Зелёный, мне твой нравился зелёный

- 0,5 -

«Листья падают, листья гниют»

      Кажется, это началось еще тогда, когда папка с именем Сайно с размаху опустилась к нему на стол. За окном была промозглая осень, беспрестанно лил дождь, иногда дело доходило до грозы и ливня, от которого волосы стояли дыбом, а настроение катилось в пропасть. Именно в такую погоду в больницу имени Гандхарва поступил новый пациент.       У него было все по списку, кроме фамилии. Впрочем, Тигнари это не удивило. Он сам обходился без нее. А вот всего остального мужчина не ожидал. Шизофрения, которая проявлялась в полной перестройке личности; нарушения дыхания и сна, и, как следствие и причина - нарушения в работе нервной системы.... По показаниям знакомых, которые в деле фигурировали без лиц и опознавательных знаков, Сайно сильно изменился с тех пор, как однажды пропал в пустыне во времена экспедиции, организованной его исследовательской группой. Вот только все это было ложью, ведь под этой легендой под грифом «совершенно секретно» была также запись о том, что экспедиция представляла собой разведывательную вылазку на вражескую территорию, замаскированную под миссию доброй воли природоохранных служб. Сайно, бывший командиром отряда под кодовым названием «Матра», был взят в плен и, после трехмесячного пребывания в нем, получив ПТСР и приобретенные нарушения нервной системы, проявляющиеся в отказе органов дыхания, тревожном расстройстве и панических атаках, начал медленно сходить с ума. Подробности не приводились.       Тигнари не любил работать с бывшими военными, а тем более, иметь дело с секретами служб, названия которых не помещались в одну строку, но он сам подписался под этими бумагами, поэтому просто поставил печать и разрешил заселение пациента в палату под номером «212» под свою ответственность.       Каким бы ни был человек, а Тигнари был врачом до мозга костей, и если уж ему поручили пациента, отказаться было выше его воли.       На первый взгляд с пациентом было все в порядке. Он был тихим, спокойным, вполне адекватно реагировал на простые тесты, не проявлял ненужной агрессии и не отказывался от обследований и назначенных лекарств. В первые недели капитан «Матр», казалось, даже не знает всех перечисленных в его деле симптомов, что для легенды казалось провальным, а для врача подозрительным от слова совсем. Пациент максимум жаловался на одышку и плохой сон.       Тигнари находил всему логичное объяснение. Одышка – из-за постоянных занятий тренировками в комнате во внеобследовательные часы, а плохой сон – сменой обстановки, климата и условий содержания. Ввиду небуйного поведения, Тигнари под свою ответственность через две с половиной недели заточения разрешил Сайно совершать прогулки по внутреннему двору.       И вот тут-то случилось непредвиденное.       Тигнари так и не успел дописать заключение о здоровье пациента из палаты «212», как раздался тревожный сигнал с камер внутреннего двора психиатрической больницы.       На улице шел дождь. Листья уже облетели и гнили.       Когда Тигнари вылетел во двор, он не обратил внимание ни на ливень, ни на что другое. Он видел только Сайно, корчившегося на грязно-бурой траве и бормотавшего что-то про то, чтобы они перестали, об экспериментах, Малой властительнице Кусанали, Академии, похитителях снов, мудрецах, Фатуи, разрушении мира и про лесного стража, который должен был сделать хоть что-нибудь… Хоть что-нибудь...       После того инцидента Тигнари выкинул все свои бумаги в мусорное ведро. Он решил, что начнет все с начала.       Первое, что мужчина узнал, это то, что реальность Сайно воспринимает по-другому. Во-первых, не было никакой другой личности Сайно, которая жила бы в мире грез. Он сам спокойно переключался с реальности на галлюцинацию, где все, что его окружало, напоминало архитектуру Марокко, индийской сказки на ночь или бесконечности пустынных дюн, утопающих в обжигающем солнце. Здесь он имел титул Генерала Махаматры, статус, положение в обществе. Неосознанно Сайно рукой всегда пытался найти что-то неосязаемое. Когда Тигнари спросил его об этом, тот в свойственной ему немного саркастичной, но размеренной манере, покрутил пальцем у виска, и сказал, чтоб Тигнари не издевался над ним. Это не смешно. Но мужчина и не издевался. Путем проб и ошибок Тигнари удалось узнать, что то, что Сайно иногда брал в свои руки, являлось глазом Бога, и что у него он тоже есть.       - Зелёный, мне твой нравится зелёный, хотя я на свой фиолетовый не жалуюсь тоже.       - Приятно это слышать, - в ответ произнес тогда Тигнари, чем вызвал хоть и недолгую, но улыбку на губах вечно хмурого генерала.       Он сам не заметил, когда начал подыгрывать пациенту в его игре.       - В следующий раз надеюсь, что ты придумаешь лекарство получше.       - Обязательно, - отвечал ему Тигнари. – Доверься мне.       Сайно лишь хмыкнул в ответ:       - Я никому не доверяю.       Но несмотря на это, на следующий день они встречались вновь, и все шло по кругу. Для Тигнари проходили недели и месяца, а для Сайно будто движение застыло в одном-двух днях, которые он проживал по секундам.       В записях, которые должен вести всякий уважающий себя врач, появлялись отметки, временные промежутки, степень тяжести ухода от реальности, но руки не писали дальше двух-трех сухих фактов. Тигнари не мог заставить себя замарать чистую магию слов своего пациента о ином мире бесчувственными словами в виде нескольких томов писанины, положенной на стол какому-нибудь вышестоящему лицу.       Он поступал не так, как того требовал протокол, не так, как его учили, но все, что мог делать Тигнари, это смотреть в эти яркие глаза цвета солнца, получать очередную порцию возмущения на свои жалкие вопросы, и рассматривать белые, как снег, волосы, отливающие на свету серебром.

