О чем думает Лисёнок?

***

Я опустил кресло ниже, откинулся назад и закрыл глаза. Солнце заливало салон машины, и я чувствовал как оно греет мои губы. Из колонок словно тягучей жидкостью тянулась песня Radiohead — Lucky и своим тембром забиралась куда-то под одежду, вызывая щекочущие мурашки. Я старался ни о чем не думать, лишь пытался чувствовать солнце и мурашки: слишком много мыслей и чувств для одного меня в последнее время. Lucky сменила Creep, а далее No Surprise, Everything In Its Right Place и Street Spirit. — Опять эту нудятину слушаешь, — голос Марка словно гигантская рука вытащил меня из состояния забытия и вернул в реальность. Я слегка приоткрыл глаза, оценив его идеальный профиль. Скользнул взглядом ниже и заметил, что он снова держит на руле лишь одну руку, а второй что-то скролит в телефоне. — Это Radiohead, — лениво ответил я. — А не нудятина. Сам ты нудятина. Он хмыкнул, но ничего не ответил, продолжая пялиться в телефон. — Сколько времени? — спросил я, сладко потягиваясь и зевая. — Почти двенадцать. Минут через двадцать будем на месте. Ты уснул там что ли? — он бросил на меня короткий взгляд и вернул внимание к дороге. — Не-а. — А я решил, что ты спишь. Думал о чем-то? — Не, — я снова покачал головой. — Совсем ни о чем? — он снова взглянул на меня с улыбкой и, убрав телефон, протянул руку и погладил мое бедро через ткань джинсов. — Совсем. Просто музыку слушал. Как ты её называешь — нудятину, — я подарил ему кривую усмешку. Он закатил глаза, но никак не прокомментировал моё замечание. — Что там Никита пишет? — спросил я. — Через час выдвигаются. — А Илюша? — Они решили на одной тачке ехать. — Ммм, — я снова потянулся и зевнул. Марк оглянулся, смерив меня взглядом: — Всё в порядке? — Порядочнее некуда, — я усмехнулся. После чего достал мобильник и сменил музыку. — Muse тебя устроит? По салону загремела Supermassive Black Hole. Я ещё раз про себя оценил стереосистему в машине Марка. Совсем неплохо. Но, к сожалению, он либо вообще не слушает музыку, либо слушает новости по радио или аудиокниги. Такая растрата! — Звучит бодрее, — ответил он, постукивая пальцами в такт музыке. — Бодрее… — со скукой в голосе прокомментировал я. Марк молчал и смотрел на дорогу. А я смотрел на Марка. Он собрал свои отросшие волосы в хвостик, и это выглядело мило, особенно потому что спереди две пряди выбились и падали на его лицо. Уже несколько он раз грозился пойти в парикмахерскую, но так и не собрался. И мне это нравилось, так как он стал выглядеть ещё сексуальнее. Я же обрезал волосы через пару дней как вернулся, хоть и все ребята были против. Но из-за испанского солнца они выгорели и пересушились и стали путаться, а меня это бесило. Но все же я бы не назвал свою прическу короткой, оставил челку и приличную шапку волос. Артёмка ходил в салон со мной и контролировал, чтобы меня сильно не обкромсали. А ещё он обновил своё тонирование, чтобы восстановить выцветший розовый оттенок. Хм… милашка. Подумав о нём, я оглянулся через плечо стараясь высмотреть через заднее окно машину, которая следовала за нами. — Не отстали, — заметил Марк. — Мы могли бы тоже поехать вчетвером, — прокомментировал я. — Нам может понадобится две машины. — Ну электрички ещё никто не отменял, — я приподнял сидение и стал пялится в окно, где пролетали загородные пейзажи. Листья только-только начали пробиваться на деревьях и кое-где в лесу и на полях ещё лежал грязный снег. На небо наползали серые тучи. Было примерно около пятнадцати градусов тепла, но ночью обещали всего до плюс пяти. «Н-да, это тебе не Валенсия», — пронеслось в моей голове. — И давно ты в последний раз ездил на электричке? — спросил с издёвкой Марк. Я задумался. И правда, когда это было? Тогда я пожал плечами и невнятно пробормотал: — Да не помню… не знаю… в детстве, наверное. Марк победно ухмыльнулся. — Что смешного? — я покосился на него. — Ты избалованное создание, вот что. — Но я в этом не виноват, — я снова отвернулся к окну. — А я тебя и не обвиняю. Просто констатирую факт и только. — А можно без этого? Без констатации и без фактов обо мне? — Можно, — он снова положил руку на моё бедро и нежно погладил, — для тебя всё что угодно, милый. — Вот и как после этого мне быть не избалованным? — недовольно промычал я.

