О чем думает Лисёнок?

***

Проснулся я довольно рано, на часах ещё не было девяти и, несмотря на то, что легли далеко за полночь и выпили прилично, у меня была необъяснимая бодрость. Влад крепко спал, когда я тихо выбрался из кровати и отправился в душевую, которая располагалась на втором этаже в самом конце коридора. Горячий душ и вовсе вернул мне силы и наполнил тело необходимым теплом, так как в доме было довольно прохладно. Накануне я решил не включать отопление, сомневаясь, что ночью будут заморозки, и сейчас всё же немного пожалел об этом и искренне надеялся, что ребята не замёрзли этой ночью. Быстро натянув джинсы, футболку и толстовку, я спустился вниз, обулся в кроссовки и вышел на улицу. Я был уверен, что все спят, поэтому здорово удивился, когда увидел Никиту. Он сидел на ступеньках, закутавшись в тонкую серую парку, и курил. Услышав хлопок двери, он вздрогнул и оглянулся. — А, это ты, — он смотрел на меня пронизывающим взглядом. — Чего не спишь? — спросил я, облокачиваясь на одну из кирпичных колонн, которая поддерживала козырек над входом. — А ты? — он всё ещё дырявил меня глазами. — Я первый спросил, — парировал я. — Так я всегда мало сплю, — ответил он, смахнул перепел прямо под ноги и снова сделал затяжку. Я посмотрел на белые крошки под его ногами, которые тут же подхватил ветерок и унёс в неизвестном направлении. — Мне достаточно четырех часов сна, — продолжил он. — Генетическая особенность. Как-то так. — И чем ты занимаешься обычно ночью? Ну, когда все спят. — Размышляю, — коротко ответил он. — Так, а теперь твоя очередь отвечать. Куда-то намылился? — он кивнул в сторону моей руки, в ладони которой я зажимал ключи от машины. — В общем-то, да, — признался я. — Хотел на могилу Тимы съездить. Тут недалеко, минут двадцать всего. Что-то… хм… — Что? — Не знаю, — я оттолкнулся от колонны и, сложил руки в карманы джинсов и посмотрел себе под ноги, — не знаю как сказать. Что-то меня туда будто манит. Глупо звучит? Хм… да… Проснулся и решил, что должен съездить. В общем… — Совсем не глупо, — Никита поднялся и затушил бычок в импровизированной пепельнице из-под упаковки от какого-то соуса. — Могу составить компанию. Давно я его не навещал. Думаю, это хорошая идея. — Серьёзно? — я подарил ему кривую усмешку. — Серьёзнее некуда, — он стоял напротив меня с невозмутимым взглядом. — Ладно, — я шаркнул ногой, нахмурился и снова уставился на свои кроссовки, — только есть ещё одно дело. — Какое? — Заедем ещё в кое-какое место. Это важно, — я поднял взгляд. — Ну, раз важно, значит заедем, — Никита понимающе улыбнулся. — И, кстати, — я направился к машине, — только никаких нравоучений про Илью, ладно? — От Влада знатно досталось? — он усмехнулся, следуя за мной. — Ещё как… — я в отчаянии вздохнул. Мы подошли к машинам. Никите пришлось переставить свою, чтобы я мог выгнать кроссовер Марка. Я сел за руль и стал регулировать всё под себя, а Никита в это время подбирал музыку в дорогу. Как только мы выехали, в колонках раздался какой-то ремикс в стиле техно. — Каждый раз охуеваю какая у Марка акустика, — он сделал погромче и в удовольствии прикрыл глаза. — Ага, — согласился я, — даже бесит немного. — Точно, — Никита усмехнулся. — Как можно этим не пользоваться. Он полный придурок! Мы с Никитой рассмеялись. Через пятнадцать минут мы свернули к цветочному магазину, и я купил свежие белые лилии. Всё ещё не оставляло ощущение, что они очень нравились Тиме. Думаю, на самом деле я многое о нём знал и эти знания, как наваждения или предчувствия то и дело приходили ко мне из прошлой жизни. За эту неделю я приехал на могилу Тимы уже во второй раз, и это было немного легче, чем в первый, но всё равно тело сковало волнение. И теперь я безумно был рад тому, что