Колдовство и Языки Пламени

Гриффин проснулась в объятиях Валтора в холодном поту. Сердце колотилось, как от быстрого бега, она задыхалась, хватаясь за шею, будто это могло ей помочь. Ужас не отпускал её некоторое время, пока сонное сознание полностью не пробудилась и ведьма не обрела контроль над собственным телом. Сама достоверно не зная, что произошло, она невольно уткнулась взглядом в ещё дремавшего Валтора. Маг, должно быть, был сильно измотан, раз, несмотря на её ночные похождения, всё равно просыпался позже неё. Ведьма потянулась за стаканом на прикроватной тумбочке, но скользкие от холодного пота пальцы не смогли его удержать. Маг пробудился от грохота.  — Выглядишь неважно, — было первым, что он произнёс, лениво переворачиваясь на другой бок.  За окном алело полуденное солнце, окрашивая небо в пурпурно-кровавый цвет. Женщина небрежным колдовством задёрнула плотные шторы, чтобы скрыть комнату от пронзительного света. Голова и так раскалывалась от нехватки сна. Сколько она спала? Судя по ноющей боли в висках — недостаточно. На её фоне блаженно нежащийся в объятиях чёрных простыней Валтор выглядел до раздражения отдохнувшим. Гриффин поймала себя на мысли, как же сильно хотелось ударить его по спине. Вместо этого, поборов беспочвенную обиду, девушка поспешила скорее укутаться в бархатный халат. День давно пора было начинать. — Поздно вечером наставницы хотят нас с тобой видеть, — протянул Валтор, с усилием отрывая себя от тёплой постели. — Куда ты так торопишься, милая?  — Тебе всё слишком легко даётся, тебе не понять, — сказала ведьма, скрываясь за дверью в ванной комнате. — Я буду тренироваться. Что, кстати, от нас хотят?  — Мне почём знать, — туго ответил маг, уткнувшись носом в подушку. — Более вероятно, что какую-то ерунду. Вчера Белладонна обещала мне личное испытание. Полагаю, что-то на эту тему.  — Испытание?  Гриффин уже почти закончила приводить себя в порядок. Она вышла из ванной комнаты, облачённая в приталенное платье графитового цвета, надевая пару аметистовых серег. Её длинные шелковистые волосы были забраны в сложную причёску.  — Для кого ты так прихорашиваешься, Гриффин?  — Для тебя, мой дорогой будущий владыка Разрушения. — Лесть тебе не поможет, если я застану тебя в объятиях другого мужчины.  — О, она мне всегда поможет! Ведьма подошла ближе, нагнулась над магом и оставила горячий поцелуй на его губах. Он был на вкус, как спелая вишня, пьянящий с лёгкой горчинкой, заставлявший желать большего. Маг потянулся вслед за Гриффин, но ей нужно было уходить.  — Не проводи целый день в постели, скучая по мне, — подшутила Гриффин и скрылась за дубовой дверью.  Ведьма ушла делать что-то важное, Валтор и не сомневался. Прародительницы вечно давали ей сотню поручений то ли, чтобы показать Гриффин её место, то ли, чтобы испытать дух. Но бывали дни, когда она полностью растворялась в веренице дел, не забывая ещё выкроить время на тренировки и учёбу. В такие дни они если и виделись, то только глубокой ночью. Что давало ведьме столько сил был упорной? Гриффин сказала, что ему всё слишком легко даётся, поэтому он и не знает, что такое упорство. И она была права. Валтор появился на свет с силой темного Пламени Дракона, кто мог сравниться с ним по силам? Разве что прародительницы и сам лорд Даркар! Маг закрыл глаза, поневоле удаляясь в объятия далекого прошлого, когда он только появился на свет, — но точнее, — когда он впервые осознал мир вокруг себя.  Маг помнил, что тело, в котором он пробудился, принадлежало кому-то другому до него, и того ребёнка убили, чтобы «поселить» искру драконьего пламени в оставшийся ни мертвый, ни живой сосуд. Когда он открыл глаза, то сразу оказался шестилетним мальчишкой. Первое воспоминание. Он стоял перед лордом Даркаром, как стриженый пудель, и ведьмы, требующие звать себя матерями, — он тогда даже не знал это слово! — демонстрировали его своему владыке. Первое пламя на ладони. Нестабильное, горячее, но такое, что на коже не оставляло и следа. Почему-то он знал, что это пламя опасно, но его не боялся. Лорд остался доволен. Мальчонке позволили жить. С тех давних пор матери дали ему однозначно понять: он не живой, он не мёртвый, он огонь, а огонь в магической вселенной вечен. Закрывая глаза и оставаясь наедине с собой маг задавался вопросом, а правда ли внутри этого когда-то казавшегося пустым тела, нет больше его истинного обладателя? Боль в груди, которую Валтор не хотел принимать, как свою, изредка накатывала волнами и могла принадлежать тому мальчишке, которого убили, — изъяли из собственного тела и выбросили, — чтобы дать искре пламени обрести плоть и кровь. Ощущение реальности происходящего терялось. Валтор сжал кулаки, чувствуя как сердце гоняет кровь по жилам. Он настоящий. — Но не один, — нечто усмехнулось глубоко внутри его сознания; вместе с тем голос, похожий на тот, каким говорил сам Валтор, но какой-то иной, раздавался буквально под ухом.  