О чем думает Лисёнок?

ВАЛЕНСИЯ Блики уходящего зимнего солнца застыли кривыми пятнами на обоях. Пустота. Абсолютная пустота внутри. Я слышал как трещало масло на сковороде. Шумела вода. В комнате витали запахи ужина, но аппетит они не разжигали. Да и в целом, всё вокруг виделось лишь лишним шумом, который хотелось заглушить. Резко прекратить, будто ударить раскрытой ладонью по назойливой мухе и погрузиться в тишину. Мысли путались… Минут пять назад, вернувшись с выставки и сняв только верхнюю одежду, я сел на пол и включил телевизор. Опираясь спиной о сидение дивана, я смотрел вперёд и пытался сконцентрировать внимание на передаче, но ничего не выходило. О чем они там говорят? Это новости экономики? Наверное, Марк смотрел последним… Хотя… неважно… Все это совершенно неважно. Лишь бутафория, чтобы было меньше лишних вопросов. Никто не должен знать, что происходит со мной на самом деле. Я устал. Обессилен, опустошен… истощен… Как ни скажи, все одно. Я сидел на пушистом ковре и медленно водил ладонью по длинному ворсу. Вперёд и назад. Вперёд и назад. Пытаясь зарыться пальцами все глубже, чтобы хоть что-то прочувствовать, но… …не чувствую. Ничего не чувствую. Даже ворс ковра какой-то пустой. Проходит сквозь пальцы и исчезает. Словно ветер. Такой слабый, бесполезный в жару ветерок. Что есть он, что нет — никакого толку. Краем уха я услышал как разговаривают Влад и Артём. Кажется они говорили о том, что сегодня будет на ужин. Но по факту мне было плевать, что приготовит Влад. Из-за отсутствия аппетита, приходиться заставлять себя есть и говорить, что вкусно, но вкуса еды я уже давно не ощущаю. Даже чувства насыщения нет. Лишь бы силы были, вот и приходится давиться. — Дима, — телешоу перегородил Артём. — Как выставка прошла? — он присел на корточки и уставился на меня своими большими зелёными глазами. Такой милый в своих коротких шортах. Волосы собрал резинкой на макушке. Просто милашка, ей богу. Но… снова это «НО»… даже он и его тёплые слова мне никак не могли помочь. Жаль, что его любовь и забота будут потрачены впустую. Но об это знал только я. Поэтому снова пришлось сделать усилие, чтобы притвориться. — Как всегда прекрасно, — я заставил себя улыбнуться. Не стоит ему знать о том, как мне плохо сейчас. Его карьера тиктокера шла в гору, и я бы ни за что не стал как-то мешать ему и портить его весёлое настроение. Я не хочу причинять беспокойство никому из них. — Выглядишь уставшим, — заметил Артём, а после присел на колени и, наклонившись ко мне, приложил ладонь к моему лбу. — Не болеешь? — Я в порядке, — продолжая улыбаться, я перехватил руку Артёма и сжал его теплую ладонь в своей. Мне не хотелось его близости и прикосновений. Его заботы. Я медленно выпустил его пальцы и изобразив безразличие спросил: — А где Марк? — Бегает на дорожке, на втором этаже, — он кивнул в сторону лестницы. — Если хочешь, я пойду проверю как он там. — Не стоит, — я снова насильно улыбался, — ему нужно держать себя в форме. Закончит и сам спуститься. Но Артём меня не послушал, и показав знак «ОК», подмигнул и бросился к лестнице. Дурачок. Я же просил его не беспокоить Марка. Хотя, пожалуй, только Марк мог бы как-то сейчас повлиять на меня, но и это не факт. Но всё же — попробовать стоило. — Ты чего на полу сидишь? — надо мной склонился Влад. Он был по пояс обнажен, и я невольно стал рассматривать красивые очертания его мышц. Слишком идеально. Губа у Артёма не дура. Да и Марк не просто так на нём помешался. Мне тоже нравился Влад. Он отличался от всех нас, при своей массе и спортивной внешности, его прямолинейность, честность и даже в какой-то степени наивность — притягивали меня. При