со мной поехал Никита. Мне пришлось собрать всю силу воли в кулак, так как перед Никитой я не мог расклеиться, как с Артёмом. Его присутствие помогало сохранить трезвый рассудок. Мы вышли из машины и прошли по дорожке вглубь кладбища. Как я и предполагал, я совершенно не знал куда идти, в прошлый раз меня отвёл Артём и тогда всё было словно в тумане. Я стоял на перепутье двух дорожек и оглядывался по сторонам: Прямо? Налево? Направо? И тут почувствовал, как Никита взял меня за руку и повёл за собой: — Идём. Нам направо. — Спасибо, — тихо ответил я. Мне было неловко. — Тут легко заблудиться, так что всё нормально. Не парься, — он заметил моё волнение. — Сколько раз ты тут был? — Два раза. Во время похорон и потом заезжал ещё раз. Как раз перед Новым годом, когда мы в твоём доме собирались в последний раз. — Да уж… это так странно… ты заехал к нему на могилу, а я даже не помнил о его существовании, — меня даже замутило от моих собственных слов. — Да, жизнь вообще странная штука. Если искать во всём скрытые смыслы, так вообще запутаться можно, и мозг от мыслей может взорваться. Куда проще принять то, что уже в прошлом и жить дальше. Без этих бесполезных поисков. Тима, в любом случае, тогда уже был в могиле и никуда отсюда теперь не уйдёт, как бы грустно это не звучало. Но ты никуда не опоздал. Пришёл как раз тогда, когда это было нужно. Может быть пока не ясно, зачем вообще была нужна ваша встреча, но после, когда-нибудь, ты всё поймешь. — Когда? — я уже словно тряпичная кукла следовал за ним. Мы шли довольно медленно, но по ощущениям было — так спешим, будто опаздываем куда-то. — Когда-нибудь, — повторил он. — Хотелось бы знать поточнее, — сказал я, понимая, что сморозил глупость. — Все бы хотели. Но иногда лучше не знать. Так спится спокойнее и мозги не взрываются. — Мой точно скоро взорвётся, — на выдохе произнёс я. — Меньше целуй чужих мужиков и жить сразу станет легче, — Никита улыбнулся. — Просил же без нравоучений, — буркнул я. — Немного можно. Для пользы общества. Ты ведь не только себе вредишь, но и другим делаешь больно. Когда перестанешь только о себе думать, считай уже пол дела сделано. А там глядишь, и нормальным человеком станешь. — Что значит нормальным? — Ну, — он сделал паузу, — хотя бы с мозгами, которые не взрываются. Чувствуй границы. Свои и чужие. В свою жизнь не впускай кого попало и не лезь туда, куда не следует. Кстати, — он остановился, — мы пришли. Я поднял взгляд и посмотрел перед собой. Первое, что я увидел — выбитое в камне имя Тимофей. В этот раз я не заплакал, просто молча стоял и смотрел. Разводы узоров на серо-бордовом граните были покрыты грязными капельками, которые, очевидно остались после дождя. Я перевёл взгляд ниже и увидел уже завядшие цветы. Прошло то всего ничего, а цветы уже никуда не годятся. Я выпустил руку Никиты, подошёл ближе к надгробной плите и заменил букет на свежий. — Привет, дружище, — Никита присел рядом со мной на корточки и, приложил руку к прохладному граниту. — Как видишь, мы о тебе не забываем. Такого как ты, забыть непросто. Я посмотрел на черно-белый портрет Тимофея и понял, что это тот самый снимок, который был в его школьном выпускном альбоме. Хорошая фотография, подумал я, я бы тоже выбрал именно её. Этот взгляд такой же, как и в жизни: столько в нём жажды и любопытства, хитрости и упорства, страсти и любви. — Я действительно не встречал никого раньше, такого как он, — тихо произнёс я. — Как так вышло, что он вдруг… умер? Почему не кто-то другой, а именно он? Я не понимаю… — я облизнул губы, чтобы сдержать слёзы. — Никто не понимает, — сказал Никита, поднявшись на ноги. — Почему хорошие ребята умирают, а плохие продолжают жить. Нам остаётся лишь принять эту действительность и