Пустое множество

«И даже сквозь время, сквозь столько лет долгой разлуки, его любвиобильное сердце хранило черты и образы друзей, как в самый первый день встречи. Даже если эти друзья давно позабыли о его существовании…»

           Старая, полу-разрушенная школа.       Крепкая лоза обвила каменные утёсы столбов и окон, штукатурка обваливалась при малейшем дуновении ветерка, всё здесь было заброшенно, забыто самим миром. Лишь время, распространившее своё могущество по всюду, не забывает об этой школе и мало-по-малу рушит её. Вот уже, совсем треснувшая от коррозий крыша, впускает внутрь последние лучики заката, теплые струйки увядающего лета. Из-за проникающего света, вся округа становится одноцветной, будто Крис погрузился в какое-то воспоминание или сон, желтые стены, желтые ржавые шкафчики – вся эта желтизна нагоняла скрипучей сердцу тоски.       Крис вздохнул про себя, так тихо и неслышно, словно стараясь не потревожить наведённый забвением антураж. Он хотел пройтись по этой памятной картотеке незамеченным, он шагал как можно тише, прислушивался к каждому новому звуку. Скрипнув дверью главного холла, в нос сразу же стрельнул запах чего-то древнего, давно забытого и нетронутого. Здесь всегда так пахло, школа была построена ещё до рождения Криса, и сквозь воспоминания запах усиливался троекратно. -Чёрт…, – прошептал он.       Он уже давно не ребёнок, да что там юнец, он был взрослым человеком со своими обязанностями и заботами. Но это короткое пребывание сняло с него добрых двадцать лет и теперь Крис начал вспоминать. Вспоминать как он, на обеденных переменах, дергал старую подружку Ноэль за косы, всячески её задевал. Он любил эту милую, хорошенькую девочку всем сердцем, но любил не алчно и сладострастно, как это чувствуют тяжело влюбленные пары, а любил долго и с тем же медленно, не спеша раскрывал свои чувства для оленёнка. Даже сейчас, спустя столько времени, он хранит эту крупицу счастья и симпатии в своём сердце, хотя Ноэль уже давно не появлялась на горизонте, и он, Крис, по глупости малолетства, забыл записать её новый номер, когда та переехала в новый город.       То ли от возраста, то ли от нахлынувшей грусти, у Криса защемило грудь и он охнул. Сделав маленькую разминку, он продолжил путь.       И здесь, и тут, и там, он бегал с ребятами на переменах, сшибал обескураженных учителей, от чего потом получал нагоняй от матери.

«Мама…»

      Школа была сильно связанна с этим семейным воспоминанием. Да, теперь его мать – Ториэль, являлась одним из миллиардов воспоминаний в голове Криса – она умерла два года тому назад. Прикованная к кровати страшной болезнью, она завещала Крису последние слова. Лежа на смертном одре, из последних сил сжимая руку парня, она проговорила: -Мы лишь воспоминания. Мы живём ради моментов. И когда ты станешь совсем уже взрослым, ты поймешь, что вся наша жизнь это большой альбом, большие мемуары, – старая коза, откашляв, продолжила, – достигнув того же возраста, что и я, ты сядешь в кресло-качалку, посмотришь в потолок и начнешь вспоминать, листать в голове эту книгу, стараясь прочувствовать каждое мгновение минувших времён… -Мама. -И ты, Крис, – она сжала руку ещё крепче, – храни меня и не забывай, никогда не забывай, прошу тебя мой мальчик. -Не забуду, – не найдя от растерянности больше слов, Крис пустил слезу. -Это всё что мне нужно было услышать…, – трясущимися губами проговорила Ториэль и отпустила руку. Ториэль заплакала. Сквозь тоскливые вздохи слёз и печали пропечатывалась радость, осознание того, что долг души выполнен и теперь она может забыться. Упасть в пучину беспамятства и бесчувствия, а говоря проще, – умереть.       Ради неё Крис приехал в этот город. После кладбища, он направился в школу и вот, стоя посреди множества знакомых дверей – он созерцает сквозь призму времени всё своё девство. Теперь он принимает слова Ториэль с большей долей чувственности и понимания. Он уже никогда более не сможет прочувствовать того завораживающего изумления при игре с друзьями, уже никогда не будет рад школьному звонку, знаменующего конец урока. Жизнь дана одна. Он никогда не будет тем глупеньким, застенчивым, маленьким Крисом. -Ториэль, мама…       Крис прошел мимо её кабинета, сегодня он достаточно прослезился на кладбище. Сквозь дыры в полу завывает ветер, пришедший холод говорит о конце лета. Скоро осень, дети пойдут в новую школу, а эта так и останется, никем не тронутая, никем не помянутая. В отличии от многих заброшенных зданий – здесь было чисто, ни мусора, ни граффити и прочих следов вандализма. На душе стало теплее, от этого приятного благовения и уважения к воспоминаниям.       Крис приоткрыл дверь, но та, сначала не поддалась. Петли с треском выходили из древесных креплений, пока дверь вовсе не рухнула наземь. Огромный столб пыли взмыл в воздух, когда она обрушилась, затем Крис вошел внутрь.       Здесь всё было как раньше…, да что мне описывать, вы прекрасно знаете, дорогие читатели, как выглядит класс Криса, разве что от моего повествования добавлю: здесь нахватало пары стульев и мелков, что так любила воровать Сьюзи. Пропажа мелков мысленно переместила его к Сьюзи, его задиристой, лиловой подруге детства. О ней сравнительно нечего говорить, девушка испарилась из жизни Криса так же быстро, как и Ноэль. Найдя новых опекунов, она уехала далеко-далеко, даже не попрощавшись. Если брать в общем, монстры начали давно покидать город, перемещаться на более дальние, восточные земли. Теперь в городе никто не проживает – это город-призрак, заселённый лишь крысами и грёзами прошлого.       «Бёрдли, Ноэль, Сьюзи…» – все они теперь вдали от Криса, забыли его, выкинули как мимолётное воспоминание юности. Лишь старая школа служит верным напоминанием о тех чудных деньках: когда коридоры были наполнены лучистом смехом детей и светом электрических ламп, когда всё казалось таким неважным и беззаботным. Только повзрослев, Крис понял стоимость своего девства и как он грубо, неаккуратно распорядился столь ценным временем. Он не мог не жить прошлым. Из всех трёх времён он символизировал прошлое, он только бы и жил этими светлыми деньками до скончания времён.       Погруженный в прострацию Крис простоял на месте с минуту, пока дальний скрип не потревожил его. Грубо вырванный из воспоминаний, парень резко обернулся, но там никого. -Что за… «Может грызуны какие-то?»       Посторонний шорох здорово напугал его, вывел из прежней, спокойной обстановки, Крис зашагал к источнику звука.       Подозрения привели Криса к библиотеке. Мрачная, окутанная тенью дверь покачивалась по своей оси, пока парень не придержал её. -Кто здесь? Ответа не последовало.       А ведь именно отсюда, пару десятков лет тому назад, он начал своё первое, поистине захватывающие приключение. Здесь он обрёл множество новых друзей и впечатлений и… …теперь это всего лишь воспоминания. Взросление малость искорежила их, но это ничего, Крис сумел сохранить в своём сердце теплоту минувших дней, и теперь стоял как вкопанный, и млел от нашедшей ностальгии. Сладость подобных чувств приводила его сердце в трепетное движение, от чего всё тело пробивала болезнетворная слабость, а на глазах наворачивались слёзы. Крис почувствовал, как горький ком печали нарастал в горле.       Он вошел, свет заката озарил комнату, здесь пахло ещё сильнее, Крис не мог понять, чем именно, но амбре стояло ужасное. Запах так мутил, что на момент парню стало плохо. Ноги подкосились, он упал и уже не мог подняться.