первой встрече он очень впечатляет — высокий и смуглый, широкий в плечах, сильные руки с большими ладонями, и эта серьёзность в глубоко посаженных карих глазах, будто смотрит на всех свысока. Но стоит узнать его ближе, видишь в нём милого заботливого папочку. Столько доброты в этом парне, просто кладезь! Знаю, стоило мне только попросить, сразу же окружит заботой. Да что тут говорить, ведь он и в данный момент в очередной раз пытался оккупировать меня своей заботой. — Немного устал, — признался я. Это была какая никакая, но всё же правда. Большего я ему всё равно не планировал ему говорить. — Чем-то помочь? Скоро ужин будет готов. Ты голоден? — Влад как обычно продолжал изображать няньку. — Нет, не беспокойся, — я снова улыбался через силу. Это утомляет. Но… опять же не хочу, чтобы кто-то догадался. — Эм… выставка тебя так сильно утомила? Может я помогу тебе переодеться? — он присел на корточки передо мной и протянул руку. Они с Артёмом часто копируют друг друга. Хотя по сути совершенно разные. Я посмотрел на его раскрытую ладонь, но приглашение не принял. — Я немного посижу здесь, ладно? Хочу дождаться Марка. В этот момент раздался громкий топот несущегося вниз по лестнице Артёма. — Марк скоро придёт! Я его позвал! С одной стороны я злился, что Артём не послушал меня, но с другой… как я говорил ранее, в глубине души я знал, что сейчас мне сможет помочь только Марк, поэтому не стал негативно реагировать на его слова. Влад вернулся к готовке, а Тёма снова сел у моих ног. Он внимательно смотрел в моё лицо и молчал. В его взгляде читалось любопытство и восхищение. — Что такое? — осторожно спросил я. — Ты очень красивый, — прошептал он. — И я так рад… что теперь мы все вместе. А ты, Дима? — Я тоже рад, — не знаю получилось ли, но я изо всех сил тянул уголки губ вверх. — И знаешь, что я больше всего хочу? — он продолжал тихо говорить, не отводя от меня взгляда. — Что, мой милый? — у меня всё же получилось улыбнуться. — О чём… ты… о чём ты думаешь? — он выглядел растерянным. — Только честно, ладно? Я хочу понять… что происходит в твоей голове? — Я скажу, если ты скажешь, — я решил обхитрить его. — Что сказать? — он начал часто хлопать большими зелёными глазами. — О чём думаешь ты? Может быть… хочешь поцеловать меня? На его лице возник румянец. Сработало. Спасибо, Марк. Твои приёмы, как обычно, безупречны. В следующий миг Тёма закрыл глаза и, наклонившись, прильнул к моим губам. Его язычок юркнул в мой рот и втянул меня в настойчивый и страстный поцелуй. Это было приятнее, чем я ожидал. Артём умел целоваться. Он был как ласковый котенок, чересчур милый, такой что залезет к тебе на колени и ты не сможешь встать, пока тот не выспится. Сопротивляться я ему не мог, но и не делал большего. Мои руки по прежнему лежали на ковре, когда в этот момент руки Артёма с жадностью изучали моё тело. — Оставь его, — где-то сверху прогремел голос Марка. Артём мгновенно отстранился от меня. Он смотрел с недовольной мордашкой на Марка, но страха в его глазах не было. Скорее был вопрос. Вопрос? Почему… О чём он его спрашивал? — Давай руку, — приказал Марк, и, когда я его послушал, рывком поднял меня на ноги. — Всё в порядке? — Влад удивленно смотрел на нашу компанию. Артём тоже поднялся на ноги и не мигая смотрел мне в глаза. Во взгляде я увидел сочувствие. Они догадались? Или знали? Марк им всё рассказал? Я хотел увидеть ответ в янтарных глазах Марка, но передо мной была лишь его спина. Он схватил меня за руку и тащил вверх по лестнице. — Мы можем задержаться, так что можете поужинать без нас, — бросил ребятам Марк. Мы вошли в спальню, и он сразу закрыл дверь на замок. Что он