пытаться как-то по-другому выстроить свою судьбу. Хотя кто знает, существует ли судьба, или мы просто плывём по течению и вообще ничего не имеет смысла. Важны только рождение и смерть, а то, что между… — Что? — невольно спросил я, так как Никита затянул паузу. — Просто импровизация. Не более. Всем дают по куску пластилина. У кого-то получается в итоге что-то стоящее, а у кого-то обычная какашка. Вот так и живём. Его сравнение меня рассмешило, и я улыбнулся. Хотя, вопросов всё же было больше, чем ответов. — Ну, а чувства? Любовь? В этом смысл есть? — Без этого не будет секса, а значит и размножения, тогда не будет рождения и смерти. А, если смысл в них, то значит без секса нам никак не справиться. — Хорошо, секс нужен для рождения. А зачем тогда нужна смерть? — Для того же. Если люди не будут умирать, то зачем им размножаться? И так всё заполонят. Логично, что смысловая цепь будет разрушена. — И об этом ты размышляешь по ночам? — предположил я. — В том числе, — он подарил мне кривую усмешку. — Тогда, — я нахмурился, снова рассматривая портрет Тимы, — что делать мне? Как мне дальше жить без Тимы? — Как получится, — Никита пожал плечами. — Не требуя от себя ничего невозможного. — Ничего не возможного? — я не понял, что он хотел сказать. — Ну, тут всё просто, — Никита прошёл к скамейке у небольшого столика, которая стояла в конце оградки на две могилы братьев. Присел, сложив ногу на ногу, достал пачку Парламента и закурил. — Мог бы ты вернутся в прошлое, к примеру, и спасти его? Нет. Умеешь воскрешать людей? Тоже нет. И что тебе остаётся? Клонировать его? — он сделал глубокую затяжку. — Такое пока ещё только в фантастических фильмах бывает. Верно? — Клонировать… — задумчиво произнёс я. — А это возможно? — Сомневаюсь, — он сбросил пепел и снова затянулся, наблюдая как я медленно иду в его сторону, задумчиво потирая лоб. — Допустим, если есть его ДНК, почему бы и нет? — Ты палку не перегибай, — Никита ткнул пальцем мне в лоб, когда я устроился рядом с ним на скамейке. — Для этого нужно дохуя бабла, да вроде и незаконно всё это: людей клонировать. — А, если станет законно? Мой отец кучу денег вбухал в генетические исследования в Московском отделении… — Дима! Забудь, блядь! Я же просто теорию высказал. — И я тоже! Но, а почему не попробовать? Я ведь могу продать компанию отца! Денег целая куча будет! — У тебя реально кукуха поехала, — Никита покрутил у виска. — Но ведь это шанс вернуть Тимофея! Разве ты не понимаешь как я хочу этого?! Я на всё готов, лишь бы снова с ним быть! — мой голос был готов сорваться. — Хорошо! — он отбросил бычок куда-то в траву, хлопнул ладонями по коленям и сказал: — Представим ты узакониваешь клонирование людей в России. И, кстати, сейчас из-за ковида в мире полный пиздец творится, так что когда это всё получится, неизвестно. Потом ты получаешь ДНК Тимофея и что дальше? Что? Тест удаётся и рождается милый малыш как две капли похожий на Тиму. Тебе сейчас почти тридцатник. Плюс минус, когда ему будет восемнадцать, тебе будет пятьдесят, а то и больше. И нахуя ты ему будешь нужен. Он будет твоим сыном, но никак не любовником. Понял? Так что задумка — полное дерьмо. Несколько минут я обдумывал слова Никиты, а после поднялся со скамейки и ответил: — Теперь я всё понял. — И чего ты понял? — Никита лениво поднялся вслед за мной и снова потянулся за сигаретой. — Понял, зачем мы с Тимой встретились. — Очень интересно, — он подкурил и выпустил из лёгких облако дыма. — Заедем к его матери. Сейчас. — Ладно, — Никита с каким-то подозрением посмотрел на меня. — Только я один хочу войти. Это личное. Ты не против? — Делай как знаешь. Только давай без клонов. Кажется, мы решили, что это хреновая идея. — Договорились. Никаких клонов не будет.

