О чем думает Лисёнок?

***

Через несколько недель после дня рождения Димы. 2018 год. Когда я познакомился с Микаэлем, мне было двадцать один год, а ему всего восемнадцать. Это было примерно через два года, как Андрей бросил меня и уехал в Германию. Наше знакомство было, можно сказать, случайным, так как мы буквально столкнулись с Микой и Андреем на парковке торгового центра. Я был один и, собственно, попросту растерялся, когда увидел уже повзрослевшего Андрея, а вместе с ним и Мику, который с недоверием смотрел на меня, вцепившись в рукав куртки своего парня. — Дима? — Андрей буквально побелел словно полотно. — Андрей… — я и сам чувствовал, что у меня земля из-под ног уходит. Что тут скажешь, расстались мы весьма хреново. От Никиты я знал, что у Андрея кто-то появился, и вот теперь смог лицезреть этого кого-то воочию. — Я… — он не мог подобрать слов. — Можешь ничего не говорить, — тихо сказал я, всё ещё глазея на невысокого Микаэля. Чем-то он напоминал мне себя самого — светлые волосы, голубые глаза, только вот ростиком пониже. Но до чего же он был милым в тот момент! И где-то в глубине души я был счастлив за Андрея. Рад, что он смог найти своё счастье. Пусть не со мной. — Это не обязательно, — продолжил я, — но… честно… — я сделал паузу, — я рад, что мы увиделись. — Нет-нет, — Андрей приложил ладони к лицу, нервно убрал и снова прикоснулся к своим щекам, — я тоже… я хотел увидится с тобой. А это, кстати, Микаэль, — представил он своего партнёра, — мы с ним встретились в Германии. — Приятно познакомится, Микаэль, — я, силясь, изобразил улыбку. Всё-таки до чёртиков нервничал. — Я — Дима. — Знаю, — с какими-то причудливыми брезгливостью и одновременно милотой ответил Мика, поджал губы и отвёл взгляд в сторону. — Он немного стесняется, — оправдал его Андрей. — Нет, — Мика поднял на меня взгляд и нахмурился, — я не стесняюсь. Просто ты мне не нравишься, — сказал он, глядя на меня. Но не смотря на его прямоту, в его говоре я узнал акцент, что сделало его ещё милее. Даже то, что он мне сказал, не смогло сломить того, что я уже начал проникаться симпатией к этому мальчику. — Прости его, — Андрей явно чувствовал неловкость за слова Мики, — просто… он знает нашу с тобой историю. — Тут мне нужно извиняться, — поспешил тогда ответить я, — но, думаю, Микаэлю не стоит так злиться на меня. Ведь, если бы я не был таким засранцем с тобой, он бы тебя никогда не встретил, — на этот раз на моём лице засияла искренняя улыбка. Мика бросил на меня изучающий взгляд, но ничего не ответил. — И, кстати, я бы с радостью познакомился с тобой, Микаэль, поближе. Как на счёт того, чтобы вам вдвоём прийти к нам с Марком в гости на этих выходных? Позовём Илюшу и Никиту. Повеселимся. — Я… я не уверен, — тихо пробормотал Андрей. — Ладно, — вдруг чётко ответил Микаэль, — мы придём. С тех пор прошло семь лет. Мика стал для нас уже совсем родным человечком. И что тут говорить, мы даже пробовали что-то придумать вчетвером, но особо ничего не вышло. И теперь… буквально неделю назад я узнал, что у Мики нашли опухоль в мозге. И это просто разбило мне сердце. Их переезд с Андреем в Москву, как я и чувствовал, был неспроста. Микаэлю требовалась сложная операция. Я, конечно, сразу связался с клиникой своего отца и сделал всё возможное, чтобы его скорее прооперировали лучшие специалисты в стране. Как бы я не сетовал на своего почившего папочку, а связи его мне уже не раз пригодились. — Не говори только ничего Артёму и Владу, — попросил меня Мика, когда мы говорили по телефону, — боюсь, Тёма сильно расстроится. — Не скажу. Конечно, не скажу. — Может только… — Что? — Заедем к ним перед операцией? — Эй! Всё будет хорошо! Ты обязательно поправишься! Что за… мысли такие! — Прости… но я всё же хотел бы увидеть Артёма. Это… сложно? Не будет ли это всё подозрительно, если мы вдруг к ним вдруг завалимся без предупреждения и приглашения? Хотя… о том ли я сейчас думаю? Ведь это важно для Микаэля! — Нет, конечно. Давай заедем.