***

-Крис…, Крис…, прошу тебя, вставай, Крис….       Первое что он увидел, открыв глаза, это было звёздное небо. Сквозь небесную тьму проступали крапинки белых, сверкающих звезд, Крис тут же узнал этот пейзаж – это небосвод Тёмного мира! -Крис, Крис..., – голос становился всё жалобнее.       Сквозь сонную пелену Крис сначала не мог разобрать тон. Чья-то рука легонько постукивала его по щеке, мягкие подушечки пальцев гладили, проходили по гладковыбритому лицу взрослого Криса. -Вставай, ну же… -Ральзей? -Ах, Крис!       Что-то мягкое стукнуло в грудь, это была мордочка давно забытого друга – Ральзея! Пушистый маг плакал, утыкался в тело Криса как к спасательному кругу посреди бушующих волн океана, он держал его так крепко, что парень не мог продохнуть. -Ральзей, – вполголоса сказал рыцарь, – почему…, как это…       Он не мог собрать мысли. Подобный переход казался ему невозможным. Он словно проживает жизнь снова, с того самого момента, как здесь впервые очутился. Очень необычное и доселе неизведанное чувство пронзило Криса. -Я здесь, всё хорошо, я здесь с тобой, я – твой верный друг Ральзей.       Он гладил, прижимал это тело словно боялся потерять его, вновь потерять на долгие годы. Крис почувствовал, как футболка его намокает от чужих слёз. -Я не отпущу тебя, никогда-никогда-никогда, – в бреду горячки лепетал козлёнок себе под нос.       И тогда, отошедший от удивления, Крис также сильно обхватил тело своего старого друга. -Никогда, никогда не покидай меня так больше, слышишь, – Ральзей вот-вот падёт в истерику, – Крис-Крис-Крис, о боги, Крис…, мой Крис… Ты здесь, со мной...       Они плакали, кричали на весь Тёмный лес. Двадцать лет долгой разлуки выбивали из них тонны плаксивых эмоций, они не могли остановиться. Крис трогал тело козлёнка, совсем не изменившееся со времён последнего приключения, он совсем не постарел. Он ощущал, как мягка шерстка проходит сквозь пальцы, как тепло его тела заражает любвеобильными чувствами и он, с ещё большим напором, прижимает Ральзея к себе. -Никогда не забывай меня, Крис. Никогда не забывай. «Почему он говорит это, мы ведь только…» -Я навсегда, – оторвавшись, Ральзей положил ладонь на его грудь, – я навсегда останусь здесь, Крис, в твоём сердце. -Ральзей… -Передай ребятам, что я очень скучаю, – козлик перестал лить слёзы и только улыбался, улыбался мило и добродушно, как он всегда мог, – они забыли меня, совсем меня не вспоминают Крис, но я не злюсь на них, – он прислонил вторую руку, – покуда я в твоём сердце – я существую… -Ральзей! Резкая боль раздалась в пятке. Это крыса, выползшая из тьмы, кусает Криса за кожу. -Тварь! Парень дёрнул ногой – грызун убежал. Библиотека. Совсем тёмная и заброшенная. Сколько он провалялся на холодном полу – неизвестно. Парня знобило, а из глаз текли солёные, полные горечи слёзы.