Зелёный, мне твой нравился зелёный

- 1 -

«Батарея не греет, сердце больше не бьётся Упакуйте мне солнце, только чтоб не разбилось»

      Тигнари пьет остатки холодного кофе и медленно стучит кончиком карандаша по углу деревянного стола. Миллион точек никак не желают сходится в одну единственную, но мысли доктора, наоборот, натянуты, как струна: прямая, упрямая, острая, въевшаяся в подкорку. В больнице на удивление тихо, хотя в обычные дни в это время самые страшные кошмары уже должны были побеспокоить не одну живую душу. Но это не его забота.       До восхода солнца нужно перестать думать о нем. Иначе он сам сойдет с ума.       Все-таки, Тигнари не настолько умеет держать себя в руках, как всем кажется со стороны. Вот он отодвигает ящик, бросает в него грязную кружку и берет ключи.       Снова.       Грязно зеленый коридор. Три двери слева. Три двери справа. Поворот. Проход. Снова двери, тянущиеся по сторонам. На отметке «212» стук шагов затихает и остается только шум дыхания и звук ключей.       Тигнари даже не думает делать все тихо. Он резко поворачивает ключ и толкает натужно скрипящую дверь. Впрочем, будить все равно некого. Сайно сидит на краю подоконника, подобрав ноги к себе поближе, и, двумя руками вцепившись в прутья железной решетки, смотрит в окно.       Он даже не шелохнулся и не повернулся на звук: только его белые, как снег, волосы медленно съехали по плечу в такт прерывистому дыханию.       Тигнари подошел ближе, сел на кровать, с которой Сайно, как и всегда, скинул подушку и одеяло.       - Я же просил тебя этого не делать, - сухо заметил Тигнари.       Сайно даже бровью не повел, но дыхание было неспокойным.       Как врачу, тем более, выпускнику Амурты, Тигнари следовало бы взять с собой протокол, отмечая темп вдохов и выдохов, расширенные зрачки, испарину на коже, все записывать, но… Он встал с кровати и подошел к окну с другой стороны.       - Сайно, ты еще здесь?       Бывший великий генерал, словно в трансе, повернул голову на звук, но его зрение так и осталось в расфокусе. Он не видел ни с тревогой смотрящих прямо на него бирюзово-карих глаз, ни светящихся во тьме нескольких зеленых прядей волос ночного визитера, внезапно оказавшихся так близко. Не почувствовал жара прикоснувшейся к щеке ладони. Только сон. Удивительно красивый сон, где все было по-другому.

- 2 -

«Людям нельзя ни за что доверять!»

      Генерал Махаматра не привык доверять людям, и из-за этого никого не подпускал к себе ближе, чем на расстояние удара, но, почему-то, это не работало с ним. Возможно, потому, что этот странный тип больше напоминал ему пустынную лисицу, нежели человека.       - Ну, и долго ты еще будешь просто стоять?       Сайно постепенно начинал терять терпение, отчего над его плечами появились и начали кружится фиолетовые всполохи. Дурной знак. Однако этот зеленый страж даже бровью не повел.       - Я пришел, чтобы удостовериться, что лечение идет так, как надо.       Генерал вообще не понимал, почему его терпит?       - Ну? Удостоверился?       Тигнари в ответ только многозначительно хмыкнул.       Сайно ненавидел в нем эту дерзкую манеру не давать четких ответов на простые вопросы.       - Насмотрелся – проваливай.       Не успел он даже поднять руку, чтобы показать стражу, куда ему следует идти, как зеленовласка моментально оказался рядом с ним. Лицом к лицу.       - Эй, ты что…       - Стой смирно.       У его лица Тигнари тут же разжал ладонь, из которой в воздух взметнулся какой-то зеленый порошок. Сайно не успел среагировать и глубоко вдохнул, моментально закашлявшись.       - Что… ты… делаешь?       Тигнари поспешил ретироваться, подождал, пока клубы пыли осядут, и снова подошел к нему.       - Лечебный состав, - он проворно обхватил своей рукой подбородок Сайно и повертел голову сначала в одну сторону, потом в другую, затем заставил генерала открыть челюсть, получив в ответ только невнятное «бу-бу». – Ты бы дольше препирался, не давая мне это сделать. Ах, да, он еще немного парализует первое время. Но это так, к слову. Пройдет.       Генерала Махаматру так еще не унижал никто. Если бы он мог, он бы самолично запихал этому зеленобуроглазому порошок в его задний проход, чтобы его парализовало навечно, а он мог бы выебать его во все щели и проходы.       Однако все, что он мог, это беспомощно чувствовать горячие пальцы стража на своей коже. Сначала Тигнари проверил его пульс, потом пошел вверх, ощупал мышцы рук, раскрыл его одежду, коснулся груди и пошел дальше.       - Ммм!..       - Да ладно, ладно, - зеленоволосый быстро убрал руки с загорелого торса. – Больше не буду.       Когда же, наконец, действие порошка прошло, Тигнари уже и след простыл.       Сайно подумал, что ему надо пересмотреть свое жизненное кредо, добавив туда пункт про одного наглого прохвоста.

