О чем думает Лисёнок?

***

Много лет назад. — Мам, а можно мне на площадку? — тихо спросил я, когда машина отца припарковалась около офиса. Мама шумно вздохнула, осторожно глянув на отца, который уже выбирался из машины. — Ну, вы всё равно там будете… а я поиграю пока. — Один? — мама обеспокоено на меня посмотрела. — Я уже взрослый. Ну, мам! — продолжал уговаривать я. — Ладно, Дим, мы с папой быстро, — мама помогла мне отстегнуть ремень, а после вышла из машины и открыла дверь с моей стороны. — Точно справишься? — Точно-точно! — я широко улыбнулся. — Милашка, — мама поерошила мои вьющиеся белые волосы. — Веди себя хорошо и не балуйся, — после чего она взглянула на отца и сказала: — Пусть Дима на площадке останется. Мы же только документы забрать? — Ладно, — коротко ответил отец, который в целом всегда относился ко мне равнодушно. Мама присела передо мной на корточки, и теперь я смотрел в её голубые глаза сверху вниз: — Я бы с тобой осталась, но мне нужно с папиными компаньонами поздороваться. Так принято, понимаешь? — Мам, я уже большой. Иди! — Мы правда быстро, будь осторожен, — она встала и мягко улыбнувшись последовала за отцом, который начинал нервничать. — Я пошёл! — развернувшись, я побежал в парк, у которого стояла наша машина. Мы в этом парке с мамой уже гуляли пока ждали отца, поэтому я знал каждую дорожку. Площадка была небольшой, но современной. Всё-таки центр города. Да и детей тут всегда было не так много. Я сразу ринулся к городку, где была горка и принялся кататься. Помимо меня в этот день здесь было всего двое детей. Один мальчик и девочка. Девочка качалась на качелях, а мальчик сидел на скамейке и от скуки качал ногами. Он был старше меня и выглядел задумчивым. Неподалеку сидели их родители и болтали между собой. То, что это их родители, я решил потому, что какие ещё взрослые будут сидеть в этом полупустом парке на детской площадке? — Ай, — в очередной раз скатившись с горки я неудачно приземлился и поранил ногу. Ладно бы это была просто ссадина, но я умудрился и штаны порвать. Блин, если папа увидит… Я сидел на земле посыпанной гравием и, зажмурив глаза, прижимал раненную ногу к себе. В этот момент подняв взгляд, я заметил, что скучающий мальчик обратил на меня внимание. Нахмурив брови, он внимательно смотрел в мою сторону. Главное не плакать, ведь я… я не маленький! Тогда он вдруг встал и направился в мою сторону. Блин! Отвернувшись, я смотрел в сторону и часто дышал, стараясь справится со стыдом и болью. — Ушибся? — он подошёл совсем близко и присел передо мной на корточках. — Нет, — я мотнул головой. — Точно? — по интонации я понял, что он улыбается. Я осторожно поднял взгляд, и на моём лице отразилось удивление. — Чего так смотришь? — он всё ещё улыбался. — Твои глаза… такого странного цвета, — честно сказал я. — Как чай… Мальчик хмыкнул, а после встал и посмотрел на меня с высоты своего роста: — Как тебя зовут? — Дима. А тебя? — Марк, — он сложил руки на пояс. — А лет тебе сколько? — Шесть… а тебе? — я хотел сказать, что я старше, но почему-то мне захотелось быть честным перед ним. Его взгляд пронизывал меня насквозь и мне казалось, что, если совру, он сразу почувствует ложь. — Девять, — Марк протянул руку, — давай, помогу встать. Я принял его помощь и поднялся перед ним, продолжая потирать ногу. — Часто здесь гуляешь? — спросил он, продолжая дырявить меня взглядом. — Нет, — я мотнул головой. — А я ненавижу гулять, — сказал он, — но мама с бабушкой постоянно нас вытаскивают с сестрой. Вон она, — он кивнул в сторону девочки, которая раскачивалась на качелях. Ей - три года. А ты, кстати, тоже