***

К счастью в городке, где стоял дом матери Тимы, я уже неплохо ориентировался благодаря тому, что мы там долго бродили с Артёмом, и быстро нашёл нужный дом. Я вырулил на подъездную дорожку и заглушил мотор. — Посидишь в машине, ладно? — я вопросительно посмотрел на Никиту. Он вздохнул: — Боюсь я тебя одного отпускать. Даже представить не могу, что у тебя в башке происходит. Но это твоя жизнь и твоё дело, так что делать нечего, к тому же уже пообещал. — Я буду паинькой, — я подарил ему тёплую улыбку. — Ну-ну, — он усмехнулся, — ты-то? Сомневаюсь. Ты же придурочный. Опять накосячишь, а нам всем разгребать. — Не будет такого! — я нахмурился. — О Марке подумай, ладно? А то мне его уже жалко. — Нашёл кого жалеть. Его-то точно не нужно. — Вот его как раз и нужно. Бедный парень. Нашёл с кем связаться, — продолжал издеваться Никита. — Ну прям! — Ладно, иди уже! — он толкнул меня в плечо. Я закатил глаза и вышел из машины, громко хлопнув дверью. Вот, блин, этот Никита! Вечно он со своими советами лезет! Когда вошёл в калитку, уже знакомый мне пёс, прятавшийся где-то за домом, снова залился звонким лаем. Я остановился и стал ждать. Собака продолжала лаять. Вскоре дверь в дом отворилась, и на крыльце показалась Ксения. Увидев меня, она улыбнулась и поманила к крыльцу, а после оглянулась за спину и крикнула: — Принц, замолчи! Пёс сразу притих. — Здравствуйте! — сказал я, подойдя к ступенькам. — Здравствуй, Дима, — она куталась в тёплую серую кофту с капюшоном, ниже у неё снова были чёрные легинсы, подчёркивающие стройность длинных ног, — прохладно сегодня. Зайдёшь? — Ага. Мы вошли в дом, я снял кроссовки в прихожей и сразу прошёл на уютную кухню, где хозяйка уже хлопотала с чайником. — Ты один сегодня? — Ну… да, — я решил не говорить о Никите, который ждал меня в машине. — Думаю, ты прочитал письма Тимы и хотел поговорить об этом? — спросила она, ставя передо мной чашку с ароматным чаем. — Спасибо, — я сразу сделал глоток, наблюдая за тем как она присаживается за стол напротив меня. Я снова не мог оторвать взгляда от её синих глаз. В этот раз она собрала волосы в небрежный пучок и несколько прядей, выбиваясь из причёски, падали на её лицо. — Да, я прочитал… три письма. Пока не все. — Тяжело, да? — Да, — я спрятал глаза за ресницами и, кажется, покраснел. Её прямой взгляд смущал меня. Она тоже внимательно изучала моё лицо. С одной стороны мне было неловко наедине с ней, но с другой очень уютно — было в ней самой и в этом доме что-то магнетическое. — Снова ездил на его могилу? — Ага, — я неловко взглянул на неё, — теперь буду чаще заезжать. Мы с друзьями на лето решили перебраться в загородный дом, тут неподалёку, всего двадцать минут на машине. — Это тот райончик для богатеев? — с улыбкой предположила она. — Да, — я снова смутился, закусил губу и обнял кружку с чаем ладонями, — я там вырос. — Действительно, недалеко. — Приедете в гости? — я то поднимал, то опускал глаза, ощущая, как меня всё больше поглощает смущение. — Хочешь, чтобы я приехала к тебе в гости? — она удивилась. — Да. Хочу, — продолжая краснеть, я кивнул. — Что-то мешает? — сразу после обеспокоенно спросил я, уже прямо глядя в её глаза. — Дима, конечно, я приеду, — она широко улыбнулась. Это была очень красивая и искренняя улыбка. — А ваш… эм… муж, вы больше не общаетесь? — Нет. Всё кончено. Мы уже и развелись давно. — А это… — у меня пересохло в горле и я сделал глоток чая, — простите… — Ничего. Что ты хотел спросить? — Парня у вас какого-нибудь нет? Её зрачки расширились то ли от удивления, то