии и, не найдя другого занятия, отправляется к морю.       Декабрьский ветер заставляет его кутаться в шерстяное пальто плотнее. Бредя по знакомым с детства улочкам, он думает о своём прошлом и о том, как его угораздило так раствориться в другом человеке. Самым противным является то, что несмотря на всю боль, что причинил ему муж, Чимин скучает. Скучает по сильному запаху коры и аниса, по слегка грубым, но тёплым объятиям, скучает по Дживону из прошлого, которого когда-то полюбил.       Образ мужа встаёт перед глазами, и омега чётко осознает, что того Дживона больше нет, и любви больше нет. Только не после того, что сделал с ним альфа. Есть привычка и ностальгия о проведённых вместе годах, не более...       Оформляя документы на развод, Чимин боялся рассказать об этом папе, поэтому тянул до последнего и подал прошение только две недели назад. Он сам позвонил родителю, не дожидаясь, пока Дживон получит повестку и снова взбудоражит пожилого омегу. Долгий разговор закончился тем, что папа плакал в трубку горькими слезами и отчитывал сына за то, что тот не поделился с ним своей болью раньше.       Чимин рассказал всё, опуская лишь историю с изнасилованием, в какой-то момент он понял, что больше не боится осуждения. Его не гложет, что не узнав о том, до чего дошел Дживон, папа мог начать уговаривать его вернуться. Ему было всё равно, он больше не боялся стать чьим-то разочарованием. Он жалел папу и оставил эту тайну нетронутой, надеясь, что родитель поймёт его положение и без ужасных подробностей.       И папа понял. Он ругал себя за невнимательность, ругал Чимина за молчание, говорил о чувстве вины и о том, что сам научил своего сына терпеть. Наговорившись вдоволь и взяв друг с друга обещание никогда ничего не скрывать, они попрощались.       В тот день он впервые за долгое время почувствовал неимоверную лёгкость. Будто тяжёлый груз, что лежал на его плечах, испарился. Еще большую лёгкость он ощутил, когда суд вынес решение по дате заседания, которое назначили на начало января. Всего две недели и он будет свободен.       За собственными мыслями омега сам не замечает, как приближается к набережной, холодные волны с силой набрасываются на белоснежный песок, оставляя за собой ребристый узор. Чайки описывают круги в небе, то и дело опускаясь ниже в поисках добычи, от пустого пляжа веет одиночеством, и Чимин невольно вспоминает Намджуна, с которым очень сблизился за последние два месяца.       Ещё никогда в своей жизни Чимин так не ошибался, если не считать его неудачного замужества. Он невольно улыбается своим воспоминаниям о том, что когда-то боялся альфу до дрожи. Сейчас даже сложно представить, что он считал Намджуна способным причинить кому-то вред, ведь он не встречал ещё более доброго, отзывчивого и жалостливого парня.       Намджун заботится обо всех вокруг, включая самого Чимина. Постоянно навещает папу, который живёт в двух часах езды от Пусана, уделяет много времени, тренируя Чон Усона, молодого бойца, подающего надежды, абсолютно бесплатно. Следит за тем, чтобы работники и посетители клуба ни в чём не нуждались, и постоянно участвует в каких-то мероприятиях.       То он жертвует деньги на школьную форму для начальных классов, то выступает с речью на ужине организации борьбы с насилием, то тащит ларёк старенькой аджумы вместо неё. Энергия и желание помогать привели к тому, что Чимин так и не заплатил ему ни копейки. Сначала Намджун говорил, что забыл номер счёта, потом, что хочет получить всю сумму разом, а когда срок совместных тренировок перевалил за два месяца, альфа просто встал в позу, заявив, что с друзей денег не берёт.       Только встретившись с Намджуном, Чимин понял, как ему не хватало дружбы. Отвернувшиеся от него университетские товарищи и лучший друг, уехавший за границу — кажется, это было так давно, что он успел забыть, как это здорово, когда рядом есть человек, с которым легко и приятно. Человек, принимающий тебя таким, какой ты есть.       Намджун в свободное время водит его в самые вкусные рестораны города, и это способствует тому, что лицо омеги приятно округляется, наливаясь здоровым румянцем. Вечерами после тренировок они часто сидят на качелях в ближайшем парке и делятся историями из жизни. Альфа рассказывает ему о травме и о том, как его парень бросил его спустя месяц после случившегося. Говорит об отце, который умер пять лет назад от цирроза печени, так и не справившись с зависимостью. Говорит о планах на будущее и спрашивает о том, есть ли у Чимина мечта.       — Моя мечта — придумать тебе новый логотип студии, — язвительно шутит Чимин.       — А что со старым не так? — Втиснутый в узкие качели мужчина смотрится комично.       — Сильный всегда прав? Ты серьёзно? — омега пропускает сквозь зубы короткий смешок и отталкивается от земли, сильнее раскачивая себя.       — Звучит брутально, — пожимает мощными плечами альфа. — Мне так сказал дизайнер.       — Звучит отстойно, — Чимин заливисто смеётся и раскачивается сильнее, ощущая как ветер треплет отросшие волосы.       Так и проходят его беззаботные дни, дыра в груди затягивается, немного скрывая пустоту, а жизнь кажется вполне себе неплохой штукой.       Стоя на набережной, Чимин вдыхает солёный влажный воздух, ловит глазами фигуры чаек и, последний раз кинув взгляд на серое небо, направляется в сторону клуба, где на ринге его вскоре встретит хоть ласковый и нежный, но всё же зверь.