на девочку похож. — Я не девочка, — я надулся и посмотрел себе под ноги. — Это я уже понял, — он снова улыбнулся. — Как твоя нога? И, кстати, почему ты один? Где твои родители? — Они тут недалеко. Скоро придут. А нога… ничего страшного. Только… — Что? — Папа наругает, что я штаны порвал… — А ты не говори, — тихо сказал он. — А, если заметит? — я снова посмотрел в его удивительные глаза. — Ты сможешь за себя постоять? Ведь так? Ты ведь даже не заплакал, когда упал. — А ты разве плачешь, если падаешь? — Бывает, если больно. Пойдём на скамейку, а то, наверное, нога болит, — сказал Марк, а после взял меня за руку и потянул за собой. Это было необычно, он был словно мой старший брат, которого у меня никогда не было. Я послушно шёл за ним и смотрел на его темные отросшие волосы. Мы сели рядом и он ласково погладил меня по голове, так будто хотел пожалеть: — Теперь лучше? — Я уже большой! Не надо меня как маленького… — я обиделся на его жест. — Просто хотел потрогать твои волосы, — вдруг признался он. — Красивые… Меня почему-то это смутило, но не так, как я это понимал раньше, а как-то иначе. — У тебя тоже красивые волосы, — тогда сказал я, глядя на свои руки, — и глаза тоже… — Жаль, что мы больше не увидимся… — Марк вздохнул и задумчиво посмотрел куда-то перед собой. — Почему? — Почему не увидимся или почему жаль? — он хитро на меня посмотрел. — Ну… — я растерялся. — Почему жаль? — Не скажу, — он мило зажмурился. И тут я увидел, что к площадке идут мои родители. — Дима! — грозно крикнул мне папа стоя с другой стороны площадки. — Идём! — А ты правда плачешь, если тебе больно? — спросил я, поднимаясь со скамейки. — Правда. Пока никто не видит, — добавил он с улыбкой. — Дима! Сколько тебя ждать?! — прорычал отец. — Иду! — крикнул я папе, а после посмотрел на Марка. — Пока, Марк! — я шёл спиной к родителям и махал ему. — Спасибо! — Пока! — Марк поднялся и не отводя от меня взгляда тоже помахал мне рукой. — Идём! — папа резко дёрнул меня за запястье, который не выдержав нашего затянувшегося прощания с Марком, подошёл ко мне. — И что у тебя со штанами?! Только ведь купили! — в следующий момент я почувствовал как он мне зарядил по макушке. — И на пять минут оставить нельзя! Это было больно. Больнее чем ноющая ссадина на ноге. У него очень тяжёлая рука. — Дай посмотрю, — тут же забеспокоилась мама. — Сильно болит? — Нечего там смотреть! — строго сказал отец. — Ехать нужно! У меня встреча вечером. Нужно пообедать и переодеться. Поехали уже! — он до боли стиснул мне запястье и потащил за собой. Хотелось плакать от обиды, но я терпел. Терпел, потому что Марк продолжал смотреть. Поплачу потом, когда никто не увидит.

***

Настоящее время. Я резко поднялся с кровати и посмотрел перед собой куда-то в пустоту. Почему я вдруг вспомнил этот день? Значит… мы Марком были знакомы и раньше. Я невольно улыбнулся, а после взглянул на часы: сколько у них сейчас времени? У нас только утро, значит… он ещё не спит. Взволнованно, я набрал его номер. — Марк? — сказал я, когда он взял трубку. Дома стояла такая звенящая тишина, что я вздрогнул от своего собственного голоса. — Какие люди, — его голос… какой-то другой. — Что с голосом? — спросил я, прислоняясь спиной к спинке дивана и натягивая сползшее одеяло на колени. — Простыл, — коротко ответил он. — Ты? Как умудрился? — Сейчас все болеют, — он раскашлялся. — Весна… — А это… не тот вирус, про который сейчас все говорят? — «Корона»? Да… вроде бы, — он вздохнул. — Что значит «вроде бы»? — меня возмутила эта недосказанность. — Да. Тест положительный, — тогда признался он. — Но ты не волнуйся… — он снова