***

Мы въехали в ворота и припарковались около закрытого гаража. Машина Влада и Артёма остановилась сразу за нами. Пока Марк что-то скролил в телефоне, я открыл дверь и выбрался на улицу. Влад тоже вышел и, стоя неподалеку, начал сладко потягиваться. — Артём был за рулём? — догадался я, судя по тому, что Влад выглядел сонным. — Ага, — Влад подошёл ко мне почти вплотную, — я даже вздремнул немного. — Он круто водит, — я улыбнулся, глядя на то, как Тёма ещё возится в машине выискивая что-то на заднем сидении. — Да, неплохо. — А вы как доехали? — Терпимо, — к нам подошёл Марк, — Дима крутил всю дорогу усыпляющую музыку. Так что я чуть не отрубился пару раз. — Вообще-то это был Radiohead, — недовольно буркнул я. — Не слушай его, — Влад приобнял меня за плечи, — у Марка вообще нет музыкального вкуса. Я приложил голову к плечу Влада и обвил его тело руками, сцепив пальцы за широкой спиной: — Хоть кто-то меня понимает. — О! Только вы не начинайте! Мне уже Никита весь мозг на эту тему съел, — недовольно высказался Марк. К нам подбежал Артём: — А Никита с ребятами уже едут! Илья написал, что они будут минут через сорок. Там пробка на выезде была. — Там всегда пробка, — сказал я, продолжая обниматься с Владом. — Дима! — Артём расцепил мои руки и, вцепившись в запястье правой, начал тянуть на себя. — Давайте уже продукты достанем. Я есть хочу! Нужно уже готовить начинать! Вот ненасытный! Я улыбнулся его настойчивости, но всё же последовал за ним. И, когда мы зашли за автомобиль, чтобы открыть багажник, он сразу же прильнул ко мне, уткнувшись носом в шею. Мы стояли так некоторое время, пока он не успокоился. Я ощутил, как его дыхание стало слабее и, запустив пальцы в розовые пряди, спросил: — Чего ты? — Соскучился, — тихо ответил он. — Утром же виделись. — Всё равно! — он ещё сильнее прижался ко мне, я вновь ощутил его волнение. — Приревновал к Владу? — я старался говорить спокойно, чтобы не задеть его чувства. — Угу. — Не трать свои силы впустую. Нам ещё дом прибирать, — я усмехнулся. — Чего?! — Тёма посмотрел на меня удивлёнными глазами. В этот же момент к нам подбежал взволнованный Марк: — Лисёнок! Ты что, клининг не заказал? Дома пиздец срач! — Эм… — я пожал плечами. — Похоже я забыл. Сори. Кажется, в последний раз в нашем загородном доме мы были на новогодние праздники. Но я нарочно не стал заказывать клининг, просто так захотелось. Пусть немного поработают ручками, а то совсем разленились. — И что делать? — Марк в недоумении смотрел на меня. И это я избалованное создание? К нам подошел Влад: — Не проблема, приберемся сами. — Видишь, — я подарил победную улыбку, указывая на Влада. — Мы и правда можем прибраться сами, — я выпустил Артёма из объятий, подошёл к Марку и потрепал его по щеке: — За работу, Золушка. — Тц! — Марк отпрянул от меня. — Ты нарочно это сделал! — Не психуй. Тряпку в руки и пошёл! Влад рассмеялся. Артём тоже улыбался, глядя как Марк бесится от этой ситуации. — Идём, — Влад схватил Марка за руку и потащил за собой. — Чем раньше начнем, тем быстрее закончим. — А мы с Тёмой пока продукты разберём, — крикнул вдогонку я. Достав пакеты с едой и напитками из багажника, мы потащили их на кухню. — Марк же ненавидит уборку, — сказал Тёма, раскладывая продукты по полкам. — Ага, — я с хитрой улыбкой посмотрел на него. — И зачем это всё? — Не знаю, — я пожал плечами, — просто так. Хотелось его немного побесить. Тёма какое-то время сверлил меня загадочным взглядом. Он сложил руки на груди и опираясь задом о столешницу, просто молча наблюдал как я включаю холодильник и раскладываю всё по полкам. Я тоже ничего не говорил, но догадывался о чём он думал. В итоге, когда закончил, просто молча снова отправился к машине за очередной партией пакетов. Артём нагнал меня и начал старательно помогать. Но он всё также молчал. В итоге я не выдержал этой немой сцены и спросил, когда мы уже загруженные возвращались на кухню: — Ты сейчас думаешь о том, что я изменился? Он удивленно посмотрел на меня: — Эм… да. — Хм, так я и думал, — я с шумом взгромоздил пакеты на столешницу и посмотрел в зелёные глаза. — Только вот изменился не только я. Мы все стали другими. И Марк тоже. — Но он же всё ещё любит тебя, — Тёма растерялся. — И? — И ты его ведь тоже любишь? — Да. Люблю. — Так… эм… что не так? — Метаморфозы происходят так или иначе. Мы меняемся, наши чувства тоже. Марк уже не тот человек, которого я когда-то полюбил. Теперь я учусь любить его заново. Этого нового Марка. — Не понимаю… — Тёма напрягся. — Просто ты не замечаешь, а я — да. Влад сильно на него влияет, и это нельзя отрицать. Но… — я выдержал паузу. — Но? — Ничего… забудь, — я так и не смог закончить свою мысль и начал изучать содержимое пакетов, прикидывая, что куда убрать. — Э! Скажи! — Тёма, который, очевидно, хотел меня понять, теперь лишь ещё больше запутался. — Я ещё пока сам не разобрался, — я нахмурился и закусил губу. — Ни в нём, ни в себе, да и в целом, всё куда сложнее, чем можно представить, — я взглянул в потерянного Артёма. — Тём, многое произошло, и я не могу закрыть глаза на это, делая вид, что всё будет как раньше. Не будет. И я это знаю. И ты это знаешь. Только как всё изменится, я пока не знаю. Но Марка я люблю и это главное. И тебя тоже, — я приложил руку к его щеке, — и Тиму… я не могу так просто его забыть. — И когда ты сможешь… разобраться во всём этом? — он нежно накрыл мою ладонь своей. — Когда-нибудь разберусь, — я улыбнулся. — Ты же будешь рядом? — Ты же знаешь, что да. Всегда буду рядом, — Тёма обнял меня и крепко прижался. Тепло его тела так успокаивает.