задумал? — Идём, — Марк усадил меня на кровать и принялся раздевать. Когда на мне остались лишь трусы, я обнял себя руками и отвернулся. Близости мне не хотелось. — Тебе холодно? — Марк сидел на краю кровати рядом со мной и нежно водил ладонями по моим плечам. — Да. Это была правда. В последнее время я часто мёрз. Сбросил за месяц больше пяти килограмм и, кажется, это уже стало заметно. Тогда Марк поднялся и начал шарить в платяном шкафу. Оттуда он достал тёплую пижаму, вернулся ко мне и помог одеться. — Так лучше? Теплее? — он снова гладил мои плечи. — Угу, — я кивнул. Изо всех сил я старался не смотреть на него. Это было бы слишком тяжело. Но он взял мою голову за подбородок, поднял на себя и требовательно произнес: — Посмотри на меня! Я сделал глубокий вздох, увидел сияние янтарных глаз, а после всё в тумане от подступающих слёз. — Ты все рассказал Владу и Артёму? — жалостливо спросил я. — Я же просил… — Сказал, — признался он. — Думаешь, что притворство тебе поможет? — Нужно было спросить у меня! — я злился. И я имел право злиться. — Они уже сами догадались, я лишь помог с выводом. Ты отдалился от них, от меня. Много пьёшь и много проводишь времени в своей студии, — в его голосе звучало волнение. — Я бы хотел… хотел, чтобы ты… не ради себя, а ради меня и ребят… ты же видишь, как все волнуются! — его голос был готов сорваться. — Если ты будешь пить таблетки, то… тебе станет лучше. Дима… Лисёнок, пожалуйста… — прошептал он и склонился к моему лицу, прижавшись щекой к щеке. Я понимал его. Но я не мог выполнить его просьбу. Если я буду пить антидепрессанты, я не смогу рисовать. Уже проходили. Такое чувство, что лекарство, что прописал мне врач, убивает во мне художника. Но без рисования, я никто и ничто. Пустое место. Глупо считать, что, если я начну пить таблетки, они мне чем-то помогут. Будет только хуже. Я знаю. Я знаю! Почему все думают, что стоит мне выпить лекарство, депрессия сразу отступит? «Простовыпейтаблетку» и все проблемы решаться в пару мгновений. Так не работает! Таблетки затормаживают меня, лишают способности рисовать, а панические атаки становятся сильнее. Марк знает это, но просит меня пить лекарства скорее от безысходности, будто думает, в тот раз это были не те пилюли и не в той дозировке, а вот сейчас точно всё сработает. Но пока помогает только алкоголь. Он действительно притупляет боль. — Я хочу к маме, — неожиданно для себя самого произнёс я. Но в эту же секунду понял, что желание шло изнутри, я вынашивал его давно. Но только сейчас, оно смогло приобрести форму в словах. — Хочешь уехать в Испанию? — Марк удивился. Хотя я так и не понял, было это удивление или страх? — Да. Я уже всё решил. — Ты серьёзно? Хочешь бросить меня?! Лисёнок?! — он встряхнул меня за плечи. — У тебя есть Влад и Артём… — тихо произнес я, глядя в сторону. Не мог смотреть в его лицо. Когда вижу это беспокойство в уже родных янтарных глазах, слёзы сразу наворачиваются. Не хочу снова перед ним плакать. — И надолго? — его голос звучал встревоженно. Мне кажется, я даже слышал как громко и часто его сердце отбивает ритм. — Месяц, может два, — прикидывал я вслух. На самом деле я ведь только сейчас придумал эту идею и сам не знал ответ на его вопрос. — Дима, но я… не смогу без тебя, — снова эта боль в его голосе. Теперь плакал Марк. Скупо. Но всё же плакал. Было заметно, как он сдерживается, но глаза уже заполнились влагой и стоило ему только моргнуть и… Кажется, он серьёзно за меня переживал. Раньше он так остро не реагировал. Это он изменился или со мной действительно всё настолько паршиво? Больно понимать, когда твой любимый плачет, а ты ничего не можешь сделать. В