***

Середина октября, 2018 год. — Вы так неожиданно! — воскликнул Тёма, открывая дверь их с Владом квартиры. — Чего вас всех вдруг в Москву занесло? — Решили устроить столичный шоппинг, — с довольной улыбкой ответил Мика. — Мика! — Тёма тут же бросился к немцу и прижал его к себе. Была всё же между этими двумя какая-то тёплая связь. Я думаю, это потому что раньше, до того, как в нашу компанию вошёл Артём, самым младшим среди нас был Мика. Вот они и сблизились на этой почве. — Ну всё хватит его тискать, — буркнул недовольно Андрей и стал настойчиво вклиниваться между ними. Я покосился на Марка и Влада, которые также обменивались приветствиями. Оба, очевидно, были рады видеть друг друга, но будто нарочно, вели себя донельзя сдержанно. Словно не дружеская встреча, а официальный приём. Хотя Влад и вовсе выглядел уставшим. Надеюсь, мы никак не смутили его своим внезапным появлением на пороге. В итоге все переместились в гостиную, где Тёма сел на диване рядом с Микой и снова начал ластится к нему. Мы с Марком переглянулись — ему явно это также доставляло неприятное чувство ревности. Артём буквально зациклился на немце совсем не обращая на нас двоих внимания. Я было хотел обратится к Владу с вопросом о его самочувствии после падения в ледяной бассейн, как тут мы снова услышали голос Андрея: — Артём! Оставь Мику в покое! — он схватил Тёму за ворот футболки и стал буквально оттаскивать, применяя силу. Со стороны выглядело грубо. Мы-то понимали реакцию Андрея, только вот Тёма с Владом в курсе не были, от чего нам было неловко. — Ай, — пискнул Тёма, упав на пол и хорошо приложившись к нему пятой точкой, — больно же! — Меня раздражает, когда вы так близко друг к другу. Разойдитесь по разным углам! — процедил Андрей, защищая Микаэля. Но Мика лишь нахмурил брови и с осуждением посмотрел на своего парня. Ещё бы — он так рвался сюда, чтобы увидеть Тёму. Где-то в глубине души я понимал чувства их обоих. Андрей просто был на нервах от предстоящей операции и хотел защитить своего любимого. Мика же боялся, что операция могла оставить его калекой, а то и вовсе убить и, он хотел увидеть всех нас вместе пока ещё мог быть самим собой. От этой картины сердце буквально кровью обливалось. И сложнее всего было притворяться, что ничего не происходит. Но, когда я сидел, сжимая кулаки, чтобы подавить в себе накатившие чувства, Марк вдруг засмеялся. «Какого хрена?!» — я бросил на него злобный взгляд. — Чего смешного? — сквозь зубы сказал Тёма, поднимаясь на ноги и потирая ушибленную попу. Марк, словно отрешённо, провёл пятерней по своим тёмным волосам и, пытаясь подавить улыбку, высказался: — Это у вас семейное, — после чего хитрый взгляд его янтарных глаз устремился ко мне. — Что? — я не сразу догнал смысл его слов и стал пристально рассматривать Артёма, пытаясь угадать, к чему был этот внезапный приступ смеха. Андрей вдруг тоже хмыкнул, и на его лице проскользнула тень улыбки: кажется он понял, что Марк имел ввиду. Лишь один Влад никак не участвовал в разговоре. Кажется он и вовсе отсутствовал в этой комнате, предавшись каким-то своим тяжёлым мыслям. Микаэль, сложив руки на груди, обиженно смотрел в сторону. — Ничего, — Марк расплылся в улыбке довольного кота и, изображая саму невинность, спрятал глаза за густыми чёрными ресницами. — Говори уже! — я немного резко толкнул его в плечо. — Не говори! — Андрею, кажется, понравилась эта игра. Он с улыбкой продолжал наблюдать за мной и Тёмой в ожидании — когда до нас дойдёт смысл этой шутки. — Придурки! — Мика вдруг поднялся с кресла и направился к выходу из комнаты. Остановившись у порога, он обернулся и обратился ко Артёму: — Идём. Кажется чайник уже вскипел. Поможешь мне. Тёма бросил осторожный взгляд на Андрея, и после, ещё пару раз оглянувшись, торопливо отправился за немцем. — Так в чём прикол? — не выдержал я, когда парни удалились. — Я сказал, что это семейное, потому что Илюша тоже любил приставать к чужим пассивам, — бархатным голосом ответил Марк. — Фу! — я снова толкнул его в плечо. — Не называй меня пассивом! — А как тебя называть? Моя сучка? — Марк игриво закусил губу. — Ого! Пошли семейные разборки? — усмехнулся Андрей. Я понимал, что Марк просто пытается разрядить атмосферу, но это уже было чересчур для меня. Поднявшись с дивана, я ничего не сказал, лишь озадаченно посмотрел на задумчивого Влада, который всё это время в одиночестве стоял у окна, и отправился на кухню к ребятам. Но, когда я вошёл, невольно вздрогнул: Артём и Мика обнимались. По телу снова пробежали неприятные иголки. Чёрт! Я действительно ревную! — И где же наш чай? — достаточно громко спросил я, чтобы получилось смутить их уединение. Они тут же отлепились друг от друга и начали изображать суету, будто ничего и не было. — Дима, не пугай так, — Тёма уже схватил со стола пару кружек. — Поможете? — после обратился я к нам, кивая в сторону стола. — Не пугать? — я усмехнулся, а после зашёл за его спину и обвил стройную талию руками. — А чего ты боишься? — прошептал я ему на ухо. — Осторожно! Горячий чай! — возмутился Тёма, ёрзая в моих объятиях. Ему явно было неловко за то, что я застукал его с Микой. — Чтобы не было страшно, не делай глупостей, Артём, — снова прошептал я, а после, ещё больше понизив тон, добавил: — Держись от Микаэля подальше. Это тебе мой дружеский совет. — Что?.. — оглянувшись, он растерянно смотрел на меня, когда я уже подцепил пальцами ручки нескольких кружек. Мика же стоял рядом и растерянно хлопал большими синими глазами. — Ничего! — весело ответил я, и направился в гостиную. — Время пить чай! Я и сам не знал тогда: хотел ли я на самом деле защитить Микаэля? Или всё же… я хотел, чтобы Артём в тот вечер обнимал меня, а не его? Когда мы вернулись, Влада и Марка в комнате не было. Я застыл с кружками в руках посреди комнаты и растерянно смотрел в сторону окна, где недавно стоял Влад. — А где Влад и Марк? — спросил Артём, который вошёл в комнату вслед за мной. — О чём-то шепчутся в спальне, — пожал плечами Андрей. — О чём? — спросил Мика, хлопоча по чайной теме. Он забрал кружки из моих рук и стал расставлять их на столе. — Не знаю. — Влад какой-то потерянный сегодня. Что-то случилось? — обратился я к Артёму, который выглядел напряжённым. — Не парьтесь, — он будто насильно вытянул из себя улыбку, — это связано с работой. Он разберётся. — Я могу чем-то помочь? — я поспешил как-то утешить его явно выраженное волнение. — Нет, — тихо ответил он, взял одну из кружек со стола, а после вдруг широко улыбнулся, — всё в порядке, не беспокойся об этом.

