Imprint trouble

      — Пол Лэйхот, значит? — Саймон строго смотрел на Эшли, сидящую напротив него за столом. — Ты вообще осознаешь, что натворила? С вашего расставания с Эмбри и месяца не прошло, а ты уже разгуливаешь по резервации с другим.       Тяжело вздохнув, она перевела взгляд с раздраженного отца на дверь собственной спальни, уже двадцать раз успев пожалеть, что вообще начала этот разговор за завтраком. Но скрывать от отца правду еще дольше ей совсем не хотелось. Тот факт, что мама уже знала, что Эшли с детства была влюблена в Пола, значительно облегчал ситуацию. На протяжении всей жизни она мечтала лишь о том, чтобы быть с Полом, и сейчас играть в глупые шпионские игры, прячясь от родителей, казалось равносильно самым жестоким пыткам. Однако, стоит признаться, такой реакции от отца она не ожидала, хотя и знала, что Эмбри ему всегда нравился в качестве ее парня. Однако нельзя было сказать, что и к Полу он относился плохо, ведь все эти годы близко дружил с Джоном Лэйхотом.       — Папа, ты все не так понял, — постаралась объяснить Эшли, уставившись взглядом в гладкую поверхность обеденного стола и стараясь подобрать нужные слова. — Пол… Он…       — Я знаю о запечатлении, — перебил ее Саймон, заставляя Эшли нахмуриться. — И к Полу не имею никаких претензий и вопросов — он дал мне слово, что не станет тебя ни к чему принуждать, и даже не сомневаюсь, что он его сдержал. Меня возмущает то, как ведешь себя ты, Эшли. Сколько времени прошло с твоего расставания с Эмбри? Меньше месяца, не так ли? Когда ты вообще успела разлюбить одного и влюбиться в другого?       Частенько вспоминая и анализируя разговор отца, Джона Лэйхота и Пола у них дома, Эшли уже давно догадалась, что отец знал о существовании оборотней и запечатлении, но понятия не имела, кто ему мог об этом рассказать, ведь сам Саймон Картер оборотнем точно не являлся, не обладая никакими характерными для них признаками: на плече не было татуировки с волками, он не возвышался над остальными жителями резервации на две головы, не отличался и большой мышечной массой. К тому же, Эшли не помнила, чтобы отец хоть раз вспылил из-за какой-нибудь ерунды, хотя иногда и ругал ее за проступки или плохую успеваемость в школе по некоторым предметам.       Зная, что отец не воспримет ее отношения с Полом слишком уж хорошо, ведь с ее расставания с Эмбри и правда прошло всего ничего, Эшли все же позволила себе понадеяться, что он, зная о запечатлении, порадуется за них, забыв об условностях. Теперь же, глядя на хмурого отца, чьи темные густые брови были сведены на переносице, а уголки рта опущены, она понимала, что зря даже на мгновение допустила мысль, что он не станет ее порицать за все, что она успела натворить. И это он еще не знал всей правды, что она таила в себе долгие годы, но больше скрывать ей ничего не хотелось. Будь что будет, она слишком долго боялась последствий и прятала голову в песок, точно страус.       — Я всегда любила Пола, папа, — признание далось тяжело, но Эшли понимала, что если он узнает об этом от кого-нибудь другого, того же Эмбри, все станет только хуже. — Всегда. Только его. Так уж сложилось, что Эмбри…       Саймон не дал ей договорить, резко обрывая на полуслове. Темные глаза полыхали гневом и яростью, и, хотя Эшли знала, что он никогда не выходил из себя настолько, чтобы поднять на нее руку, ей внезапно захотелось выбежать из дома и скрыться от всего мира в крепких объятиях Пола, ведь только рядом с ним она чувствовала себя в полной безопасности. Те две недели, что они состояли в отношениях, сердце Эшли каждое мгновение трепетало от бесконечного счастья: на лице расцветала широкая улыбка от одного взгляда любимых темных глаз. Он был рядом и любил ее ничуть не меньше, чем она его, чего еще Эшли могло хотеться?       — Встречаться с одним, когда влюблена в другого! Эшли, как ты вообще до этого додумалась?       