***

Где-то неподалёку за окном сигналила машина и вскоре сквозь открытое окно мы услышали раскаты музыки, которая становилась всё громче. — О! Ребята приехали! — Тёма сразу рванул наружу. После я услышал шаги и увидел в открытую дверь кухни, как Марк с Владом также отправились встречать гостей. Я же закончил с разбором продуктов и только после этого вышел во двор. Звенели голоса и самый громкий, конечно, был Никиты. Также приехали Илюша, Аня и Макс. Все были в хорошем настроении. Эта поездка на майские всей компанией обещала быть весёлой. Стоило мне только выйти, как меня сразу загребли в объятия: сначала Никита с громкими возгласами, а после — Илья. — Ты как? — Илья смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Он явно волновался за меня не меньше остальных. — Всё хорошо, — я улыбнулся. — Рад тебя видеть. Ко мне подошла поздороваться Аня. Кажется беременность ей была только к лицу. Он приложила ладонь к моей щеке и нежно сказала: — Рада тебя видеть, Дима. Хорошо выглядишь, — она улыбнулась. — Спасибо. Ты тоже, — я смутился. Мне сразу вспомнилась та сцена в зимнем саду Никиты, где я случайно услышал её разговор с Вероникой, о том, что она была влюблена в меня. К счастью, её быстро отвлёк Артём и мы с Ильёй снова остались наедине. — Скоро уже? — я кивнул в сторону Ани, которая стояла неподалеку и говорила с Артёмом, у неё был уже довольно большой живот, насколько я знал — до родов оставалось каких-то полтора месяца. — В середине июня, — ответил Илья. Он вдруг взял меня за руку и стал нервно перебирать мои пальцы. — У вас же мальчик будет? — Ага, — Илья кивнул. — Супер! — я наклонился и упёрся своим лбом в его. Глаза сами собой закрылись. Наша связь с Ильёй всё ещё была очень сильной. Я понимал, что как раньше уже не будет, но всё же он был рядом как мой друг, и это грело мне душу. И я искренне был счастлив за него и Аню. Хотя можно ли было тут говорить об искренности? Не знаю. Просто дело в том, что… хм… мне действительно было сложно это признавать, но я уже давно осознал, что вся наша компания строится вокруг меня. Марк, Илья, Никита, Аня, Вероника, Артём, Андрей — все они либо были влюблены в меня, либо влюблены до сих пор. И ведь я сам этого не хотел. Просто почему-то я каким-то образом притягиваю к себе людей. Только вот… Меня вдруг кто-то обнял со спины, и я понял, что это Артём. — А я знаю как они его назовут! — загадочно произнёс он мне на ухо. Судя по тому, что он только что общался с Аней, я понял, что речь идёт об имени будущего ребёнка. Я отстранился от Ильи и взглянул через плечо на милое личико Тёмы, который ластился ко мне как милый котёнок. — Как? — я перевёл взгляд на Илью. — Ну… если ты не против, — Илья вдруг замялся, — мы с Аней хотим назвать его Тимофей. У меня внутри что-то ёкнуло и в глазах защипало. Я не думал, что так отреагирую на эту новость, но когда я услышал ЕГО имя снова, в районе груди всё так сдавило, что я даже на миг забыл как дышать. Сначала я решил, что это речь идёт о моём имени, но никак не мог ожидать, что это будет имя Тимы. — Это я предложил! — Артём всё ещё был весел, так как не видел моей реакции. — Но, если ты не хочешь… — Илья растерянно смотрел на меня. — Мы может выбрать другое… — Нет-нет, — я начал махать руками, — всё в порядке. Мне нравится… — по щекам потекли слёзы. — Я очень… был бы этому рад. — Дима! — Илья сразу прижал меня к себе. — Прости… — Не надо… не извиняйся… — Дима… — Артём вышел вперёд. — Ты чего… Я стал торопливо стирать слёзы: — Всё в порядке… И когда я открыл явно покрасневшие глаза, то увидел, что рядом стоят Марк, Влад и Никита. Марк смотрел меня внимательным испытывающим взглядом, но в то же время в нём отражалось сочувствие. Влад и Никита тоже выглядели потерянно, они знали мою историю, и я понимал, что каждый из них хочет помочь мне, только вот не знает как. — Ну чего вы… — тихо сказал я. — Пойдём, — Марк взял мою руку и потянул за собой. А после крикнул ребятам: — Вы пока разгружайтесь, мы скоро вернёмся. Мы ушли за дом, где стояли садовые качели. Его пальцы всё ещё сжимали моё запястье, когда мы остановились. — Не стоило, — я быстро взглянул в его обеспокоенное лицо, а после отвёл взгляд на кустарники, на которых зеленели молодые листья. — Тебе нужно успокоиться, — сказал Марк, а после положил ладонь на мою щёку и надавил, повернув голову, чтобы видеть мои глаза. — Что Илья тебе сказал? Он тебя чем-то обидел? Меня снова охватило волнение. По коже пробежал холод. Я обнял плечи руками и опустил взгляд: — Ничего такого… это… Марк хмыкнул: — Ничего такого? А чего тогда плачешь? — Не плачу, — я шмыгнул носом и снова принялся растирать влажные глаза. — Всё в порядке… — Да как-то не заметно, — он нахмурился. — Может, всё же расскажешь? — Это просто… от счастья. Я счастлив, — я приблизился к нему и положил голову на родное плечо. Марк стал таким стройным. Но ему очень идут длинные волосы и эта худоба. Я провёл рукой по его талии, а другую