***

Когда мы возвращались в гостиницу на такси Марк будто был на нервах. Совсем на него не похоже. — Эй! — я положил ладонь на его предплечье и несильно сжал. — Ты чего? О чём вы говорили с Владом? — У него проблемы на работе, — Марк шумно вздохнул. — Серьёзные проблемы. — Он просил у тебя помощи? — Да, — Марк чуть заметно кивнул и стал нервно покусывать нижнюю губу. — И ты… поможешь ему? То есть, эм… сможешь помочь? — Не знаю, — он закрыл ладонями лицо и нервно растёр смуглые щёки, — всё слишком сложно…

***

С ребятами мы виделись в субботу, а операция была назначена на четверг, и я много времени проводил в больнице, поддерживая Андрея и Мику. Второй всё это время сдавал различные анализы и проходил обследования, чтобы избежать всех возможных рисков во время операции. Марк же совсем не выходил из гостиницы и почти всё время был с Владом на связи. Похоже, ситуация у Влада и впрямь была плачевная. Как кратко мне описал Марк, кто-то украл большую сумму денег из рекламного бюджета и сделал всё, чтобы выставить Влада виноватым. Тут-то и пригодились хакерские способности Марка, чтобы найти откуда тянутся хвосты загадочного похищения. Что тут скажешь, все были на нервах. Это было утро среды, когда я вдруг увидел Марка в коридоре больнице. Сразу подскочил с диванчика для посетителей и бросился к нему: — Ну что? — взволнованно спросил я. — Нашли, — на его лице сияла самодовольная ухмылка. — Его секретарша спиздила весь бюджет. Хитрожопая сука! — он оскалил зубы. — И самое забавное знаешь что? — Что? — Это Артём её заподозрил! Влад даже не думал, что она на такое способна. В общем, вскрыли всю её подноготную и вуаля! Тупая дура! Столько следов оставила. Её уже арестовали. Представляю состояние Влада. — Слава богу, — я выдохнул. — Бедный Влад… — Он бы точно был бедным, если бы не попросил помощи. Ну и Тёмка молодец. Если бы не он, я бы вечность искал виноватого. — Главное, что всё закончилось. Как вспомню его лицо в тот день, когда мы приехали, мороз по коже… — А ты, кстати, — Марк широко улыбнулся, и нежно провёл рукой по моим волосам, — даже не ревновал, когда мы с ним в спальне уединились. Ммм? Почему? — Да по его лицу было видно, что ему не до этого, — буркнул я. А после отодвинул его руку: — И, вообще, скоро у Мики операция, хватит тут о всяких пошлостях говорить. — Хочешь кое-что скажу о Мике? — Марк прищурил глаза и одарил меня хитрой полуулыбкой. — Этот парень точно справится. И ещё нас всех переживёт. Так что, — он резким движением поднял мою голову за подбородок, — не думай о плохом. Ясно? Ты понял меня? — Хотелось бы, чтобы так и было… — тихо сказал я. — Так и будет, — он убрал руку и стал оглядываться по сторонам. — Где они? — В палате. Хотели побыть вдвоём. — И чего ты тогда тут торчишь? — Кто-то же должен быть рядом. — Идём! — он схватил меня за руку и потащил за собой по длинному коридору. — Сейчас ты им никак не поможешь. Тебе нужно поесть и поспать. Приедем утром перед операцией. — Ну, Марк! — я попытался освободиться. — Я не хочу есть. — А я хочу! Идём! Он силой вытащил меня из больницы и затолкнул в каршеринг.

***

День операции Микаэля. Мы вышли с Марком из гостиницы, и я сразу набрал номер Андрея. — Привет. Мы уже выехали. Заедем в супермаркет за кофе и перекусить чего-нибудь возьмём. Тебе чего-нибудь купить? — Тоже кофе, — сдавленно ответил он. — Покрепче только. — Хорошо. Мы скоро! Я сбросил вызов и посмотрел на Марка, который уже заруливал на парковку супермаркета, расположенного недалеко от больницы. — Бедный Андрей, у него такой голос… — тихо сказал я, — наверное, всю ночь не спал. — Всё будет хорошо, — уже не в первый раз сказал мне Марк и остановил машину. — Давай скорее. Купим кофе и погнали. Хоть Марк и пытался скрыть свои чувства, я всё же видел, что и он сам заметно нервничает. И его «Всё будет хорошо», скорее, он говорил сам себе, нежели мне. Стоя на кассе, я потерянно смотрел куда-то в стену и ощущал дрожь в своих руках. Дыхание было сбивчивым, и я понимал, что уже близок к панической атаке. «Давай. Дыши. Ты справишься, Дима». — Дима?! Марк?! — вдруг услышал я голос за своей спиной и тут же обернулся. Перед нами стоял Артём. Что он тут делает?! — Тёма? — Марк как раз рассчитывался за наши покупки и, судя по выражению его лица, был удивлён не меньше моего. — А чего это вы тут? — он положил на ленту упаковку мороженого и пакет с хомячьим кормом. Зелёные глаза были сонные, а из одежды джинсы и мятая толстовка. В общем, по виду, он будто только из кровати выбрался. — Эм… — Марк не нашёлся, что ответить равно как и я. Также стоял и молча таращился на внезапно возникшего Артёма. — Пакет не нужен и у меня карта, — обратился торопливо мальчишка к кассиру. Быстро всё оплатил и приблизился к нам. Он снова окинул нас каким-то подозрительным взглядом и спросил: — Вы чего? Замороженные какие-то… — А ты здесь откуда? — Марк решил пойти в наступление. — Корм зубастым покупал. Закончился потому что, — он всё ещё с недоверием смотрел на нас. — А мы вот за кофе заехали, — немного потерянно сказал Марк, показывая ему подставку, на которой стояло три стаканчика. Он бросил на меня взгляд в котором читалось: «И как нам теперь выкручиваться?!» — И кто третий? — Тёма явно не был глупым парнем и сразу догадался, что дело тут нечистое. Блядь! — Ладно… — я шумно вздохнул, — выйдем на парковку. — Дима! — Марк по-недоброму зыркнул на меня. — Лучше всё расскажем, — сказал я и направился к выходу. — Только Мика просил не говорить! — процедил Марк, следуя за мной. — И что ты предлагаешь? — возмущённо сказал я. — Опять врать ему? — Но, если он узнает… — Эй! — громко сказал Тёма, прижимая к груди свои покупки. — Я вообще-то тут! Мы вышли на улицу и встали недалеко от выхода. — Ладно, — Марк начал раскачивать