ли от возмущения от моей наглости неожиданно задавать такие личные вопросы. — Я думала, ты хотел поговорить со мной о Тиме, но ты… — она прищурила глаза и с подозрением посмотрела на меня. — Почему ты расспрашиваешь обо мне? — Так есть или нет? — я настолько разволновался, что уже начал немного напирать. — Нет. Я одна, — ответила Ксения, но она всё ещё была в недоумении. — А чем вы занимаетесь? Ну в плане работы? Простите, что задаю, столько вопросов, но я позже всё объясню. Ксения снова улыбнулась, видимо, умиляясь моему неловкому поведению. — Я не говорила, но у меня своя мастерская. Там, на заднем дворе есть ещё один небольшой домик. Я делаю разные предметы из глины, там и печь для обжига и всё остальное. Денег моё дело приносит не так уж и много, но на жизнь хватает, да и мне никогда не хотелось торчать в офисе с девяти до шести. Ты-то должен меня понять. Верно, Дима? — Своя мастерская? — искренне удивился я. — Там Саша и Тима тоже часто рисовали вместе. Хочешь как-нибудь покажу? — Да! Очень хочу! — я воодушевился. — Можно и сегодня, — она пожала плечами. — Сегодня? — и тут я вспомнил, что в машине меня ждёт Никита. — Сегодня не получится, но я могу приехать завтра или послезавтра. Когда вам удобно? Кстати, можете мне дать свой номер телефона? Она вдруг рассмеялась, видимо, в её глазах я выглядел странным: — Конечно, запиши. Она продиктовала мне цифры, и я быстро забил её данные в мобильник. — Так к чему были все эти вопросы? — она явно держала в голове, то, что я обещал ей всё объяснить. — Это ещё не всё, — сказал я. — Я ещё не всё узнал. — Ого! Что ещё? — Ну… — пожалуй, этот вопрос, мне дался труднее всего, — а вы… эм… хотите ещё детей? Простите… если это было грубо или вы не хотите отвечать, то не нужно. Простите… — у меня просто всё горело внутри от эмоций: мне было жутко стыдно! — Я не знаю… — растерянно ответила она, и я увидел грусть в её глазах. — Почему ты спросил об этом? Я впал в какой-то ступор. Мне потребовалось время, чтобы как-то сформулировать свои мысли. Чувствовал себя полным идиотом, что вот так пришёл и завёл этот разговор. Будто снег на голову свалился. — Честно говоря, — наконец, выдавил я, — я полный дурак, что вот так пришёл к вам… с этой просьбой… — Какой просьбой? — Вы всё равно не согласитесь… ладно, я… это было тупо… — я попытался улыбнутся и снова поднял взгляд, но как только увидел её глаза, сразу неловко отвернулся. — Дима, можешь рассказать. Пусть даже это будет, как ты выразился, тупо. Зачем-то же ты пришёл ко мне. Это как-то связано с Тимой? — Угу, — я кивнул. — Расскажи. Я вздохнул, пытаясь привести мысли и чувства в порядок и, наконец, смог поднять взгляд и посмотреть прямо в её глаза: — Мне почти тридцать. И детей у меня не будет, ведь я гей. Но я, как вы знаете, очень любил вашего сына. Очень. Я безумно по нему скучаю, — мои глаза стали влажные. — И я никак не могу его отпустить. Даже, если мы увидимся в следующей жизни, что я буду делать в этой без него?! Синие глаза Ксении также заволокла влага, но она продолжала настойчиво смотреть на меня. — И я подумал, что… может вы станете суррогатной матерью для моего ребёнка? Теперь в её взгляде отражался шок. — Я знаю, — я начал махать руками, — я ведь говорил, что это тупо! Но, если… вы вдруг захотите… то я очень хочу этого! Она некоторое время молчала, а после, наконец, спросила: — А твой парень в курсе этой безумной идеи? — Никто не знает… я хотел сначала с вами поговорить. — Почему именно я? — Я просто подумал, что Тима, наверняка, захочет к вам вернуться… и ко мне.