руку запустил в волосы, стаскивая вниз резинку, которая их перетягивала. Резинка соскользнула и упала куда-то в траву. Я поднял голову и посмотрел в грустные янтарные глаза. Его смуглая кожа стала светлее. Он реально внешне стал совершенно другим. Только вот взгляд совсем не изменился. — Так что там случилось? Я выдержал паузу, продолжая любоваться его лицом. А после всё же признался: — Илья хочет назвать сына Тимофеем, — почти прошептал я. Знал, что, если скажу громче, голос будет дрожать. Марк встрепенулся: его рука лежавшая на моём плече резко вздрогнула. — И это… расстроило тебя? — осторожно спросил он. — Нет, — я покачал головой. — Не расстроило. Наоборот… это прекрасная новость, — у меня глаза снова были на мокром месте. — Ты просто… тебя это тронуло? — он пытался подобрать слова. — Да, — я облизнул мокрые от слёз губы и снова стал тыльной стороной ладони стирать влагу. Марк ничего не ответил, а лишь приблизился к моему лицу и поцеловал. Так глубоко и страстно, словно знал, что только это мне сейчас и нужно. После мы некоторое время стояли обнявшись. Он нежно водил рукой по моей спине, от его ласки мои веки прикрылись, и я вдруг ощутил такое спокойствие, которое, казалось, уже давно не чувствовал. После он снова взял меня за руку и несильно сжал пальцы: — Вернёмся? Я поднял взгляд и тихо произнёс: — Эм… что ты думаешь о письмах? — Письма? — он непонимающе смотрел на меня. — Ты никогда не писал мне письма. Его охватило явное недоумение. — Я не понимаю… ты хочешь, чтобы я тебе письмо написал? — Угу, — я кивнул. Марк какое-то время был в ступоре. — О чём? — Обо всём. — Обо всём? — Да, — я замялся, — что чувствуешь и всё такое. — Написать письмо о чувствах? О моих к тебе? — Это не важно. О чём хочешь, о том и пиши. Главное, чтобы искренне. Марк задумался. Он сменил опору с одной ноги на другую, посмотрел куда-то в сторону, а после с какой-то осторожностью спросил: — И… хм… какой дедлайн? Я улыбнулся. — Как будешь готов. Не торопись, если тебе нужно время подумать. — Это тебе поможет? — Угу. — Хорошо. Я напишу.

***

За день до поездки за город, оставшись один, я достал дневник Тимы и начал пролистывать, пока не нашёл дату нашей первой встречи. Письмо первое Сегодня я шёл в университет и думал о тебе. Вернее, сначала я думал о том, что дорога от остановки до корпуса совсем скучная. Если бы не сигарета в моей руке, она была бы совсем занудной. Такой серой как осеннее небо без надежды на самый тоненький лучик солнца. Сигаретный дым наполнял мои лёгкие, когда я решил, что перед смертью я бы ни за что бы не думал об этой занудной дороге, которая лишь безликая ежедневная рутина. Но всё же я повторяю этот путь изо дня в день, выходит она должна для меня что-то значить, но не значит ровным счетом НИ-ЧЕ-ГО. Мы все смертны и все когда-нибудь умрём, поэтому я часто размышляю о том, что важно. А важно то — о чём я буду думать в момент перед тем как однажды умру. Но вот сейчас мне особенно умирать не хочется, и всё потому что в моей жизни появился ТЫ. И смысл всего изменился. Потому что я уверен, что в первую очередь перед самой смертью подумал бы о нашей с тобой встрече. Странно, да? Ведь мы познакомились только вчера, а я уже отвёл тебе такую важную роль в моих последних моментах жизни. Не знаю, почему так, но внутри ощущение, будто я знал тебя всегда. Я всё ещё чувствую твой взгляд на себе. Но и ты заметил, что я наблюдаю за тобой. Это была игра? Или нечто большее? Этот вопрос не даёт мне покоя. Но даже, если с твоей стороны это всего лишь игра, я не злюсь. Не знаю, почему, но совсем не злюсь. Может быть, потому что я видел твою искренность? Когда ты подозвал меня к сцене, где-то внутри я уже знал, что так будет. Мы обязательно должны были поговорить и обязательно решить, что нам нужно встретиться снова. Сам не могу разобраться почему меня так тянет к тебе, но это что-то даже не на клеточном уровне, а где-то ещё глубже. Где-то в недрах мизерного атома. Когда я узнал, что ты рисуешь, я ощутил, что хочу увидеть это. Увидеть твою студию, увидеть всё в живую: как ты стоишь у мольберта и как наносишь кистью мазки. Я сразу представил это в своём воображении. Но вот мы стоим у сцены и ты говоришь, что хочешь поцеловать меня за то, что я прикрыл тебя тогда с Ильёй, а я попросту сказал лишь: научи меня рисовать. Но ты даже представить себе не можешь, как я хотел этого. Как хотел, чтобы ты меня тогда поцеловал. Я так завидовал Марку, с которым вы так интимно шептались, и этому Илье, которого ты целовал в туалете. Но тогда я вдруг понял, что сейчас поцелуй ничего не будет стоить. Ты поцелуешь меня и исчезнешь. Безусловно, желание поцеловать тебя было очень большое, просто безграничное, но ценность этого была куда меньше, чем увидеть то, как ты рисуешь. Я часто смотрел как рисует мой старший брат и понимал, что в момент творчества человек наиболее искренний сам с собой. И я хотел увидеть тебя такого. Без всего этого клубного пафоса и