в руках пакет и стаканчиками с кофе, — главное сейчас не паниковать. — Паникуешь тут только ты! — резко высказался я, чувствуя, что меня уже жутко трясёт. — Да, блядь, какого хуя тут происходит? — взревел Тёма, переняв наше состояние. Мы некоторое время с Марком пытались привести в себя в чувство, стараясь справится с волнением, и, наконец, я сказал: — Тём, только, прошу тебя будь сильным, ладно? Обещаешь? — сам говорил, а голос предательски дрожал. — Хорошо, — он сосредоточенно кивнул. — Чего случилось? — Мы едем в больницу, — стал медленно говорить я. — У Мики операция, — напротив быстро сказал Марк. — Но всё будет хорошо. Не переживай. Окей? — Операция? — глаза Артёма округлились. — А что… что с ним? — У него опухоль в голове. — Оп… опухоль? — пробормотал Тёма. — Да, — Марк нервно сглотнул. — Я с вами пойду! — уже плаксивым голосом сказал Артём. — Я тоже пойду! Я… я… а почему… почему вы мне не сказали? Почему не сказали? — на его глазах начали появляться слёзы. Я тут же прижал его к себе и прошептал: — Мика нас просил. Чтобы ты не плакал… — Я не плачу… — он освободил одну руку и стал вытирать слёзы рукавом толстовки. — Ты молодец. Ты же знаешь, что он справится. Да? — я сам уже еле сдерживался, чтобы не разреветься. — Да что б вас! — резко сказал Марк и отвернулся. Некоторое время мы ещё стояли в тишине. Марк, который явно боролся со своими чувствами и мы, уже с мокрыми глазами. — Поехали уже. Андрей там совсем один, — Марк, наконец, развернулся и стал искать глазами наш каршеринг. Он действительно в этом плане был какой-то не от мира сего: поразительно умел контролировать свои эмоции. А вот мы с Тёмой совсем не могли перебороть свои чувства. Ну и, когда я был с Марком наедине, он как-то помогал и мне держать себя в руках, но появился Артём, и я совсем расклеился. — Я… я… — Тёма растерянно сунул руку в карман и достал оттуда ключи, — я на машине. Давайте на моей. — А Влад в курсе? — тут же оживился Марк, забирая у него ключи. — Не-а… — Прибьёт же тебя, если узнает! — Он не должен был узнать… я хотел вернутся до того, как он проснётся… — Пиздец! Идёмте скорее!

***

Тёма прижимался к Андрею, когда в больницу буквально влетел обеспокоенный Влад. Такой же сонный и потрёпанный как и Артём, когда мы встретили его утром в супермаркете. — Успокой его, — уставшим голосом сказал Андрей, передавая зарёванного Артёма Владу. — Что случилось? — тихо спросил он, прижимая дрожащего мальчишку к груди. После чего озадаченно осмотрел всех присутствующих и с волнением спросил: — А где… Мика? — В операционной, — Андрей тяжело сглотнул. — У него обнаружили опухоль. Всё непросто… Мы кратко поедали ему что случилось, а также объяснились, почему ничего не рассказали заранее. Время тянулось очень долго. Андрей всё же не выдержал ожидания и ушёл покурить. Тёма бросился за ним. — Не надо. Оставь их, — сказал я, когда увидел, что Влад готов ринуться следом. — Им нужно побыть вдвоём. Тебе лучше не вмешиваться. — Почему?.. — он напряжённо смотрел на то, как два силуэта скрываются за поворотом. — Не понимаешь? При тебе или при нас Андрей не станет плакать, а ему это нужно. Дошло? — я внимательно посмотрел в его глаза. Влад какое-то время смотрел то вслед парням, то на меня, а после, наконец, ответил: — Кажется, да… — он тяжело вздохнул и упал в мягкие подушки дивана для посетителей, обреченно уставившись в белый потолок. Напряжение всё нарастало. Минуты тянулись словно резина. Я без конца смотрел то на часы, то на дверь операционной. Почему так долго?! Когда ребята вернулись из курилки, я увидел красные глаза Андрея и мне совсем стало тошно. Марк стоял у стены и что-то читал в мобильнике. Тогда я поднялся с дивана, подошёл к нему и, устроившись рядом, положил голову на его плечо. — Если не будет осложнений, скоро всё должно закончится, — Марк сунул руку в карман, убирая телефон. — Если… — тихо сказал я. Марк ничего не ответил лишь осторожно взял меня за руку, повернул голову и чмокнул меня в лоб через упавшую на мой лоб светлую чёлку. — Знаешь, я думаю… — я снова бросил взгляд на, измученного от бессонных ночей, Андрея, — что никогда не хотел бы оказаться на его месте… — Не о том думаешь, — немного сухо сказал Марк. — Прости. Это как-то само лезет в голову, — оправдался я, — но всё же… я бы, наверное, совсем с ума сошёл, если бы что-то случилось с тобой, — я сильно сжал его ладонь в своей. — Когда ты потерял сознание и память, я чувствовал что-то похожее, — признался он. — Правда? — я поднял голову и взглянул в его лицо. — А ты как думаешь? — он шумно вздохнул. — Прости… — За что? — он чуть заметно улыбнулся. — Не знаю… но ощущаю себя виноватым… — я снова прислонился к его плечу и закрыл глаза. Я думал о словах психолога, который говорил о том, что причина потери памяти и моих панических атак в том, что я изменял Марку с кем-то. Если бы я всё вспомнил, стало бы мне легче? Или всё же… лучше не вспоминать о, том, что произошло в тот потерянный для меня месяц? — Тогда давай договоримся так, — тихо сказал он, чтобы никто случайно не подслушал нас, — если ты всё вспомнишь, и ты действительно будешь в чём-то виноват, то я тебя прощаю заранее. Странно… Больно. От его слов. Так больно. Почему я всегда что-то делаю не так, а он снова и снова прощает меня? — А, если не простишь? — прошептал я. — Лисёнок, ты такой дурачок, — я почувствовал улыбку в его голосе. — Но, знаешь, за одну вещь я всё же не смогу тебя простить. — Какую? — я вновь приподнял голову и посмотрел в его глаза. — Если ты сдашься. Понял меня? Как бы тебе не было тяжело, даже от чувства вины, не сдавайся, ладно? — Ладно. — Обещаешь? — Обещаю. И тут, наконец, дверь в операционную открылась и мы услышали: — Всё хорошо. Ваш друг в полном порядке. Операция прошла успешно!