Эмма попыталась что-то сказать, но Саймон выставил руку вперед, жестом прося ее подождать. Она не любила ссоры дома и всегда старалась разрядить обстановку, но в этот раз ничего не вышло. Эшли понимала, что им нужно было все выяснить, чтобы после ей не пришлось сбегать из дома на свидания с Полом и придумывать всякую чушь, оставаясь у него с ночевкой. Ведь Ким жила в соседнем доме — как долго она смогла бы врать отцу, что остается с ночевкой у подруги? Мистер Коннвеллер, отец Ким, сдаст ее сразу же, стоит только Саймону завести разговор о дочерях, спрашивая о том, беспокоят ли их частые ночевки Ким и Эшли.       — Я понимаю, что поступала отвратительно, обманывая Эмбри, но прошлого не изменить. Пол — моя судьба, и я не полюблю больше никого другого. Никогда.       Она действительно в это верила, ведь любила его уже целых восемь лет, за это время даже не взглянув ни на кого другого. А сейчас и вовсе, когда они все выяснили, когда Пол наконец нашел в себе силы признаться, что всегда любил только ее, никаких препятствий между ними не осталось, хотя ей все еще было ужасно стыдно перед Эмбри и тем, что он вынужден наблюдать за их счастьем даже не со стороны, а находясь к ним в посредственной близости: в той же школе или дома у Сэма, где вся стая и их нареченные собирались по вечерам. Эшли скучала по общению с Эмбри, но держалась на расстоянии, понимая, что разбитому нужно было зажить, да и провоцировать Пола на скандал или сцену ревности ей совершенно не хотелось. Когда-нибудь, когда Эмбри тоже будет счастлив со своей нареченной, они смогут восстановить былую дружбу. Возможно, подобные мысли показались бы кому-нибудь другому слишком уж наивными, но Эшли и правда в это верила.       — Судьба! — фыркнул Саймон. — Что же ты раньше не думала, что он твоя судьба? Как прикажешь мне сейчас из дома выйти? А о матери своей ты подумала? Как ей Тиффани в глаза смотреть? Резервация не Нью Йорк, здесь в толпе не потеряешься, — он замолчал, мрачно смотря на дочь. — Значит так. Ты наказана: целый месяц под домашним арестом. Из школы сразу домой — никаких ночевок у Ким, никаких свиданий, никаких прогулок. За это время мы уж как-нибудь постараемся разгрести ту кучу проблем, которую ты оставила после себя.       — Но папа! За что?       Целый месяц под домашним арестом? Видеть Пола только в школе? Да отец должно быть издевается над ней? Она не сможет, нет, ее сердце просто не выдержит быть от него вдали, когда они только недавно преодолели все преграды. Сны наконец перестали донимать ее, ведь реальность оказалась гораздо лучше — они с Полом действительно были созданы друг для друга, в этом не осталось никаких сомнений, но теперь, когда отец планировал разлучить их на целый месяц, что если сновидения опять вернутся, заставляя ее видеть то, что ей так хотелось почувствовать наяву?       — Может поразмышляешь над своим поведением и начнешь думать о том, как твои решения повлияют на жизни других людей!       Встретившись взглядом с мамой, Эшли заметила как та незаметно ей кивает в сторону ее спальни, намекая, что продолжать спор сейчас не стоит и лучше переждать, пока буря утихнет, в собственной комнате. Недовольно закатив глаза, Эшли все же решила последовать совету матери и скрылась за дверью собственной комнаты. От обиды на отца и его нежелания понять ее на глаза наворачивались слезы, и она тихо всхлипнула, не желая навлекать на себя еще больший гнев отца. Мама была права — бурю лучше переждать.       «Сегодня костер, ты не забыла? Я заеду за тобой к семи»       Эшли шумно вздохнула, чертыхаясь. Ну вот и что ей ему ответить? Насколько глупо она будет выглядеть, если скажет Полу, что прийти на костер не сможет, потому что отец посадил ее под домашний арест на целый месяц? Да и из-за чего? В конце концов, ее личная жизнь — это ее дело, какое право отец имел вмешиваться? Что за одержимость чужим мнением — на дворе в конце-то концов двадцать первый век. Какие глупости! Как мама будет смотреть в глаза Тиффани? Словно Эшли и Эмбри первая пара, живущая в одном городе, которые расстались. Не всем же, как Каллену, бежать из штата, только чтобы не видеть бывшую девушку каждый день.       «Я под домашним арестом, Пол. Так что, повеселитесь там без меня»       Отправив сообщение, Эшли забарабанила пальцами по прикроватному столику, гипнотизируя взглядом небольшой экран телефона. Ответ не заставил себя долго ждать:       «Что-то случилось? Мне поговорить с твоими родителями?»       Эшли вздохнула. Зная вспыльчивый нрав Пола, она понимала, что это была далеко не лучшая идея. Мало ли, что сорвется с его языка в порыве гнева, а расхлебывать все потом придется ей самой. Уж лучше перетерпеть этот месяц, стиснув зубы, подождать, чтобы отец успокоился, перестав воспринимать их скорые отношения с Полом позором семьи на всю резервацию. Эшли знала, что отец отчасти прав, ведь в Ла Пуш и правда слухи расходятся со скоростью ветра, но ей слишком уж надоело жертвовать своим счастьем ради удобства других. Если ее посчитают самым ужасным человеком на всем континенте, так тому и быть.       «Не стоит, правда. Только разозлишь папу еще больше»       Отложив телефон, Эшли рухнула на постель, зарываясь лицом в подушки. Последняя неделя, проведенная с Полом, теперь казалась ей прекрасным сном, из которого ее так бессовестно вытолкнули в суровую реальность. Она так много слышала о кострах, куда допускаются только члены стаи и их нареченные, и так хотела туда попасть, и сейчас ей было до слез обидно, что отец запретил ей проводить время с Полом за пределами школы.       «Все ведь только недавно наладилось… Неужели нам снова что-то мешает?»       На душе внезапно стало безумно грустно, и ее окутало чувство безысходности, хотя разум подсказывал, что отец рано или поздно остынет и смирится со всей этой историей. Эшли понимала, ей некого винить кроме себя, ведь если бы она еще в средней школе набралась смелости и сделала первый шаг, возможно сейчас все не было так сложно и запутано. Саймон не злился бы на нее, она бы не поссорилась с Эмбри, честно ответив ему после танцев, что видит в нем только друга. Задетое эго давно бы излечилось, и сейчас они могли бы быть даже друзьями. Теперь же череда неверно принятых решений привела к тому, что Эшли не могла полностью насладиться своими отношениями с парнем, которого так сильно любила.       «Что случилось, подруга? Пол сказал, ты не придешь на костер»       Увидев сообщение от Ким, Эшли протерла глаза, стирая скопившиеся в уголках глаз слезинки.       «Меня наказал папа из-за всей этой истории с Эмбри и Полом. Так что, повеселитесь там без меня»       «Мистер Картер рано или поздно примет произошедшее и ваши отношения, не переживай. Хочешь, я приду к тебе?»       Конечно, Эшли совсем не хотелось оставаться одной, но нарушать планы подруги, желавшей провести время со своим парнем и прожужжавшей ей об этом все уши накануне, просто потому, что ее наказали, она не могла. Эгоисткой Эшли не была никогда.       «Не стоит, Кимми. Все в порядке»       Она могла бы без труда сбежать через окно собственной спальни, выходившее на задний двор, заперев дверь изнутри, и вряд ли родители хватятся ее до самого утра, однако рисковать ей все же не хотелось. Отец все же мог войти к ней в комнату в любую секунду, посчитав, что сказал не все, что хотел. Думать о том, что он предпримет, если он не застанет наказанную им дочь в ее комнате, думать не хотелось.       Все его возмущения Эшли пропустила мимо ушей: в словах отца она не услышала ничего такого, чего бы не сказала за последние годы себе сама — она и без него прекрасно понимала, что поступила неправильно по отношению к Эмбри, но ведь она уже извинилась. Что до мнения окружающих и взглядов, полных осуждения, так не могла же она расплачиваться целую вечность за одну свою ошибку, совершенную в детстве? Эшли сейчас волновало совсем другое: откуда отец знал о существовании оборотней, не будучи таковым? Уж в том, что ее отец являлся простым смертным, Эшли не сомневалась. Как и в том, что сейчас он точно не ответит на ее вопросы, лишь смерит ее строгим взглядом и отправит обратно в комнату. Решив, что спросит у Пола, прийдя в понедельник в школу, она, тяжело вздохнув, устало прикрыла глаза.       