***

      — Наступай! Ну же, чего ты боишься?! — Альфа описывает вокруг медленные круги.       — Ты, блин, здоровый как медведь! — Чимин опускает зафиксированные боксёрскими бинтами руки и выпрямляет спину.       — Встань в стойку, живо! — Намджун делает выпад и легонько шлёпает его ладонью по бедру.       — Я не знаю, что мне делать, — вымученно стонет омега, принимая прежнее положение.       — Нападай!       Чимин выставляет кулаки перед собой и нерешительно надвигается на тренера. Не успев нанести удар, он оказывается прижатым спиной к мощной груди. Его шея окольцована сильными руками, и сожми Намджун их сильнее, с лёгкостью задушил бы его. Омега брыкается и лишь теряет силы в попытках выбраться.       — Слишком медленно, ты быстрый, используй это и не бойся!       Намджун отпускает его из рук, и Чимин раздражённо трясет головой.       — Что, наша принцесса сегодня злая из-за того, что её опрокинул парикмахер? — Тренер хищно улыбается, широко расставляя руки.       Он и сам не знает, как на Чимина подействовало знакомое прозвище, сказанное в шутку. Не знает, как точно попал по больному. В голове проносятся отрывки из прошлой жизни: унизительные шлепки, грубая рука, сжимающая волосы на затылке и пошлый шёпот:       «Открой ротик, принцесса…»       Чимин почти визжит, когда бросается на Намджуна с кулаками, он бьёт его хаотично, вкладывая как можно больше силы и совсем не заботясь о технике. Глаза начинает щипать от подступивших слёз, а горло саднить от невысказанной обиды. Он так долго бежал от осознания того, что его насиловали, не только в ту ночь, все эти годы…       Эмоции рвутся наружу, и он громко плачет, продолжая колотить по широкой груди кулаками. Альфа даже не двигается с места, спокойно принимая удары и пытаясь что-то сказать. Чимин не слышит, в его ушах сейчас звучит другой голос.       — «Глупенький». — Чимин наносит рваный удар, чувствуя кулаком блокировку чужих рук.       —«Побудь тихим для меня». — Ещё один удар, теперь он представляет, что перед ним не тренер, а садист муж.       «Я выбрал тебя потому, что ты был удобным. Так будь им». — Чимин всхлипывает и, теряя силы, расслабляет руки, нанося новый удар ладонью.       «Я люблю тебя, принцесса». — Слёзы катятся по щекам, оставляя на них мокрые дорожки, он собирает последние силы и упирается ладонями в чужое тело, намереваясь оттолкнуть врага.       Тёплые руки обвивают его, прижимая к груди, Чимин вдыхает успокаивающий запах бергамота и плачет. Он рыдает громко, иногда всхлипывая и подвывая, словно раненый зверь. Его не заботит, что вокруг есть люди, и то, как он выглядит. Омега выпускает всю свою боль и страх наружу, освобождаясь от невидимых оков.       Намджун просто стоит и держит его в объятиях, легко поглаживая по волосам. Оглядываясь по сторонам, он замечает заинтересованные взгляды тренирующихся неподалёку альф и подхватывает Чимина на руки, унося подальше от чужих глаз. Уже оказавшись за дверьми кабинета, альфа садится на диван и пытается высвободить шею из хватки маленьких, но цепких рук. Омега никак не реагирует, лишь вжимается мокрым носом в чужое плечо. Рыдания немного стихают, и теперь Чимин жалобно скулит, теряя силы от истерики.       Какое-то время альфа сидит неподвижно, давая ему возможность выплакаться, и лишь когда Чимин немного успокаивается, зовёт его по имени.       — Чимин, ты в порядке?       Сидя на диване, альфа обнимает его и слегка двигает коленями из стороны в сторону, покачивая хрупкое тело.       — Ты меня напугал, малыш. — Намджун утыкается носом в отросшие корни на макушке. — Ты…       Чимин замирает, он и сам это чувствует. Сочное яблоко разливается по кабинету, проникая в каждый уголок — ещё никогда его запах не был настолько ярким. Свежие нотки теперь играют новыми красками, в них добавился незнакомый ранее пряный аромат.       — Ты пахнешь. — Намджун делает глубокий вдох, касаясь носом его волос, а после раскатисто урчит.       Этот звук приводит омегу в чувство. Он подскакивает и ощущает, как его затылок встречается с чужим носом. Намджун морщится, прикрывая рукой ушибленную переносицу.       — Прости, я развёл тут сопли, это непрофессионально. — Чимин вытирает рукавом глаза, а потом и мокрый нос.       Всё ещё прижимая руки к лицу, альфа встаёт и вплотную подходит к смущённому подопечному.       — Ничего, тебе это было необходимо. — Намджун отнимает руки от носа, и его взгляд становится серьёзным. — Если не можешь сказать, просто кивни.       Омега вопросительно смотрит в суровое лицо снизу вверх.       — Он тебя насиловал?       Голос Намджуна бесцветный, в глубине его чёрных глаз проблёскивает искра холодной ярости, а желваки напрягаются от того, как сильно сомкнута его челюсть. Чимин ощущает трепет, когда сладкий запах густеет, заполняя собой его лёгкие, он почти удушлив и резок, в доминантных нотах прослеживается что-то животное. Словно заворожённый, он кивает, не в силах отвести глаз от чёрных омутов напротив.       — Я убью его. — Альфа с силой сжимает кулаки, его ноздри раздуваются, пропуская через себя спёртый от густого феромона воздух.       — Нас скоро разведут без моего присутствия, и, я уверен, он быстро найдёт утешение в ком-то и забудет обо мне. Возможно, он уже забыл, — Чимин пожимает плечами, но ему самому мало верится, что бывший муж оставит всё как есть.       — Он не тронет тебя, пока я рядом.       Намджун делает шаг вперёд и обвивает Чимина руками, приподнимая так, что его ноги больше не касаются пола.       — Тише, тише, здоровяк, что за нежности, — омега легонько похлопывает Намджуна по натренированным плечам, требуя отпустить его на землю.       — Просто хочу, чтобы ты знал, что ты в безопасности. — Опуская Чимина обратно, Намджун смотрит на него взглядом, полным нежности и трепета, и омега в очередной раз удивляется, как в таком большом теле может храниться по-настоящему детская доброта и наивность.       — Спасибо, хён, ты настоящий друг, — Чимин на секунду прижимается лбом к чужому плечу и, постояв так немного, отстраняется.       — Сегодня тебе лучше отдохнуть. Встретимся завтра в то же время.       Чимин кивает и устало улыбается, он и вправду чувствует себя обессиленным после продолжительной истерики. Радует только до боли знакомый и родной запах спелого яблока. Омега уже представляет, как доберется до дома и выпьет свой холодный американо, наслаждаясь оттеняющими его вкус фруктовыми нотами. Уже хватаясь за ручку кабинета, он слышит короткий оклик.       — Хэй!       Оборачиваясь, омега натыкается взглядом на довольную физиономию и уже знакомые ямочки на щеках.       — У тебя красивый цвет волос, зачем ты их вообще красишь?       Впадая в ступор, Чимин глупо хлопает глазами.       — Я… Я не знаю. Привычка? — он заканчивает предложение вопросительно, будто задаёт вопрос сам себе.       — Хм-м. Ну, до завтра, в то же время. — Альфа подходит к столу и начинает перебирать на нём бумаги.       — До завтра, хён! — Чимин машет маленькой ладонью и улыбается так, что его глаза превращаются в милые полумесяцы.       Дверь за ним закрывается, и Намджун отбрасывает бумаги в сторону, измождённо падая в рабочее кресло. Фруктовый манящий аромат окутывает его лёгким шлейфом, и альфа прикрывает глаза, наслаждаясь. Ещё будучи мальчишкой, Намджун обожал сладости, но самым любимым его лакомством было яблоко в карамели, и теперь он почти как наяву чувствует на губах сладость спелого фрукта. Игнорируя мурашки, которые бегут табуном по его телу, мужчина встаёт и открывает окно.       Зимний воздух быстро проникает в помещение, мгновенно унося яблочную свежесть с собой, и альфа ловит себя на мысли, что хотел бы наслаждаться этим запахом чуть дольше.