***

Настоящее время. Хм… Волны подкатывали к моим ногам, касались пальцев и отползали обратно. Закат ещё играл бликами на бирюзовой воде, только вот вина в бокале уже не было. Я аккуратно поставил стакан позади пластикового стула, каких полно в уличных кафешках, и уставился вперёд, наблюдая как таят последние лучи вечернего солнца. Да, я его обманул. Я всё сделал неправильно. И я уже почти сдался. И не Влад, а я сейчас должен быть у его кровати в больнице. Только вот я не могу… не могу быть рядом. Сейчас я даже не могу позаботиться о себе самом. И смогу ли когда-нибудь… я не знаю. Дыхание моё снова стало тяжёлым. Сердце ускорило ритм. И тут я услышал шаги позади и, схватившись за грудь, резко обернулся. — Это всего лишь я, — сказала мама, ставя рядом со мной ещё один стул. Она присела и какое-то время смотрела на небо. А после, взглянув на меня, спросила: — Ну, что? Ты готов? Готов? По коже прошёл неприятный холод. Это вопрос звучал словно приговор. Будто сейчас я отвечу, что «да, готов», и она обнимет меня в последний раз. В последний раз перед тем, как я исчезну из этого мира. Попрощается, бросит последний взгляд своими синими глазами и вернётся к шумящей за спиной толпе, где её место. Но уже не моё. В этом мире я уже слишком надолго задержавшийся гость, пора мне на ту сторону, где меня ждёт иная жизнь, и мне станет также спокойно, как этому ленивому в этот вечер морю. — К чему? — тихо спросил я, заворожённый тем, как ветерок колышет светлые пряди её распущенных волос. — Я говорила тебе о двоюродном дедушке Мигеля. Он уже здесь. И готов выслушать тебя. — Ты говорила он шаман, — я взволнованно сглотнул. — Шаман или маг, что-то в этом роде, — она пожала плечами. — Ты сама-то в это веришь? В то, что он сможет мне помочь? — Не попробуешь, не узнаешь, — она улыбнулась и посмотрела за спину. — Так мне позвать его? — Только ведь… может ты останешься? Я же совсем не знаю испанского, — пробормотал я. Мама посмотрела на меня и, протянув руку, приложила ладонь к моей щеке: — У него превосходный английский. С этим-то ты, я надеюсь, справишься? — Думаю, да, — я кивнул, вспоминая о том, сколько много времени я провёл за границей. — Тогда я приглашу его, — она убрала руку, поднялась со стула, а после напоследок бросила: — Дай ему шанс. Он действительно удивительный человек. Я смотрел как её фигура, удаляясь, становится всё меньше. И вот она уже пропадает в тени весёлой компании, и уже через минуту кто-то оттуда отделяется и направляется в мою сторону. Невысокий мужчина с чёрными густыми волнистыми волосами, убранными назад, приближался ко мне неторопливой походкой. На нём была хлопковая белая рубашка и такие же светлые шорты чуть выше колен. Кожа его была тёмной, как и у многих испанцев. И чем ближе он был ко мне, тем более удивительным мне казалось его лицо. На вид ему было около пятидесяти, не больше. Я смотрел на него будто на что-то странное, непонятное мне. Он действительно маг? Этот обычный с виду мужчина? Маг, пока я его рассматривал, уже подошёл ближе и сел на стул рядом со мной. — Удивлен? — он улыбнулся тёплой улыбкой и передвинул свой стул ближе ко мне и сел так, что его босые ступни были направлены в мою сторону. В лучах заходящего солнца его смуглая кожа казалась нежной и бархатистой как кожура спелого персика. Чуть заметные лучики морщин украшали его тёмные глаза, в которых таилась загадочность. Зубы белели в широкой улыбке, которая не сходила с его лица. Всё это манило меня. Будто поневоле я сразу проникся к нему доверием. Да, я ощущал что он использует на мне свои чары, но это были иные чары, не те, манипуляции, которыми пользовался Марк. В груди вдруг прокатилась волна приятной радости. И так как я сам не ожидал её почувствовать, то сразу ощутил смущение. — Удивлён от чего? — спросил я, опустив взгляд вниз на свои колени. Стало неловко от того, что я с такой жадностью рассматривал его. — Думал, увидишь дряхлого старика всего покрытого морщинами и с торчащими седыми патлами на голове? — он активно жестикулировал, как принято в Испании, и тихонько посмеивался. Я снова взглянул в его лицо и, подбирая слова в своём, как мне казалось, несовершенном английском, ответил: — Думаю, да. Я думал как раз о том, что вы такой, как вы сейчас сказали. — Многие так думают, так что не вини себя за это, — он посмотрел на небо и прищурил глаза, но после снова посмотрел на меня: — Так значит тебя зовут Дмитрий. А меня — Мартин, — он протянул руку и, когда я подал ему свою, он крепко сжал её и сразу не отпустил. Улыбка пропала с его лица и взор его стал чистым и устремленным на меня. Я сидел, замерев дыхание, и ждал, что он сделает дальше. Сейчас он скажет что-то важное обо мне? Это какой-то магический ритуал? — У тебя тёплые и нежные руки, как у девушки, — усмехнулся он и выпустил мою ладонь. Я растерялся, не зная, что даже ответить. Смотрел в его глаза и снова отводил взгляд. Опустил ладони на свои бедра, а после и вовсе зажал между коленями. — Так какой у тебя вопрос? — вдруг спросил он. На некоторое время я задумался, пытаясь сформулировать то, что мне бы хотелось спросить у него. — Наверное… мне хочется понять, что со мной происходит? — в итоге неуверенно произнес я. — Что с тобой происходит? — он хитро на меня посмотрел. — Я знаю. И ты знаешь. Ты сидишь на берегу красиво пляжа со странным мужчиной и думаешь о том, есть смысл в нашей встрече или нет. Как ты думаешь? Есть он? Я растерялся от его слов и начал неуверенно бормотать: — Я не