- 0,5 -

«Ночь случайно прольёт молоко»

      Однажды стало хуже. Реальность сыграла с Сайно злую шутку и напомнила о себе в самый неподходящий момент. Была глубокая ночь. Тигнари в этот момент в больнице не было, когда у Сайно случился криз, сочетающий в себе невозможность дышать и повышенную возбудимость. По телефону проконсультировать оставшийся в больнице персонал получилось плохо. Связь постоянно прерывалась, отчего бирюзовые глаза почти приобрели оттенок бушующего моря, перемешавшегося с коричневым песком. Все, чего Тигнари смог добиться, – это подключение к аппарату искусственной вентиляции легких и введение подавляющих препаратов. На этом все.       Но он не мог успокоиться. Когда Тигнари выбегал из дома, он снес со столешницы недопитое молоко, которое еще долго стекало на пол, образуя на нем неровные белые лужицы.       Спустя время подобная ситуация повторилась. Но теперь Тигнари хотя бы представлял, чего можно ожидать.

- 2 -

«Встань, чтобы завтра опять умереть»

      Генерал Махаматра проснулся на собственном полу с жуткой болью в спине и затылке. Все, что он мог ощущать, это отступившую боль в мышцах, отдающую только накопившимся напряжением от долгого лежания. Сколько же он проспал?       Второй вопрос, который начал его мучить только потом, был в том, что он не чувствует на себе никакого белья. Впрочем, дискомфорта это не доставляло, в отличие от плеча, которое нещадно затекло. Сайно медленно повернул голову и не поверил собственным глазам.       - Ты?       Благо генерал не был благородной барышней, которая скидывает своих кавалеров с кровати с визгом на следующее утро после бурной ночи.       Хотя в данный момент устроить разбор полетов, все-таки, хотелось.       - Ты! Почему! Спишь! На моей руке!?       Тигнари уже проснулся, но не подавал признаков жизни, чтоб не попасть под горячую руку. Однако, предательски шевельнувшиеся уши выдали его с головой.       - А-ну, проваливай! - Сайно скинул ушастую шевелюру со своей руки. Потом резко встал, ничуть не смущаясь своей наготы, и скрестив руки на груди гаркнул. - Живо!       Тигнари поморщился и недовольно поднялся. Благо, свои штаны он, все-таки, оставил при себе.       - Не торопись с выводами, о, великий генерал. Ничего я ночью с тобой не сделал.       - Ага, как же. А порошок?       - А вот это признаю, - Тигнари тоже скрестил руки, хотя поза Сайно все равно затмевала перед собой все представления.       - Ты пытался меня отравить!       - Нет, - отрезал Тигнари, и, пока генерал переваривал тот факт, что его перебили, сразу продолжил. – Я сделал лекарство на основе лотоса, но, клянусь всем тем, кто я есть, не думал, что оно вызовет такой эффект.       - Но оно вызвало, да?       - Это не из-за лотоса, - голос Тигнари внезапно стал ледяным.       Сайно не сразу нашелся, чем ему возразить, но молчать не стал.       - Так, значит, было что-то еще?       Страж подошел к нему ближе, и, положив руку ему на плечо, сказал, глядя глаза в глаза.       - Я пытаюсь тебя вылечить, но мне ставят палки в колеса. Кто-то подсовывает тебе на постоянной основе афродизиак с примесями чего-то еще, с чем я еще не имел дело. И нам предстоит понять, кто за этим стоит. Возможно, это кто-то из матр или местных, тогда это по твоей части. Если из лекарей, я сам выведу их на чистую воду. Если не веришь мне, то я уйду, забыв эту ночь.       Сайно не привык доверять людям. Но, почему-то, именно этим глазам он хотел верить.       - Когда начинаем?       Тигнари улыбнулся кончиками губ.       - Когда ты оденешься, и я извинюсь перед тобой.       Сайно не дрогнул:       - Тогда начни с извинений.