***

Письмо Марка Привет! Вот я и взялся за твоё письмо. Думал, что совсем не смогу что-то написать, но вдруг сел и решился, хотя ещё не знаю, выйдет ли что-то из этого или нет. Ты сказал написать обо всём, что приходит в голову, и вот сегодня утром мне пришла одна мысль, а точнее воспоминание из моего детства. Когда ты дочитаешь всё до конца, то поймёшь, почему именно это историей я решил поделиться. Это было летом, мне было одиннадцать и родители решили взять нас с Аней на дачу на все выходные. Честно, я никогда не любил ездить на дачу. В первую очередь, потому что там не было компьютера. А во-вторую, родители постоянно отправляли меня на «свежий воздух», а, как ты знаешь, я не люблю жару, а в то лето было просто пекло. Плюс нужно было присматривать за маленькой сестрой. Боже, как же я бесился от этих поездок. Характер у меня как раз начал портиться в этом возрасте, мне вот-вот должно было исполнится двенадцать и гормоны бушевали внутри, как разъярённые звери в клетке. В этот период я как раз пошёл в рост и увлёкся просмотром порно. Какое было удовольствие не ездить на дачу, а оставаться дома одному и предаваться своим фантазиям. Но в тот раз мне не удалось отвертеться. Когда мы приехали за город, мои родители начали бурно обсуждать новых соседей. И они делали это так громко, будто нам с Аней тоже обязательно нужно было узнать о них. Сначала я старался не предавать значения их разговору, но потом начал прислушиваться и понял, что у соседей тоже есть дети при этом того же пола, что и мы с сестрой, а также буквально наши ровесники. Мальчику было тринадцать, а девочке около семи. «Неплохо бы вам подружиться, — ожидаемо сказала мама. — Мы как раз собираемся к ним после обеда». «Зачем?» — лишь резко высказался я. «Марк, ты идешь и тебя никто не спрашивает!» — резко сказал отец. В общем, не буду затягивать, так как отвертеться не получилось, и в итоге всей семьёй мы пошли знакомиться с новыми соседями. Аня сразу подружилась с соседской девчонкой, а я и мой ровесник долго смотрели друг на друга и так не осмеливались сказать друг другу ни слова, кроме скупого «привет». Взрослые уже обсуждали какие-то проблемы дачного кооператива, а мы всё сидели с ним рядом и иногда изучающе посматривали друг на друга. Как ты знаешь, я интроверт и с людьми схожусь только, если мне это выгодно, поэтому, когда он вдруг сказал, что у него есть ноутбук, я сразу приободрился и пошёл на контакт. Он был старше и вёл себя более уверенно, думаю, от него в итоге я приобрёл много новых привычек. Во-первых, возможно, ты мог подумать, что он был миловидной внешности и понравился мне, но это не так. Он больше был похож на Влада, чем на тебя или Артёма. Спортивный, высокий и загорелый, с короткой спортивной стрижкой и живыми карими глазами. Он настолько вдохновил меня, что мне невольно захотелось быть похожим на него. Я бы даже уточнил то, я сам этого не осознавал, но я начал во многом подражать ему. Смотрел на его сильные руки и бёдра, захотел такие же и увлёкся спортом. Прислушивался к его голосу и вскоре понял, что у меня изменилась интонация. Следил за его чёткими сдержанными движениями, присущими взрослым мужчинам, и заметил, что и сам стал более мужественным. В общем, за то лето, что мы были рядом я словно стал другим человеком. Даже волосы тогда впервые подстриг коротко, настолько мне хотелось быть похожим на него. Мы действительно крепко подружились, открывая друг другу самые сокровенные тайны. Каждый день мы хватали велосипеды и наперегонки мчались к реке, сбрасывали с себя футболки и шорты, бросались с разбега в воду и устраивали заплывы. После долго лежали на траве и смотрели в небо. К концу лета наши тела стали совсем темными от загара. Это был конец августа и я, который приехал на дачу всего лишь на выходные, но в итоге остался на всё лето, жутко расстроился, когда понял, что пора возвращаться в город. Мы только искупались в реке и сидели на берегу, глядя на водную гладь. Во рту у нас были травинки с пушистыми колосками на кончиках, кажется это была сладкая зубровка. Была у нас привычка грызть её после купания и о чём-нибудь болтать. Я спросил его, в каком районе он живет, и по его ответу я понял, что это другой конец города. Тогда я сильно расстроился, но сделал вид, что всё в порядке. Думаю, в глубине души я надеялся, что мы сможем видится в городе тоже. Наши тела были влажные после купания и на нас были только купальные шорты, я видел его таким каждый