это имел ввиду… — Я знаю, — он рассмеялся и хлопнул меня по плечу так, что я невольно вздрогнул. — Тогда расскажи мне, что с тобой случилось? Только говори как есть, открыто, чтобы твои мысли вместе с чувствами лились потоком. Расскажи мне всё и во всех подробностях о том, что беспокоит тебя, — он снова смотрел на меня с тёплой улыбкой. Я обдумал его слова, чтобы до меня дошёл их смысл, так как он говорил на беглом английском и использовал сложные речевые обороты. — Я не знаю с чего начать, но… наверное, начну с момента, как я потерял память, — медленно начал я, стараясь собраться с мыслями. Слово за словом я строил предложения, которые складывались в мою историю, протяжённостью в несколько лет. И я был удивлён тому, как легко мне было говорить. Наверное, дело было в том, что Мартин был прекрасным слушателем. Не перебивал, легко кивал после каждого законченного мною предложения и будто губка впитывал каждое моё слово. Иногда я ошибался и, когда спешил исправиться, он лишь чуть заметно улыбался, но всё же лицо его не было насмешливым, он смотрел на меня сосредоточенно и с пониманием. И, в момент, когда я завершил свою историю моим побегом в Валенсию, он, покачал головой и вдруг сказал: — Ты не ответил на мой вопрос. — Какой? — я снова сбился в своих мыслях, так как ожидал, что он скажет что-то о том, что я так долго рассказывал ему. — Есть ли смысл в нашей встрече? Готов ли ты к моей помощи? — морщинки вокруг его глаз снова заиграли на лице и стали четче. — Я… я не знаю, — тогда честно ответил я. — А, если я скажу тебе, что я смогу распутать твой клубок из красных нитей? Доверишься ли ты мне? Когда он сказал о нитях, я устремил свой взор к нему и выпрямился на стуле: — Правда? Он утвердительно покачал головой. — Тогда помогите мне распутать его. — Хорошо! — он звонко шлёпнул ладонями по своим коленям. После наклонился ко мне чуть ближе и начал тихо говорить: — Только сегодня ты узнаешь о себе странные вещи. — Странные вещи? — переспросил я. — Да, далёкие от твоего мира. Чудные вещи. Ты о них не знал, но я тебе открою их, и это изменит тебя. Возможно, ты станешь иным человеком, но ты станешь свободным от своей болезни. Слово болезнь он подчеркнул интонацией, будто сказал это нарочно, имея ввиду нечто иное. — Я именно этого и хочу, — во мне вдруг появилась уверенность. Не знаю почему, но в тот миг я всей душой хотел доверится этому человеку. Что-то подсказывало мне, что он единственный на свете, кто знает всю правду обо мне, скрытую от всего мира и даже от меня самого. — Твоё желание очень важно, — он одобрительно покачал головой. — Но также важно и то, чтобы ты понимал, что твоя жизнь после нашей встречи не станет прежней. — Я готов! — чуть ли не выпалил я. — Что ж, — он снова показал мне белые зубы в широкой улыбке, — тогда начнём. Но я также продолжаю рассчитывать на твою честность. — Конечно! — Хорошо, — он снова одарил меня одобрительным кивком. — Тогда задам тебе такой вопрос: Слышал ли ты о том, что каждый человек проживает несколько жизней? Веришь ли ты в это? — Я… я слышал об этом, — во мне снова взыграли сомнения, хотя он и предупреждал меня, что будет говорить странные вещи, но я не мог представить, что он заговорит о реинкарнации. — Но не думаю, что я когда-то верил в это. — Понимаю, — Мартин одобрительно качал головой, — но ты решил доверится мне, поэтому всё, что дано тебе услышать от меня в этот вечер, тебе придётся принимать за чистую монету, — он развёл руками. — Теперь я скажу тебе, что мальчик, которого ты потерял и, как я думаю, ты его сильно любил, хоть и в своих мыслях ты отрицаешь это, был тебе хорошо знаком раньше. — Что? Это как? Из прошлой жизни? — Именно так, — Мартин выждал время, дав мне возможность переварить услышанное. — Вы были знакомы много лет и эти были истинно счастливые годы. И вот вы встретились снова, как думаешь, почему? — Не знаю… — честно признался я. — В своей истории ты говорил о красных нитях. И эти нити действительно существуют, но мы, маги, называем их иначе — каналы, связь. И, откровенно говоря, ваша связь была очень сильной. — И как вы об этом узнали? — с неким недоверием спросил я. — Я многое вижу, чего не видят обычные люди. Но это твоё дело доверять мне или нет, хотя, как я говорил ранее, тебе не остается ничего как принять мои слова за правду. Теперь я передам тебе суть этой связи. Этот мальчик вернулся к тебе, и сам того не ведая, он сильно хотел быть снова с тобой, но ты этого хотел не меньше его. Будь он жив, ты был бы сейчас с ним, так как ваши узы очень крепко переплетены. Как крепкая веревка, — он вытянул руки и сжал пальцы, изображая сильный захват. — А знаешь, что случается, если один конец веревки остается в этом мире, а второй уходит в мир иной? — Что? — То, что сейчас происходит с тобой. Он тянет тебя за собой. Ведь ты уже не раз думал о смерти? Это так? — Я… эм… — меня словно сковали его слова. — Ты честный со мной. Не забывай об этом. — Да… — тихо ответил я, — и сегодня тоже… я думал об этом. Он покачал головой, продолжая улыбаться глазами: — И я тебя не осуждаю. Как я уже говорил, вы крепко связаны. И скажу тебе больше, ты бы ушёл за ним. Твой путь уже был определён. Но всё же ты встретился со мной, и теперь у тебя есть шанс изменить свою судьбу. — И что я должен сделать? — в нетерпении спросил я. — Не торопись, — он показал жест рукой, — всему своё время. Сейчас я хочу разобраться не только в твоём прошлом, но и твоём настоящем. И знаешь, почему? — он выжидающе