лишних людей. И тогда я пожертвовал нашим поцелуем. О, ты бы знал, как зудели мои губы только от мысли, что ты прикоснёшься к ним. Ты взял мой телефон, чтобы записать номер, коснувшись руки, и я ощутил, что хочу большего. Но сейчас я лишь могу хранить в памяти это скромное прикосновение. Но главное, у меня теперь есть твой номер. Я бы хотел написать тебе сообщение прямо сейчас, но решил подождать несколько дней. Мне кажется так будет лучше. Пожалуй и тебе, и мне нужно переварить нашу встречу. Привыкнуть к мысли, что мы встретились. Надеюсь, мы скоро увидимся вновь, и я узнаю о тебе больше. Я чувствую, что ты хороший человек. И мне очень хочется стать с тобой близкими друзьями. Хотя кого я обманываю, я просто бесконечно влюбился в тебя. Могу ли я надеятся на взаимность? Марк такой красивый, и вы уже давно вместе. Способен ли я хоть на толику конкурировать с ним? Полюбишь ли ты меня также как и его? Хотя, я бы этого не хотел. А хотел бы, чтобы ты любил меня ещё больше. Нагло, да? Эгоистично? Но я не могу это контролировать. Я искренне желаю, чтобы ты полностью был только моим. Только я буду в твоём сердце. Только я. Как же я жду нашей встречи. Как же я скучаю. Думаешь ли ты обо мне? Пожалуйста, думай. Думай также сильно как и я о тебе. Дима. Дима. Дима. Как же мне нравится твоё имя. Я знаю, мы будем вместе. Дима и Тима. Классно звучит? Правда? Уверен, ты никогда не прочтёшь это письмо, но меня буквально переполняют чувства, и мне нужно куда-то их выплеснуть. Кажется так я становлюсь немного ближе к тебе, а ты ко мне. Письмо второе За окном уже сумерки, и я погасил в комнате весь свет, чтобы не пропустить первые звёзды. Странно, да? Почему, когда люди влюблены, они чаще смотрят на небо? Что они хотят там увидеть? Я слышал, что, если мысленно нарисовать на небе имя человека, которого любишь, то он будет думать о тебе. Может быть поэтому? Или есть другая причина и смысл? Но я всё чаще смотрю на небо и всё чаще думаю о тебе. Я удивился, что ты пригласил меня позавтракать в кафе, но мне понравилось. Завтракать вместе с кем-то — это символ начала чего-то нового, ведь с завтраком начинается новый день. И мы начали его вместе. Я узнаю о тебе всё больше. Ты не любишь кофе? Я был удивлён. Мне казалось, что все художники поглощают очень много кофе, ведь откуда-то нужно брать силы и энергию для творчества. Кстати об этом, я был просто в восторге от твоей студии! Да, твой Ягуар меня вообще погрузил в шок, но эта машина совсем никак не раскрывает тебя как человека, но студия буквально дышит тем, чем ты живёшь. Ты открыл дверь в квартиру, но будто открыл мне свою душу. Я был прав, тот возможный поцелуй в клубе ничего бы не стоил по сравнению с тем, что ты мне дал сегодня. А ещё ты просто охуенно всё объясняешь. Рисовать с тобой безумно весело! Мне действительно давно не было так хорошо с кем-то рядом. Я знаю, ты думаешь: почему я не ответил взаимностью на твои попытки соблазнить меня? Но я сказал тебе честно: Я не хочу быть третьим лишним. Я хочу быть единственным для тебя. Это самое важное! Но держаться безразлично было так тяжело. Пару раз я чуть не сорвался. Я хотел заняться с тобой любовью. Хотел целовать тебя. Взять прямо на этом диване. Но я понимал, что упущу что-то более важное. Да, заняться с тобой любовью было бы, наверное, просто крышесносно, но я хочу, чтобы ты узнал меня. Чтобы понял, насколько я серьёзен. Ведь мои чувства так глубоки. Я бы хотел, чтобы ты увидел это. Всю эту глубину, этот трепет внутри меня, когда ты прикасаешься. Ты обнял меня, и я был так бессилен. Ты бы только знал, как мне было приятно и одновременно тяжело от этих нежных объятий. Твоё тепло и твой запах окутали меня. Внутри меня съедала агония, пусть внешне я был безразличен. Да, мне приходится носить эту маску, чтобы ты не заметил насколько сильно я влюблён. Сейчас я снова смотрю на звёзды, и думаю, что, возможно, и ТЫ сейчас их видишь. И в глубине души я надеюсь, что ты тоже думаешь обо мне. Я не хочу обманывать себя, но делаю это, потому что иначе не могу. Я так сильно люблю тебя. Так сильно, как никогда никого не любил. Сначала я боялся этих чувств, но сейчас уже принял их в себе, даже понимая, что они могут причинить мне боль. И всё же: почему мы встретились? Я знаю, можно по-разному ответить на этот вопрос, но всё же надеюсь, что ответ может быть лишь в словах: чтобы быть вместе. Я бы хотел, чтобы было так. И я искренне желаю, чтобы и ты меня полюбил. И тогда я смогу забрать тебя себе. Снова я говорю эгоистично? Да, все влюбленные — эгоисты. Это чистая правда. Я эгоист. Влюбленный в тебя эгоист. И я хочу, чтобы ты принадлежал только мне. Я и разрешения спрашивать ни у кого не буду, просто заберу тебя и всё. Заберу у Марка. Заберу у Ильи. И даже у этого чёртового бюста этого чёртового Давида, которого ты так сладко целовал сегодня на моих глазах. Просто понимаю, что иначе не смогу. Не смогу ни с кем тебя делить. Сейчас я касаюсь себя, вспоминая, как