следующий миг Марк прижался лбом к моему плечу и крепко обнял. Его руки такие сильные. Я понимал, что тоже не смогу без него, но не стал говорить об этом вслух. — Вернусь же… — я сделал усилие и запустил пальцы в его длинные густые волосы. Отрастил всего за полгода такую красоту. Марк Ригер — самый необычный человек на всей этой планете. И в данный момент он плачет на моем плече. Его слёзы так прекрасны. Как редкие цветы. — Не уезжай, ладно? Я буду рядом. Всегда. До тех пор пока тебе лучше не станет, — он поднял на меня взгляд уже покрасневших глаз. — Ты так редко плачешь, — я как завороженный смотрел на влажные следы от слёз, которые украсили его смуглую кожу. — Дима, ты же пошутил? Ты не уедешь? Обещай, что не уедешь! — он умолял меня. — Всего месяц, Марк, — я потянулся к нему и поцеловал в щеку. Хотелось наладится вкусом его слёз. Вкусно… Я невольно облизнул губы. Впервые за долгое время я снова почувствовал вкус. Но это слишком высокая цена. Мои щёки вдруг вспыхнули. Марк не сводил с меня внимательного взгляда. Я чувствовал, как его дыхание замедлилось. — Так ты не уедешь? — он громко сглотнул. Его зрачки были сфокусированы на моём лице. Пытается мной манипулировать? Знает, ведь что не подействует. На его манипуляции у меня давно выработался иммунитет. — Уеду, — я спрятал глаза за ресницами и отвёл взгляд в сторону. — Не стоит Владу и Артёму видеть меня таким. Кстати, что ты им сказал? — Что у тебя депрессия. И ты каждую зиму страдаешь от неё, — Марк ласково провёл ладонью по моим волосам. — Больше ничего. — Этого достаточно, — согласился я. Не вовремя мы решили съехаться. Но я ничего не мог поделать. Марку нужен был Влад. — У тебя есть возможность быть больше с Владом и Тёмой, пока я буду в отъезде. И не расценивай это как побег или что-то вроде того, словно я тебя бросил. Это жизненная необходимость. Для меня. К тому же мама часто зовет меня к себе, а я все время отказываю. Я думаю, её близость… это время с семьей, ведь кроме неё у меня никого из родственников нет… в общем, поездка мне необходима. Я вернусь, сразу, как буду хорошо себя чувствовать. Обещаю. Кажется, я достаточно ясно смог выразить свои мысли. В последнее время это давалось мне с трудом. — Я умру от тоски, — Марк переигрывал. Хотя возможно это была не игра. Он и правда очень сильно любил меня. Мы с ним как пара лебедей, умрет один — за ним последует другой. И это была правда, я знал, что, если с Марком что-то случится, я не смогу жить в мире, где нет его. — Мне тоже будет одиноко без тебя, — поспешил я его подбодрить. А после продолжил: — Возьму билет на завтрашнее утро. Не говори ничего ребятам. Скажи потом. Не хочу, чтобы они меня провожали. Достаточно твоих слёз. Ей богу, ты как маленький, — я аккуратно стёр влагу с его лица. — Марк… я тебя люблю… но мне это нужно… ты знаешь. — Не отпущу… — он потянул влагу носом. — Почему ты так… убиваешься? Марк наклонился и обнял меня за талию, а после положил голову мне на колени, уткнувшись лбом между ними. — У меня плохое предчувствие… будто ты не вернешься… — его голос звучал глухо. После он, повернул голову, прижавшись щекой, и продолжил. — Эти новости… про коронавирус. В мире сейчас неспокойно. Я боюсь, что потеряю тебя. Что не смогу защитить. С тобой что-то случится, а меня рядом не будет. — Ты чего несешь? Эта «корона» — фигня какая-то. Всё будет порядке. Что с ним такое? Новостей пересмотрел? Это уже перебор. Неужели он верит во весь этот бред про новый вирус? — Это не фигня. Поверь мне, — он ещё крепче меня обнял. Не знаю, сколько ещё мы так с ним сидели. Спать совсем не хотелось, но и делать что-то тоже. В конце концов, я тихо произнес: — Мне нужно собрать вещи. Поможешь мне? — Тебе действительна нужна эта поездка? — так же тихо спросил Марк. Он всё ещё лежал на моих коленях, и слышал его обеспокоенное дыхание. — Да. — Каждый раз, когда ты уезжаешь куда-то без меня, я будто умираю. Ты знаешь… — Знаю… — Всегда переживаю, что с тобой может что-то случится… а меня рядом нет. — Но я всегда возвращаюсь и сейчас вернусь, — я зарывался пальцами в его тёмных волосах. — Марк… тебе не о чем беспокоиться… — Скажешь тоже. Я буду скучать… каждую секунду… — в его голосе снова звучали слёзы. — Почему? Почему ты так боишься нашей разлуки? Марк? Что-то ты в последнее время стал такой… чувствительный, — я взглянул на свои запястья, где уже три года не было свежих ран. — Я люблю тебя, ты знаешь. — А Влада и Артёма? — Их тоже, но не так… — А как? — я улыбнулся. Это была искренняя за долгое время улыбка. Очевидно сама идея, сама мысль о том, что я скоро увижу маму, придала мне сил. — Не скажу, — буркнул он. — Ладно, — я шумно вздохнул, зная, что Марк не любит раскрывать свои чувства, — но они будут рядом, так что присматривай за ними, ладненько? — Да, — коротко ответил он и снова крепче обнял меня. — Ты тоже береги себя и возвращайся скорее, — после чего он вдруг поднялся и посмотрел мне в глаза: — Можно я хотя бы отвезу тебя в аэропорт? — Конечно, можно. *** Я сидел в зале ожидания и вглядывался в темноту ночи за широким окном. Повезло, что с билетами не возникло никаких проблем. Виза у меня была уже открыта, поэтому я решил лететь самым ближайшим рейсом. Сначала в Москву, а оттуда в Мадрид. Перелет до столицы Испании составит примерно пять часов. Мама жила в Валенсии, а это от Мадрида ещё полтора часа на скоростном поезде. С учётом всех пересадок, на месте я буду только через двенадцать часов. Долго. Но я уже принял решение. Пока ждал посадку, погуглил прогноз погоды. Мне повезло, в Валенсии в конце февраля больше двадцати градусов. Там есть пляжи и, конечно, восхитительная сангрия и лучшее в мире вино. Хотя это не цель визита, главное, что я встречусь с мамой. Но всё же каждую минуту меня терзали сомнения. Нужна ли мне эта поездка? Правильно ли я поступаю, что вот так бросаю Марка, ребят? Имею ли я право убегать? Артём наверняка разозлиться, ведь я даже с ним не попрощался. Но все же… наш последний поцелуй с ним, пожалуй, был слишком страстным и, я надеюсь, что это хоть как-то компенсирует мой внезапный отъезд. Всё будет хорошо. Я обязательно вернусь. Мне просто нужно перезагрузится. Может потом мы с ребятами рванём куда-нибудь вместе. Снимем дом в Тае с бассейном и хорошенько повеселимся. В этот момент от Марка пришло сообщение: «Ты не передумал?» «Прости, мне пора на посадку». «Я тебя жду. Возвращайся скорее!» «Конечно)» «Я тебя очень сильно люблю! Ты знаешь… я не смогу жить без тебя». «Слишком прозаично))) Но и я без тебя тоже, так что береги себя». «Я такой дурак… как я мог отпустить тебя? Напиши, как будешь в Москве, ладно?» «Хорошо. Люблю». «И я тебя». *** Я не хотел пить алкоголь во время перелёта, но на пересадке меня окутала тревожность, и к горлу снова подступала эта духота безысходности. Пульс усилился и дыхание стало слишком частым. Я написал Марку, но он не ответил. Видимо, тоже напился с тоски и уснул. Я его знаю, наверняка так и было. Но пусть я снова выпил, зато проспал почти весь рейс до Мадрида. А ведь Марк совсем не умеет спать в самолете. Его боязнь полетов всегда меня жутко умиляла, но в этот раз почему-то это воспоминание вызвало у меня грусть. Мне его не хватало. Когда мы приземлились в Испании, я сразу отправился на вокзал к своему поезду. По пути мы переписывались с Марком, и