посмотрел на меня. — Потому что… я здесь? — предположил я. — Да. Ты здесь. Твой близкий друг сейчас одной ногой в могиле, но ты здесь. И сегодня ты думал о смерти. Ты уже оставил его на этой планете, но хочешь оставить его и в этом мире. Я хотел было высказаться в своё оправдание, но он снова жестом остановил меня: — Я знаю, что ты скажешь. И опять же, совсем не осуждаю тебя. Не за этим я к тебе пришёл. Твои чувства и действия лишь следствие твоего состояния. А теперь ты услышишь ещё одну странность, — он сделал паузу, будто давал мне время подготовиться. — Ты, как и твой друг, также стоишь одной ногой в могиле. Но это ты и так понимаешь. И твои проблемы с дыханием также идут от этого. Потому что мёртвые не дышат. Да, — он выпрямился на стуле, а после снова склонился ближе, отпираясь на свои руки, — по сути ты балансируешь между миром живых и мёртвых. И теперь, как ты думаешь, хочет ли тот мёртвый мальчик, чтобы ты пришёл к нему? — Да? — завороженный его словами тихо спросил я. — Нет. Он этого не хочет, — тёмные глаза Мартина стали ещё темнее и мне стало не по себе от этого взгляда. — Это была его воля забрать твои воспоминания о нём. Решил, что так тебе будет легче пережить его смерть. Глупый, — он закатил глаза, — так наивно с его стороны. Ведь он даже не дал тебе его оплакать. Не дал проститься как следует. Только вот связь ваша никуда не делась, и в итоге ты уже начал думать, не сходишь ли ты с ума. У любого бы крыша съехала будь он на твоём месте. — Всё это так странно… — пробормотал я. — Вы говорите действительно странные вещи, но… — Они кажутся тебе логичными? — Да, — согласился я, и это было искренне. — Хорошо, что ты понимаешь это. Тогда продолжим говорить о настоящем. Дело в том, что и в настоящем, у тебя всё довольно запутанно. Кроме твоего умирающего друга, — он выделил слово «умирающий» от чего у меня по коже пробежал холодок, — есть ещё один человек, которому ты не безразличен. Я сказал один, не считая всех других, кто тебя любит, потому что и он тебе также дорог. И в своём сердце ты выбираешь между этими двумя. Кто этот человек, ты знаешь? — Артём, — ответил я, прекрасно зная ответ. В груди неприятно защемило. Почему он сказал, что я выбираю? — Кто он для тебя? Как ты его определяешь? — Не знаю… — сам от себя не ожидая, пробормотал я. Мартин указал взглядом на мою руку, показав браслет из красной нити. — Я жду ответ, — он снова посмотрел в моё лицо. И взгляд его был серьёзен и выражался настойчивостью. — Честный ответ. И он у тебя уже есть. — Думаю, я его люблю, — тогда ответил я, затронув пальцами красную нить. — А другого? Которого зовут Марк. Что ты чувствуешь к нему? На миг я удивился. Мартин запомнил его имя, а я уже подумал, что он упустил это, что посчитал неважным и слушал меня в пол уха, называя его «умирающим другом», но, наверное, дело в том, что он хотел донести до меня, что сейчас Марк в опасности, но я ничего не делаю, чтобы спасти его. Мне стало тошно от самого себя. Я попросту не достоин Марка. И я не заслуживаю ни его прощения, ни тем более — любви. — Марк… он… — я нервно сглотнул. И вдруг Мартин больно ткнул меня пальцем в лоб: — Ты ошибаешься! Сейчас ты очень сильно ошибаешься! — резко сказал он. — Слишком много на себя берешь! Ты же сам понимаешь, что не можешь быть рядом. Это как один утопающий решил спасти другого. И что с ними станет? Они оба уйдут на дно. Верно? Вот, что сейчас происходит с вами. Никто из вас помочь друг другу не сможет. Ты для него бесполезен равно как и он для тебя! Ты понял? — он смотрел на меня из-под густых бровей, и я ощущал как меня окутывает чувство отчаяния. Боль была повсюду, в моем теле, в моей душе и даже в воздухе, пропитанном морской влагой. — И что же мне делать? — плаксиво спросил я. — Ничего, — Мартин положил руку на моё плечо и медленно погладил. — С Марком ты не сможешь ничего сделать. Спасти его ты не сможешь, но на спасение себя самого ты вполне способен. Но не один. — С вами? — спросил я дрожащими губами. Он отрицательно покачал головой: — Моя помощь сейчас только в словах, я дам тебе направление твоего пути, но пройти ты должен его сам. Но ты будешь не один. — С кем тогда? — я нервно сглотнул. — Это тебе откроется совсем скоро. И ты должен будешь полностью доверить свою жизнь этому человеку. И причина тому, что связь ваша будет куда сильнее чем с мальчиком, который погиб. — Но это не Марк? — непонимающе я смотрел на Мартина и с трудом мог совладать с эмоциями, которые охватили мой разум и тело. — Нет, — Мартин прищурил глаза. — Но ты не должен грустить об этом. Марк полностью поправится, когда ты разобьёшь ваши с Тимой узы. Потому что вы сейчас с Марком, как я уже говорил, наполовину мертвы. Ты отправился в мир мёртвых за Тимой, а Марк за тобой. Вот такая получилась у вас цепочка. — И что я должен сделать, чтобы разбить… разбить эту цепочку? — Попрощаться с Тимой, отпустить его. — Какой-то обряд провести? — непонимающе спросил я. Мартин рассмеялся, хотя, казалось, его смех был не совсем уместен. Когда он успокоился то вновь выпрямился на стуле и взглянул на тёмное небо. За разговором я даже не заметил, что солнце уже скрылось за горизонтом. Кривое облако тоже давно пропало, а компания на берегу притихла. Все сидели вокруг костра и не громко разговаривали. — Нет, — вдруг заговорил Мартин, продолжая вглядываться в тёмную воду, — просто навестить его могилу и поклониться его матери. Узнать, что с ним случилось, и принять свою боль, а после отпустить. — Я… я