ты касался меня сегодня, и на моей коже будто взрываются маленькие атомные бомбы. Я и сам превращаюсь в эту бомбу, переполненный новыми для меня чувствами. Куда бы я не посмотрел, я вижу твоё лицо и мне хочется бесконечно разговаривать с тобой. Ох… я так хочу, чтобы ты узнал обо мне всё. Не хочу ничего от тебя скрывать. И также хочу узнать всё о тебе. Тогда бы мы растворились друг в друге и стали одним целым. Интересно, чувствуешь ли ты тоже самое? Дима. Дима. Дима. Мне так нравится повторять твоё имя. Письмо третье Я вернулся домой буквально несколько минут назад и сразу сел писать это письмо. Чёрт, меня буквально разрывают мысли! Их так много и они давят силой тысячи тел. Я словно переполненный вагон метро, желающий как можно скорее распахнуть двери и выпустить всех кто толпится внутри из себя. Я даже сбежал из универа с последней пары, что мне не свойственно — так сильно я жаждал записать всё это! Понял, если сейчас же не запишу — то просто взорвусь! Знаю, что уже не вернуть того, что произошло между нами вчера, но с момента нашего расставания, я сам не свой. Как же много грусти и переживаний внутри, и всё это давит так, что я ощущаю это буквально физически. Когда ты показал мне своё истерзанное тело, я так хотел обнять тебя. Так нежно как только смогу, чтобы не причинить тебе ещё больше боли. Я целовал каждый сантиметр твоего тела, я хотел, чтобы моя любовь через эти прикосновения исцелила тебя. Почему? Я не могу этого понять! Не могу принять! Почему кто-то может делать такое с тобой? И почему после всего этого ты говоришь, что любишь этого человека? Стоило мне только увидеть твои раны и я возненавидел его всей душой. Я действительно его ненавижу. Я понял, что с этого момента сделаю всё лишь бы разлучить тебя с ним навсегда. Он не достоин быть твоим любимым. Он не имеет права любить тебя! Не достоин прикасаться к тебе и целовать твои губы. Из моих глаз текут слёзы, я всё ещё не могу принять то, что он сделал с тобой. Почему ты не сопротивляешься этому? Почему не плачешь от боли? Почему не кричишь от ненависти к нему? Наверное, я сегодня залью слезами всю подушку. Их будет столько, чтобы хватило на нас двоих. Ох, если бы это могло как-то тебе помочь, я бы плакал и неделю, и месяц, да сколько угодно, только бы через них уходила твоя боль и раны исцелялись. В эту ночь, когда мы впервые занимались любовью, я позволил тебе быть сверху, понимая, что не смогу тебя взять сегодня. Ты будто израненная птица в заточении. И мне всё стало ясно, почему тебе так нужен был Илья. Он стал для тебя кем-то вроде островка, где бы ты мог отдохнуть от этого зверя. Но я не хочу быть для тебя этим островком. Я стану для тебя целой планетой, где ты будешь счастлив. Ты будешь свободен. Как ты не замечаешь того, что этот изверг делает с тобой? Почему не сбежишь? Закрываю глаза и вижу твои шрамы. Прошу тебя, пожалуйста, останови его. Даже, если мы не будем вместе, просто останови его. Как он может делать это с тобой? Он будто вырвавшийся из заточения зверь, который рушит что-то по-истине прекрасное. Если бы это было законно, я бы вызвал его на дуэль и убил. Я никогда не хотел никого убивать, но его хочу. Даже, если он сильнее, всё равно бы убил. Из последних сил бы боролся до конца, даже, если бы умер вслед за ним. Лишь бы сделать всё возможное, чтобы спасти тебя. Прошу, береги себя. Прошу, разорви все отношения с этим монстром. Останови его, пока не стало слишком поздно. Как же я разозлился, когда ты сказал, что он сломал тебе руку. Ты так легко об этом говоришь, но разве руки для художника — не самое важное? Ты даже не можешь представить, насколько я был зол, когда ты рассказал об этом! Я также злился на себя, потому что никак не мог предотвратить всё то, что он уже сделал с тобой. Но теперь я постараюсь сделать всё возможное, чтобы это прекратилось. Я с большой надеждой жду нашей следующей встречи, и я надеюсь, что ты потребовал прекратить его эти издевательства. Прошу сделай это не столько ради меня, а больше ради себя. Мне так много хочется тебе сказать. Так много! Разлука с тобой просто невыносима! Ты признался мне вчера, что я тебе нравлюсь и это действительно было приятно, но моя жадность хочет большего. Я жадный до твоих чувств, жадный до прикосновений, жадный до твоего тела. И, если ты думаешь, что я несправедливо претендую на это заявление, то ты ошибаешься. В первую нашу встречу, я понял, что ты создан для меня, а я для тебя. И, знаешь, меня совсем не волнует твой социальный статус. Ты не выбирал в какой семье родится, и я также не делал этот выбор. Но наша связь куда сильнее, чем ты способен вообразить. Я ощущаю это на самом глубинном уровне и я уверен, что ты скоро это тоже почувствуешь. Так случится, и ты ничего с этим поделать ничего не сможешь. Ты будешь нуждаться во мне также сильно, как и я в тебе. И мы исцелим раны друг друга. Дима. Я люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю. Я закрыл тетрадь.