день, но тогда посмотрел не него иначе. Он заметил мой взгляд и улыбнулся, но ничего не сказал. Я не знал этого чувства раньше, но сидел тогда и понимал, что не хочу с ним расставаться. Но признаться в этом мне было очень неловко и стыдно. Мы долго молчали и грызли свои травинки, глядя как ветерок создаёт на воде мелкую рябь. Было уже прохладно, наверное, не выше двадцати градусов, но мне не было холодно. Наоборот, эта погода была куда приятнее чем июльская жара. Он вдруг спросил, во сколько завтра мы уезжаем. Я сказал, что рано утром, чтобы не попасть в пробки. Он нахмурился и заметил, что это значит, что сегодня мы видимся в последний раз. Я лишь кивнул и снова посмотрел на него этим другим взглядом, и он вновь улыбнулся мне. Через некоторое время мы поднялись и, собрав вещи, не одеваясь, понесли их в руках, чтобы как следует обсохнуть. После взяли велосипеды и пошли пешком. Торопиться мы не хотели, понимая, что час расставания близко. Мы болтали о том, как не хочется снова идти в школу и о том, какое классное было лето. И тут произошло неожиданное: небо вдруг начали затягивать тучи, и уже через пару минут на нас обрушился сильный ливень. Мы засмеялись и побежали вперёд. «Сюда!» — крикнул он и рванул к большому дереву, которое одиноко стояло на краю дороги. Мы спрятались под ним, бросив рядом велики. Стояли, прижимая к себе уже промокшую одежду, и смотрели как ливень поливает дорогу. Я тогда не знал почему, но меня переполняла такая радость, что хотелось смеяться. Но теперь понимаю, что я был счастлив от того, что встретил его. «Вот это ливень!» — сказал он и с улыбкой посмотрел на меня. Я молча смотрел на его красивое улыбающееся лицо, и моя невообразимая радость вдруг сменилась на сжимающее сердце тоску: Это всё? Всё закончится сегодня? Мы стояли совсем близко, и я ощущал, как он прижался ко мне плечом. Я неплохо вытянулся за то лето, мне уже исполнилось двенадцать, но всё равно был ниже его на полголовы. Из-за влаги я чувствовал, как наши предплечья скользят друг об друга, и по телу побежали мурашки. И я знал, что причина не в дожде или холоде, это он так действовал на меня. Я испугался этих ощущений и, я бы даже сказал, что мне стало за них стыдно. Рефлекторно я сжался и обнял себя руками, прижимая к груди влажную одежду. Но он напротив, переложил вещи в одну руку, а свободную руку закинул мне на плечо, прижал меня к себе, так сильно, что наши щёки соприкоснулись. Он всё ещё улыбался и продолжал смотреть на дождь. Вся эта ситуация казалась неловкой, но тут я вспомнил, что эту неловкость я ощутил впервые, ведь до этого он часто так делал. Мы часто бегали наперегонки, заваливали друг друга и потом, смеясь и обнимаясь долго лежали в траве. Он не в первый раз так прижался ко мне, но лишь сейчас я ощутил это незнакомое мне волнение, которое было больше похоже на возбуждение. Его тело я ощутил иначе. Его близость вдруг стала мне непонятной и пугающей. И тогда я впервые подумал: «Неужели я влюбился в парня?». Но это были не приятные мысли, они были мне противны. «Марк, я буду по тебе скучать», — вдруг сказал он и повернул голову в мою сторону, а я будто на автомате повторил его жест и понял, что он поцеловал меня в губы. Я растерялся, не понимал, что происходит. Тогда он прижал меня к дереву, и уже настойчиво стал лапать меня и засовывать свой язык в мой рот. И тогда я разозлился! По-настоящему вышел из себя! Я его оттолкнул и ударил. Потом схватил свой велик и под дождём бросился бежать домой. Я заплакал. Я был настолько испуган и растерян, что не мог контролировать свои эмоции. Я понимал лишь одно — я потерял своего лучшего друга. Но он был не виноват, я сам позволил ему подумать так, будто я то-то испытываю к нему. Он заметил мои взгляды тогда на берегу реки и решил действовать, похоже, я ему давно нравился, но он подавлял в себе свои чувства. И теперь всё было кончено. Эту историю я не рассказывал никому, но решил с тобой ей поделиться. Почему? Думаю, ты уже знаешь ответ. Ведь тебя я тоже сначала оттолкнул. Я никогда не хотел, чтобы хоть кто-то сказал мне однажды: «Марк, ты голубой». Но меня всегда тянуло к парням. Ты не первый. Я долго подавлял в себе эти чувства, но с тобой я смог по-настоящему открыться. Ты — особенный для меня, и я бы хотел, чтобы ты узнал меня полностью. Что мне сделать, чтобы ты был счастлив? Я сделаю всё, что ты попросишь. Что угодно. Я так хочу тебя вернуть! И я буду всегда твоим. Навечно твой Марк.