Маг открыл глаза. Комната Гриффин была привычно пуста. Солнце алой позолотой стучалось в окно через приоткрытые занавески, ложась длинными вертикальными линиями на рабочий стол, заваленный чертежами с печатями и книгами, и каменный пол с причудливым мрачным узором. Валтор мог поклясться, что он не спал и ему не послышалось. И разве Гриффин уходя не зашторивала окна наглухо?  — Лучше не играй со мной, — потребовал маг, доставая из тайника ведьмы пару серебряных клинков и поднимаясь с кровати.  Валтор резко завернул в ванную комнату, но его встречали лишь горой сваленные принадлежности Гриффин и собственное отражение в зеркале. Напуганное. Это был страх перед неизвестностью. Перед тем, что может поджидать во тьме, но ты никогда точно не знаешь, когда и в какой форме оно проявит себя. Валтор вернулся в комнату и ударил кулаком по спинке кресла, пуская энергетическую волну по всему помещению. Листы бумаги подлетели, балдахин качнулся, из-под кровати выбило пару забытых Гриффин чёрных туфель, а окна распахнулись настежь. Тень мелькнула позади занавески у выхода на открытый балкон.  — Попался. Прошептал Валтор, подкрадываясь к балконной двери. Резкий выпад, но там р никого не оказалось. Только изуродованная птица с пылающими, словно огонь, глазами рявкнула на него совсем не птичьим возгласом и вспорхнула на гниющих крыльях, как-то умудрившись удержаться в полёте, пока не приземлилась на балконе на противоположной стороне. Тварь снова издала протяжный вой, сотрясая тишину в колодце из каменных стен. Валтор опустил руки. Кого он пытался поймать? Собственную тень? Возможно, Гриффин была права, и маг слишком долго слонялся без дела. Он вернул зачарованные клинки назад в тайник, убрался из покоев ведьмы и направился в свои, чтобы привести себя в порядок перед встречей с Прародительницами. Меньшее, что он хотел, это чтобы матери заметили его невнятное состояние, название которому маг пока и сам мог с трудом подыскать.  С наступлением заката небо окрасилось в кровавое месиво на западе, а с востока неумолимым холодом спешила фиолетовая синева, подгоняемая свинцом напитанных влагой туч. За окном уже начинало накрапывать, и крохотные капли застывали на витражных окнах кабинета собраний, отражая сверкающие время от времени молнии. Гриффин и Валтор уже прибыли. Несколько других сподвижниц и колдунов также занимали свои места, с важным видом ведя пустые диалоги, будто намеренно игнорируя присутствие ведьмы и мага. Когда белые цепи молний озарили скрывшиеся в чёрном тумане пики дозорных башен, двери распахнулись и в зал царственно вошли прародительницы. Женщины заняли свои места во главе шестигранного стола. Вид Тхармы сегодняшним вечером был ещё более взбалмошным, — погода брала своё и распаляла её и без того неспокойный нрав. Копна волос беспорядочными кудрями наплывала почти на половину её по-аристократическому худого лица. Рубины сверкали в диадеме, одетой почти задом наперёд. Лилис наградила всех присутствовавших высокомерным взглядом, загодя говорящим, что они все и всё сделали не так, как следовало. Она убрала прядь шелковистых графитовых волос за ухо, открывая серьги, украшенные чёрным нефритом. Декольте её блузы было отделано нитями состаренного серебра, повторяющими оттенок броши на небрежно накинутом на острые плечи пиджаке. Но как эксцентрично и элегантно не выглядели бы сёстры, венцом коллекции этого трио была как всегда Белладонна. Длинное платье в пол с подолом переливалось атласными бликами цвета безлунной ночи. Яркие, как и соколиные глаза самой ведьмы, алмазы сверкали в её массивном колье, а самый крупный бриллиант утопал в пышном декольте обладательницы вечной молодости. Вечной красоты. Все замерли, но едва от эстетического восхищения. Лишь от животного страха, сдавившего самую глотку, не дававшего сделать и вдоха. — Лорд хочет, чтобы мы выдвигались, — забросила Белладонна уловку, давая своим подчинённым поразмыслить. — Догадываетесь, о чём речь? Они не решались заговорить.  — Какие вы непроходимые тупицы. Лилис, расскажи этим никчёным тварям, что от нас хочет всемогущий Даркар.  Сестра повела бровью. Глаза блеснули из-под широких полей шляпы, как она подняла подбородок выше и придвинулась к столу, складывая перед собой в замок изящные длинные пальцы с крупными кольцами. — В обороне Домино была найдена брешь. Лорд Даркар хочет, чтобы мы нанесли атаку не позднее завершения сто семьдесят девятого огненного цикла, а это через шесть дней.  — Владыка торопит нас! — словно расстроенная скрипка, прокричала Тхарма, откидываясь, чуть не падая, на спину стула. — Но это не значит, что сжатые сроки можно использовать, как оправдание провала, — невозмутимо продолжила Лилис. — Лучшего шанса уничтожить Сердце Дракона у нас не представится. Когда умрёт хранительница Элония, тогда Владыка сможет подчинить себе всё магическое измерение. — Домино ждут кровавые времена, — посмеялась Белладонна. — Валтор, ты исполнишь своё предназначение, для чего мы тебя создали. Убьёшь хранительницу огня дракона Элонию. И когда её прах развеется по ветру, нас будут ждать долгие годы беззакония.  С ледяным блеском перед всеми присутствующими появились свитки с печатью лорда Даркара. Валтор был первым, кто бесцеремонно сорвал её, чтобы посмотреть на его позицию в этом опасном деле. Убийство Элонии. Там же, где-то между строками, поясняющими тонкости планировки тронного зала, был и её портрет. Удивительно красивое лицо со слегка задранным кончиком носа и округлыми щеками. Её лазурные глаза без сомнения должны были покорять народ Домино своим кристальным блеском, искренностью и верой в победу. Она символ, — подумал про себя маг, — но и оружие. Обрывать жизни ему приходилось с завидной регулярностью, но готовиться к этому вот так, наставляя мишень на спину малознакомой женщины, — для Валтора это было в новинку. Он невольно покосился на свиток Гриффин, но та его не торопилась разворачивать.  — У Элонии есть наследница. Принцесса Марион, — продолжала Лилис. — Убить без колебаний и голову доставить владыке. Короля Адриана взять в плен. Остальное прочтёте в своих указаниях. Перед тем, как выдвинуться на Домино, мы отправимся в замок Феникса за подкреплением. Мы рассчитываем на то, что вы проявите себя достойно, — дополнила Лилис. — Все вы.  — Вопросы!?  Расхохоталась Тхарма, но вопросы ожидаемо не последовали. По рядам прошло заметное напряжение, которое не спало даже после того, как прародительницы покинули кабинет собраний. Ведьмы и колдуны стали расходиться, шепотом обсуждая абсурдность подобной спешки.  — Армия Даркара расхлябанная, — не забывала отметить одна сподвижница тьмы, — а они хотят, чтобы мы пошли и разгромили Домино, держащих оборону от нас не первое десятилетие!?  — Тише, — её потянула за руку в сторону тёмная фея, — а то тебя хозяйки услышат. Но вместо того, чтобы смотреть на закрытые двери, через которые парой минут назад ушли прародительницы, две колдуньи одарили опасливым взглядом Валтора и Гриффин. Пёс Белладонны и его собственная собачонка. Кабинет опустел. Гриффин не торопилась подниматься со стула, пока Валтор сам не решит уходить.  — Что у тебя?  Ведьма без слов развернула свёрток. — Я должна проникнуть во дворец в числе первых и установить Чёрный Камень Киира. — Камень Киира, — повторил маг, задумчиво. — А потом? — Охранять его. И всё, чтобы портал на Домино не закрылся для армии тьмы. По-видимому, — ведьма все же поднялась первой, — всемогущий владыка считает, что это предел моих сил. — Не думаю, что старик хотя бы лежал в сторону создания этого плана. Он просто поручил своим герцогиням и баронами составить что-то рабочее. А им дела нет до того, кто и на что способны. Я хотел взять тебя с собой на Огненную Битву, чтобы ты посмотрела, как мы ещё на шаг приблизимся к нашему могуществу. — Я бы тоже хотела это увидеть, но буду далеко. Не стоит навлекать на себя беду, покидая позицию, — она легла ему на плечи. — Но с тебя подробный рассказ, Валтор. Если ты её убьёшь, то станешь единственным живым обладателем пламени дракона.  — Звучит хорошо. Он поцеловал её руку, затем щеку и губы. Было в его движениях что-то неуверенное, что ведьма не могла ни заметить.  — Ты справишься? — Даже не спрашивай меня о таком! — он резко переменился и оттолкнул её от себя, вставая из-за стола. — Я был создан для этого момента. И я окроплю тронный зал Домино кровью королевы Элонии и её дочери. Мир ещё не скоро увидит воплощение Дракона в фее!  Он сжал кулаки.  — Как скажешь, — поспешила ретироваться ведьма. — Найди меня в моих покоях, если буду нужна. Судя по всему мы отправляемся в замок Даркара завтра на рассвете. Хочется получше выспаться.  Маг ничего не ответил, продолжив стоять в опустевшем зале совета и смотреть в одну точку перед собой. Уж Гриффин-то он что пытается этими словами доказать? И разве если он так могущественен, как говорит сам, ему вообще нужно что-то кому-то доказывать? Разве ведьмы и колдуны сами не должны пасть ниц перед его величием? Он снял перчатку и выпустил залп тёмного пламени. Окна разбились. Грохот сотряс одинокую башню. В комнату хлынул промозглый ветер с дождём. Маг стоил десяти лучших баронов тьмы лорда Даркара! И через пару дней кровью феи Элонии он высечет своё имя на стене мировой истории.