- 2 -

«Повторяю каждый день и в надежде поспать Я снова верю каждому слову»

      Впрочем, когда наступила ночь, Сайно был готов отказаться от своих слов. Его и раньше ломало, но, кажется, в этот раз все было намного хуже. Расслабленное после порошка Тигнари тело обманчиво решило, что все осталось позади. Не будет жажды, до боли тянущего чувства в каждой клеточке тела, жара в паху, от которого хочется сдирать кожу и разрывать плоть. А теперь, после того, как порошок перестал действовать, Сайно будто захлестнуло волной сильных ощущений, от которых хотелось сбежать и скрыться.       Лечение не работало. Или работало не так, как надо.       Сайно закричал.       Он не знал, как много прошло времени, насколько жалко он выглядел в позе эмбриона скукожившийся на полу. Ему было все равно.       - Сайно? Сайно! – знакомые руки обхватили генерала за плечи и несколько раз встряхнули, в надежде добиться ответа.       - Тигнари… ну ты и мразь…       - Сайно, все настолько плохо? Эй, не теряй сознание! Ответь! Что ты чувствуешь? Где болит? Сайно!       Сайно захотелось смеяться, но все, что выходило из его рта больше напоминало стоны и рваное дыхание.       Тигнари не стал дожидаться ответов, а лишь лихорадочно вспоминал обрывки той информации, которой с ним поделились предыдущие лекари и травники, соединяя с крупицами того, что узнал сам. Ему казалось, что он что-то упускает. Это не яд, это не отрава, и, если судить по симптомам, не совсем все сходится с тем, что всегда упрямо твердил, храбрясь, генерал.       Одышка, жар, реагирует на прикосновения, причем почти болезненно. Тут он заметил еще одну деталь, которую не замечал раньше. Страж готов был поклясться своим хвостом и карьерой Лесного дозорного, что у Сайно стоит. Неужели от боли? Сокращение мышц? Или с ним все случилось в процессе?       До этого все в один голос утверждали, что генерала в плену пытали, используя некие психотропные вещества, возможно, малые дозы ядов. Это сказалось на его теле, вызвав что-то, вроде приливов психосоматической боли и приступов ночной бессонницы. Сам Сайно утверждал, что ему кажется, что он горит, и, слава архонтам, хоть об этом седовласка не соврал. Что ж. Жар. Прикосновения. Эрекция. Это больше похоже на систематическое действие афродизиака, а не на яд.       Каким же Тигнари был дураком, раз не распознал это раньше. А он еще приготовил смесь на основе цветов лотоса, думая, что это хоть немного отвлечет генерала от боли. А вышло еще хуже.       - Прости, Сайно. Я не хотел…       Сайно не особо слышал, что говорит ему Тигнари. В его голове шумела кровь, которая, казалось, раздирала его кровеносные сосуды на части.       Из горла снова вырвался полустон.       Зеленый страж, отложив думы о последствиях на потом, положил свою руку на промежность Сайно, отчего тот даже через одежду почувствовал, как молнии прошивают его насквозь. Тигнари не стал ничего объяснять. Он решил взять вину на себя.       Руки сами нашли повязки на одежде Сайно и стянули ее, бросив рядом невнятным комком.       Благо, сейчас, кроме них двоих, в доме генерала никого не было. Сайно не любил лишний официоз, предпочитая обходится без слуг и охраны, которых легко обнаружить.       Тигнари обхватил член Сайно рукой и медленно, стараясь не выбить последний дух из изнывающего тела, провел от головки до основания.       Сайно резко открыл глаза и, хоть его взгляд был мутным, он в удивлении уставился на стража. Тот сделал еще движение, отчего спина Махаматры выгнулась, а голова запрокинулась назад.       На полу было продолжать опасно, но Тигнари не знал, сумеет ли нормально донести Сайно до кровати. Он поискал взглядом что-то, что можно было бы подложить под спину, но не нашел.       Одной рукой продолжая медленно водить по возбужденной плоти, он снял с себя рубашку, подтянул комок одежды Сайно и положил все это под спину генерала. Тот, будто бы на минуту почувствовав облегчение, сам потянулся вверх по ладони и пальцам Тигнари. Страж не остался в долгу.       Из-за того, что теперь Сайно действовал вместе с ним, Тигнари стало проще доставить ему наслаждение. Темп ускорялся и замедлялся, ровно как приходило в норму и ускорялось, раздаваясь стонами по комнате, дыхание двух мужчин. Казалось, что тут происходит нечто большее, чем устранение последствий допущенных ошибок. В комнате пахло грозой, нарастающим напряжением, потом и травой. Тигнари не заметил, когда Сайно излился в его руках. Только когда его собственное сердце перестало бешено стучать, а рука, которая держала его собственный член, тоже стала мокрой от спермы, он расфокусированным взглядом поймал образ уснувшего мужчины и его растрепанных белых волос.       Тигнари накрыл Сайно одеялом, стянутым с кровати, предварительно обтерев влажной тряпкой себя и его.       Он еще раз очень серьезно поговорит с лекарями и пересмотрит дело, которое дали ему матры. Поговорит он и с Сайно, когда он проснется, без обиняков, выслушав его объяснения от и до, а после они вместе найдут того, кто незаметно отравлял Сайно афродизиаком в катастрофических дозах.       А пока пусть генерал поспит.       - Тигнари, не уходи…

- 1 -

«Зелёный, мне твой нравился зелёный»

      Это произошло снова.       Тигнари каждой клеточкой своего тела, каждой клеткой отравленного кофеином мозга понимал, что поступает неправильно. Но вот он снова держит Сайно в своих объятиях, и на их телах мокрыми сгустками остается засыхать белесая жидкость.       Он отнюдь не зеленый страж, а Сайно не бравый генерал, опоенный тем, что заставляет его желать чужой близости. Все это не более, чем фантазии больного сознания, приправленные нарушениями вегетативной нервной системы, ПТСР и шизофренией.       Но почему от одних только слов Тигнари готов перечеркнуть все, что он имеет, все, что мог бы иметь:       - Зеленые… мне так нравятся...       Хватило одних только слов.