он написал, что рассказал ребятам о моем отъезде, но не сказал куда я уехал и на какой срок. Я поблагодарил его за это. «Артём сильно злился?» — спросил я после. «Скорее был удивлен. Но он уверен, что ты вернешься через пару дней, поэтому не злился». «Спасибо! Присмотри за ним. И будь к нему ласковее». «Хорошо», — слишком сухо ответил Марк. «И не злись». «Не запрещай мне. Я буду злиться, пока ты не вернешься». «Это расстраивает меня». «Ты первый меня расстроил». «И все же, я люблю тебя. Такого злюку)))» Марк прочитал, но ничего не ответил. Обиделся? Надеюсь, он больше не плачет. Вчера он и так пролил слишком много слёз. У меня от этой мысли к глазам подступила влага. Я так его люблю… *** Мама встретила меня у ворот трехэтажного дома в третьей линии от побережья средиземного моря. Место и впрямь вызывало восторг и тут я впервые за долгое время почувствовал, что здесь я точно справлюсь с депрессией, и всё обязательно будет хорошо. Морской воздух просто сводил с ума. Местечко было достаточно далеко от туристического центра, что мне несомненно нравилось. В последнее время мне трудно было находиться в людных местах. — Дима! — мама крепко прижала меня к себе. — Мама, — я ответно прижался, уткнулся носом в её плечо и от удовольствия закрыл глаза. Я не смог бы описать это чувство. В последний раз мы виделись три года назад, когда отмечали мое двадцатипятилетие. От нее пахло чем-то таким до боли знакомым и родным. Сразу нахлынули воспоминания из детства. — Мама, — повторил я и, расслабив объятия посмотрел в её лицо. — Ты совсем не изменилась! — Да и ты тоже, — она потрепала мои светлые волосы. — Пойдем наверх, оставишь вещи. Тебе нужно отдохнуть. — Ты одна живешь? — осторожно спросил я, когда она открыла квартиру своим ключом. Дом был новый. Панорамные окна, свободные террасы, большая площадь квартир и роскошный вид на море. — Нет, я вас познакомлю, — она загадочно улыбнулась. Когда мы вошли, я как всегда восхитился обстановкой — у мамы был талант подбирать интерьер. Много воздуха, зелени и солнечного света. Боже! После серости и холода нашего города я словно попал в сказку. Но все же важнее было то, что мама была рядом. Без неё я не испытал бы все эти эмоции. К нам навстречу вышел мужчина. Очевидно он был ровесник моей мамы, и очевидно, испанец. — Это Мигель, — представила она его, а после указала на меня и что-то быстро сказала на испанском, где я узнал лишь своё имя. Мы обменялись рукопожатием, и всё это время Мигель что-то очень быстро говорил, не переставая широко улыбаться. — Я не понимаю, — я неуверенно посмотрел на маму. — Он говорит, что ты очень похож на меня. Это была правда, я был маминой копией. От папы я унаследовал лишь высокий рост. Но мои синие глаза и белые волосы достались мне от мамы. Даже наши улыбки с ней были похожи. И я вдруг почувствовал себя таким дураком. Почему я раньше к ней никогда не приезжал? До этого всегда приезжала она в Россию, но я навестил ее в Испании впервые. Я даже не знал, что у неё появился мужчина — по телефону было как-то неловко о таком спрашивать. — У вас очень красивая квартира, — с улыбкой сказал я, продолжая с любопытством осматриваться. — В моем кабинете есть диван, устроишься там? Извини, ты так внезапно приехал… — она была смущена, что не устроила мне достойный приём. — Мам, не волнуйся. Диван сойдет. И, если вам некомфортно, то я могу и в гостинице… — Даже не думай об этом! — Ладно! — я был рад, что буду жить с мамой. Именно этого я и хотел. Снова побыть её маленьким сыном. Мы поужинали. К счастью, аппетит вернулся, и я даже наслаждался вкусом блюд. Это было почти забытое для меня чувство. Неужели я оказался