раскашлялся, — вроде нормально, — его дыхание такое тяжелое. — Ты как вообще? Марк… — я забеспокоился. — Выкарабкаюсь. А ты? Какие новости? Рисуешь? — он явно пытался сменить тему. — Я тут… кое-что вспомнил, — признался я. — Эм… о тех событиях, три года назад? — он явно оживился. — Не… не об этом, — не стал ему говорить, что вспомнил я о том, что было три года назад, как раз накануне того, как я уехал в Испанию. — Когда мне шесть было… на детской площадке. — И что было на детской площадке? — я почувствовал улыбку в его голосе. — Я играл в парке и поранил ногу и там был мальчик… — Мм? — Он… его звали Марк. Это же ты был? — Не знаю, — он хмыкнул. — Имя у меня, конечно, редкое… — Да ты! Я знаю, что ты! — Если знаешь, зачем спрашиваешь, — снова этот тёплый голос. — Так ты помнишь? — тихо спросил я. — Конечно, — признался он. — Давно уже вспомнил. Удивительно, что и ты не забыл. Ты был милашкой. — Почему не рассказал тогда? — Не скажу, — он продолжал подначивать меня. — Ну Марк! — Думал, ты забыл и не поверишь. Скажешь, что выдумываю. — А я мог так сказать, — он был прав, я бы точно ему не поверил. — Знаю. Поэтому и не рассказал. — Выходит, мы так давно знаем друг друга, — я обрадовался, что он разделил мои воспоминания. — Это что-то значит? Для тебя… — Конечно… я… я скучаю… — мне стало грустно от этих слов. Мне правда его не хватало. — Сказал бы тебе, чтобы ты возвращался, но ты же меня не послушаешь, — он шумно вздохнул. После чего я снова услышал как он закашлялся. — Слушай… а ты точно в порядке? Влад и Тёма о тебе заботятся? Если всё совсем плохо, то можно и больницу отца в Москве… — Тише-тише, малыш, я в порядке. И Влад с Тёмой обо мне заботятся. — А Тёма как? — Этому ребёнку всё ни по чём, ты же знаешь, — он снова улыбался, только вот я чувствовал, что его нарочито весёлый голос пронизывают нотки тоски. — Я думаю о том… я хочу… — мне нужно было время, чтобы собраться и признаться Марку, — хочу поговорить с ним. — Он же обоссытся от радости. Ну или по потолку бегать будет. Он скучает по тебе просто безумно. Но я всё равно больше, — теперь я точно слышал в его голосе жуткую тоску. — Я верю… прости… Можешь дать… — я выдержал паузу, — дать ему трубку. Если он рядом, конечно… — Подождёшь минутку, ладно? — Конечно. По звукам, я понял, что Марк поднялся с кровати и спустился вниз. — Эй, бесёныш! С Димой говорить будешь? После чего я услышал грохот, шорох и какой-то шум, а после: — Дима! Дима! Ты когда вернёшься? — звонкий голос Артёма. — И я рад тебя слышать, малыш. Ты как? — Дима! Я… я скучаю! Возвращайся! — Блин… как давно я не слышал твой голос… — Я тоже! Дим… когда ты приедешь? — завыл он плаксивым голосом. — Будешь теперь как Марк мне одно и тоже говорить? Расскажи мне лучше, как у тебя дела? Как твой ТикТок? — Да насрать на ТикТок! Я тебя хочу увидеть! Всё хреново! Потому что тебя нет! — Мне тоже тебя не хватает. — Дима! Пожалуйста! Вернись! — говорил он как заведённый. — Тише, мой хороший. Я просто хотел сказать, что… — Что? — Что люблю тебя. И всегда буду любить. И я обязательно вернусь и мы будем вместе. Но пока я буду здесь… И хотел спросить кое о чём… — Я тебя тоже люблю! — Ты меня не слушаешь… — Дима! — Тём, скажи мне кое-что… это важно! Слышишь меня? Ты меня слушаешь? — Да, — он, наконец, начал успокаиваться. — Слушаю! — Помнишь, три года назад, когда я память потерял… ты ведь знал, что случилось. Да? Пауза. — А ты… вспомнил? — я чувствовал страх в его голосе. — Никому пока не говори… но да, я всё вспомнил. И прошу тебя. Пусть это будет между нами! Ладно? — Эм… ну… а… да. Хорошо, — он явно растерялся от