***

Мы с Марком отправились обратно к гостям. Пока шли по дорожке, я не прекращал тайком наблюдать за ним. Смотрел на его лицо: глаза, нос, губы, подбородок, падающие на лицо пряди волос. В последнее время я думал о нём так много, что начинала болеть голова от той путаницы, что в ней творилась. Мы уже подошли к ступенькам, ведущими к главному входу, а я всё смотрел. Он был слегка отрешённым, вероятно далеко в своих мыслях, а может быть специально надел эту маску, чтобы я не видел его беспокойства. Вот он запускает пальцы в свои распущенные чёрные волосы и убирает назад непослушную чёлку. Потом смотрит на меня, и я вижу в его взгляде напряжение. Он действительно тот монстр, каким его видел Тима? Но был ли он этим монстром? И есть ли вероятность, я сам создал этого монстра? — Что? — сквозь свои мысли я замечаю движение его губ. А после эта удивительная улыбка. — Чего так смотришь? — Просто, — ответил я, но взгляд не отвёл. К нам подбежал Артём: — Дима! — он прильнул, взял меня за руку, а после поднял голову и посмотрел на меня большими зелёными глазами: — Всё в порядке? — Да, милый. Всё хорошо, — я погладил его по голове, а после наклонился и чмокнул в щёку. Марк чуть заметно улыбнулся. Из дома вышел Никита, достал из заднего кармана пачку сигарет и закурил. «Скверная привычка», — снова эта мысль. — Где у вас мангал? — спросил он, подойдя ближе. — Под лестницей? — Марк обратился ко мне. — Ага, — я кивнул. — А мне Мика звонил! — весело сказал Тёма. — Они завтра утром с Андрюшей прилетят. У него сегодня какая-то съемка вечером. А ещё они сказали… Я больше не слушал, а снова смотрел на Марка. Он убрал волосы с правой стороны за ухо и о чём-то болтал с Никитой. Они улыбались и даже над чем-то смеялись. Забавно. Раньше ненавидели друг друга, но начали работать вместе и теперь просто не разлей вода. Разве монстр может так смеяться? И разве он способен с кем-то дружить? Но, если подумать, раньше он таким не был. Был закрытым и к дружбе относился с презрением, поскольку считал, что это лишь возможность использовать кого-то в своих целях. Теперь же всё иначе. Возможно ли, что монстра больше не существует? — Эй! — Тёма упёрся ладонями в мою грудь. — Ты вообще меня слушаешь? — Прости… — я вернулся из задумчивости и изобразил улыбку, глядя в его милое лицо. Марк коснулся моего плеча: — Достану мангал, — он направился к ступеням, но у самой двери оглянулся и посмотрел на меня взглядом: ты-точно-в-порядке? Я ему кивнул в ответ и улыбнулся. Марк ещё некоторое время смотрел на меня, но после скрылся за дверью. — А я пойду помогу Владу и Максу, — Тёма тут же засуетился и бросился вслед за Марком. Мы остались с Никитой наедине. — Знаешь, — Никита смотрел куда-то в небо и выдыхал из лёгких большое облако дыма. — Марк волнуется за тебя. — Ага. Он окинул меня оценивающим взглядом, будто спрашивая: «Ага? И это всё, что ты скажешь?», а после вернул взор к небу, понимая, что большего он от меня не услышит. — Все очень ждали твоего возвращения. — Ну, я вернулся, — я пожал плечами, продолжая наблюдать, как дым медленно рассеивается в воздухе. — Не очень-то похоже, — на его лице появилась кислая улыбка. Я невольно оценивающе посмотрел на него: как обычно выглядел прекрасно. Он всегда отлично подбирал образы. И в этот раз на нём тёмные узкие джинсы, черный свитшот с золотистой надписью на груди и чёрно-белый бомбер. На голове тёмное-серая шапка в тон джинсам. А ниже черные кроссовки Puma. Я же надел тёмно-синию толстовку, белые найки и синие джинсы. Наряжаться явно — не мой конёк. — Я понимаю, что ты хочешь сказать, — согласился я. — Витаешь где-то в своих мыслях, но явно не здесь. — Да, — коротко ответил я. Он был прав и добавить мне было нечего. — Мы с Тимой познакомились, когда ему было восемнадцать, — вдруг сказал Никита, делая очередную затяжку. — Он был совсем другим… точнее не был похож хоть на кого-то, кого я знал до этого. Но это я понял, когда узнал его поближе. У него была очень тонкая душа, я не могу тебе это передать словами, это можно было только прочувствовать. В клубе его любили все, а кто-то даже влюблялся. И он всегда был близок со всеми, но при этом далеко от каждого. Но ты что-то изменил в нём. Я удивился. При этом удивился всем телом, так что оно сначала вздрогнуло, а после словно оцепенело. Он так внезапно заговорил о Тиме. Я посмотрел на золотистую надпись на его футболке, а после перевёл взгляд на золотистые буквы PUMA на его чёрных кроссовках. Мне нужно было на чём-то зацепить свой взгляд, чтобы остаться в этом мире. Мысли снова уносили меня в другую реальность. — Почему ты так решил? — я сглотнул комок в горле. Он вдруг усмехнулся, и я меня возмутило то, что он нашёл что-то весёлое в этом разговоре. — После вашей первой встречи он пришёл в клуб, сел напротив, подпирая ладошками щеки, и хитренько посмотрел. «Чего так смотришь», — спросил я, а он