И даже при том, что она не смогла пойти на костер с Полом, Эшли все равно чувствовала себя немного лучше, чем раньше. По крайней мере, сейчас между ними не осталось никаких тайн и недомолвок — это успокаивало. Она целиком и полностью принадлежала Полу, а он ей. Эшли никогда раньше не думала о том, что могла бы принадлежать другому человеку — еще несколько месяцев назад, даже будучи в отношениях с Эмбри, она даже и не представляла, каково это.       Тихий стук в окно заставил ее вздрогнуть и повернуть голову в поисках источника звука. Однако задернутые шторы мешали ей рассмотреть незваного гостя, и Эшли пришлось нехотя подняться с кровати и подойти ближе. За окном, где, к счастью, в кои-то веки не лил дождь, стоял Пол Лэйхот собственной персоной. Расплывшись в широкой улыбке, Эшли ловким движением бесшумно отдернула шторы и открыла окно, впуская Пола в свою спальню. Эти ночные свидания в ее комнате начали становиться их доброй традицией, и Эшли была этому только рада.       — Что ты здесь делаешь? — спросила она, едва он очутился в ее комнате, закрывая окно. — Если папа тебя тут застанет…       — Он злится на тебя, а не на меня, Эшли, — ответил Пол, игриво улыбнувшись, когда она шлепнула его по руке. — Саймон ведь близкий друг моего отца, я знаю, что он злится из-за всей этой ситуации с Коллом.       — Саймон ведь друг моего отца, — беззлобно передразнила его Эшли.       «А почему я вообще начала встречаться с Коллом, не подскажешь?» — хотела добавить она, но вовремя прикусила язык, вспомнив про волчью телепатию. Еще не хватало, чтобы Эмбри, услышав их разговор в мыслях Пола, обиделся на нее еще сильнее. Эшли раздражал этот побочный эффект обращения даже больше, чем запечатление. Теперь приходилось контролировать каждое слово, которое она говорила при нем в адрес любого члена стаи и их нареченных. Конфликтовать с теми, кого Пол считал семьей, а сама Эшли друзьями, не хотелось совершенно.       — Я поговорю с ним завтра, не переживай, — прошептал он, заключая ее в крепкие объятия.       Эшли, поднявшись на носочки, уткнулась носом в его сильную шею, вдыхая полной грудью ставший за короткое время родным запах Пола. Он обхватил ее хрупкое тело своими сильными руками, прижимая ближе. Она чувствовала его горячее дыхание на своей шее, от чего чувствительная кожа покрывалась предательскими мурашками, выдававшими ее эмоции. Эшли чувствовала, как он улыбался, покрывая ее кожу влажными поцелуями, от которой она плавилась в его руках, подставляясь под его дразнящие прикосновения.       Стоило Эшли поднять голову и взглянуть на него, как горячие губы Пола тут же завладели ее, целуя настойчиво, жадно, страстно. На короткое мгновение из ее головы вылетели события вечера, разговор с отцом — все, о чем она могла думать, это губы и руки Пола, взявшие ее в свой плен без право на сопротивление. С губ Эшли сорвался высокий стон, показавшийся ей слишком громким в звенящей тишине спящего дома и подействовавший на нее отрезвляюще.       — Пол, подожди, — она слегка оттолкнула его, тихо вздыхая. — Родители в соседней комнате. Вдруг услышат.       — Они спят, — хитро ухмыльнулся Пол, вновь заключая ее в объятия и жарко целуя в шею.       На мгновение ее решимость дрогнула, и Эшли чуть было не растаяла, сдаваясь его напору, но понимание, что через слишком уж тонкие стены дома родители и правда могли услышать ее стоны, которые она не могла сдерживать, когда Пол ласкал ее, заставило ее вновь отойти от него на пару шагов, качая головой. Если бы не запечатление, ей было бы куда тяжелее ему отказывать, ведь страх, что он рассердится из-за ее отказа, не отпускал бы ее ни на мгновение. Но их связывало нечто более серьезное, чем простое подростковое влечение в отличие от большинства их ровесников, и это позволяло Эшли не опасаться, что он оставит нее из-за отказа.       — У них очень чуткий сон, — заметила Эшли, ловко выбираясь из его рук и отходя на небольшое расстояние. — Так что, прости, милый, но сегодня тебе ничего не светит.       Усмехнувшись, Пол разлегся на ее кровати, хлопая рукой по одеялу, молча прося ее лечь рядом. Эшли не нужно было долго уговаривать: уже в следующее мгновение она удобно устроилась возле него, обнимая его сильный торс одной рукой и утыкаясь носом в шею. От Пола пахло костром и хвоей, что вовсе не вызвало удивления, учитывая, сколько времени он проводил на дежурствах в лесу. Рядом с ним на душе воцарился покой.       Эшли понятия не имела, сколько они так пролежали, как вдруг Пол заговорил:       — Может это даже и хорошо, что ты большую часть времени будешь дома. Обстановка в городе сейчас нехорошая — парочка вампиров повадились заходить на нашу территорию, и мы не понимаем, что им нужно.       Вампиры? Только этого не хватало помимо всего прочего. Эшли никогда не сталкивалась с Калленами, но все легенды, слухи, детские страшилки и фильмы ужасов ни капли не обнадеживали. Кровопийцы находились в непосредственной близости от них, а Полу и вовсе приходилось рисковать жизнью, чтобы обеспечить безопасность другим. За себя Эшли почти не переживала — он найдет способ защитить ее в любой ситуации, но кто защитит самого Пола от жутких убийц, питающихся человеческой кровью?       — Пол, умоляю, будь осторожен, прошу тебя.       Ее голос дрожал, а ком в горле еще больше усугублял ситуацию, не позволяя голосу звучать твердо. Эшли не хотела, чтобы он знал, как сильно она за него переживает, ведь на его плечи и так свалился груз ответственности за всю резервацию, но Пол, кажется, все понял и без слов.       Перевернув их так, что теперь он нависал над ней, упираясь локтями в кровать, Пол поцеловал ее, влажно, жадно, даже не стараясь быть нежным и осторожным — эту ступень они прошли очень быстро, но не то чтобы Эшли жаловалась. Целуя ее со всей страстью, на которую только был способен, Пол словно заявлял на нее свои права, хотя они оба и понимали, что она отдала ему свое сердце много лет назад — в тот самый день, когда увидела впервые. Их души давно знали, что им суждено было быть вместе, не понимали этого лишь сами Эшли с Полом.       Он целовал ее нежную кожу ее шеи, покусывая кожу и тут же зализывая укус, и Эшли пришлось зажать рот ладонью, чтобы не разбудить всю округу своими стонами. Она чувствовала жар его тела, окутавший ее всю, ощущала, как внизу живота сжался тугой узел, заставляя ее дрожать от возбуждения и желания.       — Я люблю тебя, Эшли Картер. Безумно люблю, — прошептал он, оставляя влажный поцелуй чуть ниже яремной впадины. — Ты только моя, слышишь? Моя.       Все, как в ее снах: те же чувства, тот же жар, разливающийся по телу, только на яву все ощущалось все в миллион раз ярче, тело выгибалось ему навстречу, подставляясь под ласки, желая продлить этот миг. Месяц назад Эшли даже в самых смелых фантазиях не могла представить, что ее мечты когда-нибудь сбудутся, да еще и так, как она даже представить себе не могла. Пол не просто влюбился в нее или запечатлелся, он любил ее всю жизнь, как и она его. Разве могло быть что-то прекрасней?       — Собственник, — усмехнулась Эшли, и тут же задохнулась собственным стоном, когда почувствовала его пальцы там, где больше всего в нем нуждалась.       Он дразнил ее легкими, едва ощутимыми прикосновениями, сводя с ума, заставляя шептать его имя точно в бреду. В голове не осталось ничего кроме его имени и слов любви, которые срывались с ее губ, и Эшли даже не пыталась их сдержать.       — Скажи это. Скажи, — жаркий шепот возле уха, и дрожь снова проходит по всему телу.       — Я твоя, Пол. Только твоя.       