прав? И эта поездка действительно исцелит меня? Я увидел луч надежды в сером небе моего затуманенного разума. Мне не терпелось поделиться этим с Марком, но из-за разницы во времени я отложил разговор на следующий день. Мигель ушёл по своим делам, а мы с мамой устроились на лежаках, которые стояли на просторной террасе. Море было невероятно красивого цвета. Синего как мамины глаза. На столике между лежаками стояла открытая бутылка красного испанского вина, два наполненных фужера и пепельница. Солнце начало окрашивать небо в оранжевый. — С таким видом и телевизор не нужен, верно? — спросила мама, затягиваясь сигаретой. — С ума сойти, это очень красиво! Теперь я понимаю, почему ты сбежала из России. — И ты сбеги, — она улыбнулась, — почему бы и нет? Испанский я выучила за полгода. — Легко сказать, — я смотрел на маму как завороженный, она так изящно стряхивала пепел. Интересно, почему папа с ней развелся? Ведь она так прекрасна! И тут я вдруг вспомнил, как он избивал меня, а она смотрела и не могла сказать и слова. Да, она была такая хрупкая и напуганная. Теперь передо мной сидела совсем другая женщина. Она была счастлива. По-настоящему счастлива. Похоже, её счастье заражало и меня. — Что мешает? — синие глаза внимательно изучали мое лицо. — Мам, ну ты ведь знаешь… компания отца, — многозначительно произнес я. — Продай её, — она пожала плечами, — создай что-то своё. Зачем цепляться за прошлое? — Я не могу… — мне стало вдруг так не по себе. — Это его наследие, он ведь так хотел, чтобы я продолжил его дело… — А ты продолжаешь? — Не совсем я… этим занимаются Марк и Никита. И у них неплохо получается. — А ты? — Я рисую и… у меня есть студия, где я преподаю. Ты знаешь. — Но ты несчастлив? — кажется и она догадалась, хотя я не озвучивал ей ничего о своём состоянии. Неужели так заметно? — Нет, не так… — я покачал головой. — Счастлив. Только всё равно чего-то не хватает, и я не могу понять — чего? — Может быть… — она задумалась. — А ты всё ещё с тем парнем? — Да, с Марком, — я кивнул. Мама его недолюбливала, я знал это. Она очень хотела внуков. Но я никак не мог донести того, что Марк не виноват в том, что я гей. Не он, так кто-то другой занял бы его место, но это точно была бы не женщина. Но мама отказывалась это понимать. Возможно, это и было причиной, что мы отдалились. — Так и не хочешь завести семью? Жениться? — Марк — моя семья. Я не хотел этого разговора, но знал, что не смогу его избежать. — Я не говорил тебе, — продолжил я, — но у него есть сын. Так что… в какой-то степени этот ребёнок тоже моя семья. Ведь мы заботимся о нём вместе. — А где его мама? — Бросила. В роли матери у него была сестра Марка — Аня. — И как зовут мальчика? — мама явно заинтересовалась этим разговором. — Дима. Марк назвал его в честь меня, — я почувствовал как мои щёки загорелись. — Ему девять лет. — Почему ты не рассказывал мне о нём раньше? — Не знаю… — я пожал плечами, — как-то и повода не было. — Значит, у меня есть внук? — маму эта новость очевидно обрадовала. Она снова открыла пачку с сигаретами и взволнованно закурила. — Выходит, что так, — радость мамы передалась и мне. — Давай за это выпьем, — она подлила нам вина и мы, чокнувшись, сделали по несколько глотков. — Вкусно, — я посмаковал вино и заметил, что солнце начало клониться все ближе к горизонту и небо стало необыкновенно красочным. — Такие закаты незаконны, ты в курсе? — я широко улыбнулся. — Я также подумала, когда впервые пила вино на этой террасе. Это до безобразия противозаконно! Мы тут же громко рассмеялись. Уже и не помню, когда я в последний раз так искренне смеялся. Очевидно, проведать маму — была прекрасная идея!