не смогу… — тихо сказал я. Я уже думал, чтобы сделать это, но это было выше моих сил. Не мог представить, что я увижу могилу Тимы. Наверное, в глубине души я не хотел верить в его смерть, ждал, что он вернётся, просто слишком надолго задержался, навещая свою семью. — И не сможешь, — он хмыкнул и снова взглянул на меня, хитро прищурив глаза. — Но, я уже сказал, что ты будешь не один. С ним ты сможешь всё. — А что будет с Марком? — А что с ним будет? — Мы будем с ним снова вместе? — А ты хочешь этого? — и не дожидаясь моего ответа, он проложил: — Не забегай вперёд. Как я говорил, после этого разговора ты станешь другим человеком. И уже тот другой человек решит — нужен ли ему Марк или нет. Возможно, ты ожидал, что я дам тебе волшебное лекарство или взмахну волшебной палочкой и избавлю тебя от тоски по твоему возлюбленному, от твоего горя, но я лишь наставил тебя, указал где выход из того мира. Ты был честен со мной и открыт, поэтому путь твой легко определился. И я могу лишь призвать тебя слушать своё сердце, ведь в нём сокрыто многое, и все ответы ты найдешь там. И помни, что Тима хочет, чтобы ты отпустил его и был счастлив. И вины в его смерти у тебя нет. Возможно, в следующей жизни вы встретитесь и ваши чувства разгорятся снова. Но торопиться на тот свет я тебе не советую, потому что вижу, что у тебя много талантов и будет жаль лишить этот мир такого человека, как ты. Я слушал его речь как завороженный, не в силах остановить или перебить его. Слова были такими простыми, но наполнены большой мудростью. И звучали они словно огромное утешение: внутри вдруг стало так легко. Мысли больше не путались. И вздохнув полной грудью, я вдруг ощутил как легко мне дышится. — Теперь же нам пора прощаться, — Мартин улыбнулся. — Возможно наши пути больше не пересекутся. — Но я… — я хотел было остановить его, но понял, что всё уже сказано. Он уже дал мне все ответы. Пожалуй, кроме одного. Но почему-то я не осмеливался его спросить: кто же этот человек, который пройдет мой путь вместе со мной? — И ещё кое-что, — сказал он, поднявшись со стула, — я не сказал тебе кое-что важное. Когда простишься с мальчиком, поблагодари его. Он дал тебе ценный совет, не пренебрегай им. Совет? О том, чтобы больше не быть мазохистом? — А я… ещё хотел узнать, — я поравнялся с Мартином и посмотрел в его доброе лицо. — А кем мы были… ну… в прошлой жизни? Кем Тима был для меня, и я для него? Если и правда всё это существует… — Не «если», а существует, — с уверенностью сказал он, но прозвучало это не жёстко, а так, будто мы говорили о чём-то обыденном. — Как я сказал, вы любили друг друга также как и в этом мире. И, если ты хотел узнать, был ли кто-то из вас женщиной, то — нет, вы оба были мужчинами. У вас была лёгкая и беззаботная счастливая жизнь. Вы оба выросли в небольшой деревушке на ферме и были знакомы с детства. Ты был старше его на два года, но он был сильнее и храбрее тебя. И потому всегда очень сильно тебя уберегал. — Уберегал… но и в этом мире он тоже… — я поник, — он пытался меня уберечь… — Не грусти, — Мартин два раза по-дружески хлопнул меня по плечу, — твой клубок почти распутался. А мне уже пора идти, хочу ещё немного побыть со своими детьми и внуками. А ты, — он подарил мне загадочную улыбку, — уже совсем скоро увидишь его. — Его? — я непонимающе посмотрел на Мартина, который уже направился в сторону костра. — Да-да! Его! — крикнул он и махнул рукой. Как я смотрел на силуэт свой мамы, также я провожал взглядом Мартина. И, когда его тёмный силуэт слился с остальными, я снова увидел, что кто-то вышел оттуда и направился ко мне. Но теперь, когда уже спустились сумерки, я не мог различить, кто бы это мог быть. И человек этот не шёл, он быстро бежал. Мама? Нет, не думаю, что это она. Волосы короткие и сам этот человек был явно мужчина или парень. И тут я обомлел, поскольку, когда он уже был в метре от меня, блики от воды скользнули по его лицу и я увидел сияние зелёных глаз. — Дима! — он обнял меня. Прижался. Уткнулся носом в шею и часто дышал. — Артём? — я, не веря своим глазам, прижал его к себе ещё сильнее, чем он меня. Тепло его тела и сладкий запах фруктового шампуня охватили меня каким-то дурманящим чувством. Он молчал, лишь шумно вдыхал мой запах и продолжал прижиматься. Но и я также ничего не говорил. Просто наслаждался его обществом, его присутствием, не задавая никаких вопросов. Влад сказал, что Тёма пропал. Вот, значит, как. Он никому ничего не сказал и поехал ко мне и явился сразу после того, как Мартин сказал, что я скоро увижу «его». Так значит тот самый человек, который будет рядом, это Артём? Хах! Я даже усмехнулся про себя. Он действительно идеально подходит на эту роль. Не знаю, как долго мы так простояли, просто впитывая тепло и ароматы друг друга, насыщаясь близостью после долгого расставания, но, наконец, я смог расслабить руки, коснуться щекой его щеки и тихо прошептать: — Я так скучал… — Тогда поцелуй меня, — так же тихо ответил он. — Да, именно это я и хотел сделать. И тогда мы слились в поцелуе. Его губы были сладкими, со вкусом клубничной жвачки. Не высовывая языка из моего рта, он шумно вдыхал воздух через нос, обхватил моё лицо в свои ладони и мягко произнёс: «Ммм…» Сколько же удовольствия было в этом звуке. И, казалось, что всё моё уже почти мёртвое тело стало возрождаться, собираться по крупицам с каждой минутой, с каждой секундой. Возвращаться из мира мёртвых и впервые за несколько месяцев я вдруг ощутил себя невероятно живым!