- 1 -

      В реальности же это было не так романтично. Врач, воспользовавшись положением больного, подрочил и ему и себе. Уму непостижимо. И кто из них еще больше похож на сумасшедшего?       Однако, обошлось без лишнего шума, без капельниц, аппаратов ИВЛ, пролитого молока.       Криз наступил и миновал так, будто его не было. Остались лишь Сайно, который поутру раздавал команды невидимым матрам, Тигнари, который делал вид, что ищет что-то в пустых бумажных листах, и необъяснимое чувство, что это у «стража» отсутствуют уши, которые могли бы подарить ему крылья.       И так продолжалось много ночей. Тигнари буквально дежурил на своем посту. Он глушил очередную кружку кофе и ждал, чтобы прийти на помощь. А потом он просто стал приходить к нему. Врач стал зависим от своего пациента, не в этом ли ирония?       Тигнари очень хотел умереть, чтобы искупить все свои грехи. Но он снова и снова играл роль, которую ему никто не давал. И так из раза в раз, проживая дни как минуты, а мгновения как вечность, в надежде, что генерал найдет своего отравителя и больше не будет страдать, в надежде, что его объятия заглушат боль, которую кто-то оставил.       Он снова заснул вместе с Сайно на кровати без подушки и одеяла. Но сегодня ему, почему-то казалось, что генерал вполне осознанно позволял ему даже больше, чем было в его снах.

- 1 -

«Батарея не греет, сердце больше не бьётся Упакуйте мне солнце, только чтоб не разбилось»

      Сегодня, на удивление, было солнечно. Хотя никто не пришел с букетами цветов, не приехал на шикарном авто, не причитал и не плакал, казалось, что вся больница находится в предвкушении чего-то необъяснимого. Чуждого этому миру и ей.       Хотя по документам все было чисто, но легкая дрожь пробегала по худым бледным пальцам врача, фамилии которого никто не знал. Если бы кого-то однажды спросили, видел ли тот настоящее чудо? Только сумасшедший ответил бы, что на свете не бывает чудес. Сам мир – это чудо. Человек – это чудо. Все мы – это то, что нельзя объяснить и понять, как бы мы не пытались. Поэтому и исчезнуть, обернувшись первородной материей, порой, не составляло никакого труда.       По этим же документам сегодня в больнице проходили похороны. Рапорт о произошедшем вот-вот попадет на стол к начальству и все закончится так, будто бы ничего и не произошло.       Не было капитана «Матры», не было врача, который работал с пометкой «совершенно секретно». Сегодня в психиатрической больнице Гандхарва будут похоронены все воспоминания о тех, о ком вспоминать-то и было нельзя.       Два чемодана и два гроба, стоявшие по разные стороны от выездов из больницы, больше не были чем-то связаны, в отличие от двух людей, которые разрывали связь с этим местом, чтобы найти путь куда-то еще.       - Ты все взял? – Сайно уверенно подхватил оба чемодана и побросал их в открытый багажник.       - Дай подумать… О, мне кажется, я забыл положить одного бравого генерала!       Белые волосы взметнулись вихрем и глаза цвета рассветного неба оказались прямо перед другими глазами, сегодня отливающими цветом первой листвы.       - Я же просил больше меня так не называть!       Тигнари на это лишь улыбнулся и тихонько прикоснулся кончиками пальцев к его щекам.       - Ты – это ты. А какой, мне не важно!       Губы коснулись губ всего на мгновение, а, казалось, что прошли целые эпохи, погибли династии, цивилизации, будто кто-то повернул колесо времени, но забыл его остановить. Совсем скоро они уедут и начнут новую жизнь такими, какими сами захотят быть.       - Зеленый, - внезапно сказал Сайно, наклонившись к Тигнари, и заключив его в объятия своих рук. – Мне нравился твой глаз Бога.       - А сейчас? - уже зная ответ, спросил Тигнари.       - А сейчас я люблю именно тебя.

- Конец -