моего признания. — Теперь ты понимаешь, почему я уехал. Так что… просто дай мне время, — я попытался собраться с мыслями. — Тогда в больнице… ты уехал. Ты на его могилу ездил, да? — мои глаза начали заполняться слезами. — Да… — его голос был подавленный. — Ясно… — я сглотнул застрявший в горле ком. Какое-то время мы молчали, а потом он сказал: — Я ушёл в другую комнату. И я хочу тебе сказать, что его больше нет, но мы… я и Марк, и Влад! — его голос был готов сорваться. — Мы-то с тобой! И ты ни в чём не виноват! Это был несчастный случай! Дима… ты правда нам очень нужен. Я так скучаю… когда ты приедешь? — я почувствовал слёзы в его интонации. — Мне нужно ещё время… но мне уже лучше, — слова кое-как рождались, чтобы хоть как-то утешить его. — Сейчас я хочу разобраться в себе. — Только ты… поскорее разбирайся, ладно? — Ладно, — я попытался улыбнуться. — И, кстати, — он шмыгнул носом, — Марк «короной» заболел. И знаешь, может он тебе сказал, что всё в порядке, но ему с каждым днём становится всё хуже… Я беспокоюсь за него. Этот вирус… — Знаю… вы там позаботьтесь о нём. Он, конечно, будет стараться казаться сильным, но ведь… когда ему больно, он плачет в одиночестве. Понимаешь, о чём я? — Конечно. Это же Марк. — Я правда беспокоюсь о нём… Между нами снова возникла пауза. — Я тебе сейчас кое-что скажу, — вдруг начал Артём. — Но ты не злись на меня. Я знаю, тебе больно сейчас, раз ты всё вспомнил. Я не знал этого парня… наверное, он был тебе дорог. Только… да, прошу не злись… только его больше нет, но мы… мы здесь. И ты очень нам нужен. Больше чем ему… — Зря я тебе всё рассказал, — я стиснул зубы до боли. — Мне пора. — Дима! Пожалуйста! — Прости… — я сбросил звонок. Сердце, пожалуйста, не стучи так быстро! Прижимая телефон к груди, я сидел на диване и чувствовал как по щекам катятся горячие слёзы. Почему ты умер, Тима?..

***

Я спустился к завтраку, где меня с улыбкой встретила мама. — Как ты сегодня? — спросила она, хозяйничая на кухне. — Нормально, — коротко ответил я, присаживаясь на стул. — Я видела твою картину. Она превосходна! — мама подошла ближе и положила руку на моё плечо. Я накрыл её ладонь своей и с улыбкой сказал: — Это тебе. Нарисовал для вас с Мигелем. — Спасибо! — мама наклонилась и чмокнула меня в макушку, а после вернулась к готовке. — Не хочешь вечером сходить с нами на вечеринку? — Вечеринку? — я усмехнулся, принимая из её рук тарелку, где были тосты, яичница и овощи. — Ну, это непривычная в твоём понимании вечеринка, — она развела руками и улыбнулась. — Просто немного выпивки и музыки на пляже. — Хм… я принялся ковыряться вилкой в тарелке, — ты же знаешь, я не очень сейчас… когда много народа. — Поставим кресло у воды в сторонке, посидишь, посмотришь, — она поставила передо мной стакан с соком, — нужно ведь начинать потихоньку выбираться. К тому же там будет настоящий шаман. Это двоюродный дед Мигеля. Он умеет читать прошлое и рассказывать будущее. — Шаман, говоришь? — я усмехнулся. — Так вот зачем ты хочешь меня туда притащить, — я продолжал улыбаться. — Думаешь, он меня расколдует? — Ну, — она развела руками, — а вдруг! Хм… её идея звучала, как безумная, но что-то внутри мне подсказывало, что мне стоит туда сходить. Шаман… как глупо. Только к колдовству я ещё не обращался. И тут я вспомнил эти слова, про красную нить судьбы. А что, если он сможет мне что-то об этом рассказать? Идея действительно идиотская, но… — А он… сможет со мной поговорить? — осторожно спросил я. — Думаю, да, — мама хитро на меня посмотрела. — Ну, ладно… только, если недолго в сторонке посижу… — Вот и отлично! Выезжаем к закату.