Они старательно избегали темы запечатления, делая вид, что его и вовсе не существовало — просто они, влюбленные с детства, наконец признались друг другу в любви и начали встречаться. Эшли все еще не могла понять, как Ким так спокойно приняла тот факт, что только волчьи гены заставили Джареда обратить на нее внимание и влюбиться. Она бы не смогла принять такой расклад, ни за что бы не смогла, как бы сильно ни любила Пола, как бы отчаянно ни желала с ним быть. В первую очередь, из-за несправедливости по отношению к нему. Но с Ким она об этом больше не заговаривала, не желая с ней ссориться.       С Джейкобом с Квилом она в школе сталкивалась крайне редко, по большей части намеренно их избегая. Точно также поступал и Эмбри, молча ожидая, когда эти двое обратятся в волков и присоединятся к стае, однако, если для него это значило воссоединение с друзьями, то Эшли знала, что осуждающих взглядов станет больше втрое. Они и так сердито посматривали на нее на общих занятиях, однако молчали, по ее мнению, из-за того, что и сами сейчас не общались с Эмбри. А стоит им помириться, как в ее жизни настанут не самые веселые деньки.       — Привет, — Эшли вздрогнула, услышав знакомый голос. — Слышал, ты под домашним арестом.       Эмбри так спокойно занял свое место возле нее, словно не было их расставания и ссоры и того прожигающего взгляда на парковке в школьном дворе, которым он окинул ее, когда застал их с Полом обнимающихся, тоже. Он смотрел на нее так, словно они до сих пор были друзьями, если не чем-то ближе, и Эшли снова почувствовала, как извинения готовы сорваться с языка, но все же сдержалась. В конце концов, она ведь никого не убила. Хотя, если вериль Шекспиру, любовь зачастую приводит к трагедиям.       — Ким проболталась или волчья телепатия? — усмехнувшись, поинтересовалась Эшли.       — Волчий слух, — ответил он, усмехнувшись. — Я услышал, когда Ким говорила об этом Лэй… твоему парню.       Последние слова Эмбри произнес, скривишись, точно проглотил самый кислый лимон на свете. Эшли тяжело вздохнула, так как слышала об их постоянных ссорах и драках, Леа рассказала ей об этом, и в ее голосе слышалось явное недовольство и толика обвинения. Сэм запретил им ругаться и переходить на личности и семью, но надолго ли хватит их обоих, учитывая взрывной характер Пола? Если Эмбри хоть словом или взглядом спровоцирует его, беды не миновать.       — Эм…       — Все в порядке, Эшли. Нам всем нужно к этому привыкнуть. Конечно, ему даже не придется прилагать никаких усилий — единственный победитель в сложившейся ситуации.       Эшли не считала их глупый любовный треугольник пресловутым соревнованием, в котором были победители и проигравшие. Учитывая страх, который она испытывала с того самого дня, как Пол рассказал ей о вампирах, чаще, чем хотелось бы, появлявшихся на территории Форкса и Ла Пуш, Эшли считала, что любовь между ней и Полом и между Сэмом и Леа являлась не победой или удачей, а огромной ответственностью и даже опасностью. Если погибнет кто-нибудь из стаи, Эшли будет плохо и грустно, она будет страдать и плакать, но если что-то случится с Полом… Ее сердце воспримет это как причину для того, чтобы перестать биться.       — Ты не прав, Эм. Когда сам влюбишься, по-настоящему, взаимно, ты поймешь, что так и должно было быть.       Эмбри мрачно усмехнулся, качая головой.        — Мама о тебе спрашивала вчера.       Эшли замерла. Тиффани... Конечно, до нее уже дошли слухи о них с Полом. Женщина, которая любила ее, мечтала об их с Эмбри свадьбе, радуясь, что сын нашел себе хорошую девушку, теперь наверняка ненавидела ее всем сердцем.        Пожалуй, обращение далось Эмбри куда тяжелее, чем всем остальным, ведь ему открылась слишком тяжелая правда, с который далеко не каждый был способен смириться. Эшли бы не смогла, сил бы не хватило. Ей хотелось его поддержать, сказать, что все будет хорошо, но она молчала, зная, что он все равно не поверит.  Она потеряла свое право находиться рядом, когда ему было плохо, и лишь надеялась, что когда-нибудь они снова смогут стать друзьями.       «Хоть бы он запечатлелся побыстрее»