в ответ начал засыпать меня вопросами о тебе: «А Дима то, а Дима сё. А как вы познакомились? А что у него за парень? А как они познакомились?» и так далее. Такой милашка. Краснел от смущения, но не останавливался. Он просто был одержим тобой, но при этом совсем не скрывал этого. Я в шутку спросил: «Влюбился что ли?» А он серьёзно: «Да». «Ну и зря, — сказал я. — Марка Дима не бросит». Я думал он ответит какой-то колкостью, но он сказал: «Ради меня — бросит!», а после поднялся и ушёл. Я никогда не видел его таким. Он действительно был настроен серьёзно. — Я знаю, — тихо ответил я. — Глупышка… — задумчиво протянул Никита. — Нет, — я пожал плечами, будто меня окутал холод, и нахмурился, — совсем не глупышка. Мартин тогда сказал, что мы с Тимой были бы в итоге вместе, если бы не этот несчастный случай. Так что Тима в своих словах был прав. Он знал всё с самого начала. Он первым почувствовал насколько сильно мы связаны. Только вот всё решил один случай. И теперь уже ничего изменить нельзя. — Я тоже по нему скучаю. Жаль, что так всё произошло, — Никита с сочувствием взглянул на меня. — Если я был рядом с ним тогда, ничего бы не случилось… — Но ты не был. И прекрати думать об этом! Твоей вины в этом нет. Сколько бы катастроф можно было бы прекратить, если бы знали заранее как всё обернётся. Возможно, я бы и отца твоего спас, — он поник. Я поднял на него растерянный взгляд: «Неужели все эти годы, он винил себя в его смерти?» А ведь Никита был сильно к нему привязан и любил его почти как родного отца. Как я помню, они всегда были очень близки, но всё же выбирая между тем, кого спасти: меня или отца, он выбрал меня. Никита шумно вздохнул и достал ещё одну сигарету. Мне почему-то захотелось ударить его по руке, когда он поднёс её ко рту, но я не сделал этого. Лишь подошёл ближе и прижался щекой к его плечу. Тогда он перекинул руку и обнял меня. Мы просто молчали и каждый думал о своём. Сигаретный дым окутал моё лицо и я прикрыл глаза: «Скверная привычка твои сигареты».

***

После новогодних праздников мы впервые собрались все вместе. Из-за коронавируса, когда наша фирма перешла на удалёнку, мы с Марком, Владом и Артёмом вообще решили обосноваться в загородном доме на всё лето. Я сказал «наша фирма», хотя по факту она была моей, так как всё же Никита и Марк привнесли в неё намного больше, чем я. Да что там, я и вовсе только иногда заезжал в офис и подписывал какие-то документы как собственник и не более. Всё же мне невероятно повезло с ними. Только вот… я уже понимал, что хочу вовсе разорвать все связи с фирмой отца. Всё чаще я думал о том, чтобы продать компанию. Только сказать ребятам пока не решался, но знал, что так или иначе сделаю это. Мы уже пожарили мясо, неплохо выпили и наелись и теперь сидели на диванах в гостевой комнате, когда услышали крики из кухни. Опять Марк с Артёмом о чём-то спорили на повышенных тонах. — Да, блядь, — выругался Влад, — чего они опять там… — он оглянулся через плечо, но подниматься не стал. — И часто они так? — немного испуганно спросил Илья. — Постоянно, — ответил я и невольно улыбнулся. Потом послышалась возня, а после в комнату влетел взволнованный Артём. За ним вошёл Марк и, сложив руки на груди, встал у входа. Он облокотился о стену и с улыбкой смотрел на Тёму, который забежал за спинку дивана и теперь растерянно смотрел на него. — Дима! Спаси меня! — Тёма стоял за моей спиной. Он наклонился и вцепился пальцами в мои плечи. — Оставь ребёнка в покое, — сказал с улыбкой Влад. — Ребёнка? Это он ребёнок? — с хитрой ухмылкой спросил Марк. После медленно расслабил руки, оттолкнулся от стены и резко бросился за Тёмой. Тот сразу рванул с места и побежал к лестнице. Его шаги загремели по ступенькам. Марк не сбавляя скорости, побежал следом. Они скрылись наверху. Снова грохот. Потом крики Артёма и слезливое: — Прости! Прости! Влад закатил глаза: — Опять он его довёл. — Тёме точно не нужна помощь? — спросил Илья, глядя на лестницу. — Не-а, пусть теперь отдувается, — прокомментировал Влад. Крики и мольбы Артёма не прекращались. — Это точно нормально? — теперь заволновался Никита. Макс и Аня тоже были встревожены. Только Влад сохранял невозмутимость — он от этого бесячего Ангелочка уже такого натерпелся, что очередной выходке Артёма было сложно выбить его из равновесия. — Тёма сначала его провоцирует, — сказал я с улыбкой, — а потом получает. Ладно, — я поднялся с дивана, — пойду посмотрю как они там, пока Марк его не прибил. — Так, кому повторить?! — весело выкрикнул Никита, когда я поднимался наверх. Когда я почти достиг последних ступенек, стало подозрительно тихо. — Н-да… — я невольно цокнул, увидев этих двоих. Тёма лежал на полу, обхватив ногами Марка, который лежал сверху. Они целовались, не обращая на меня внимания. Я подошёл ближе и поставил ногу на спину Марка, с силой надавив: — Ну и чего это вы тут устроили? Они сразу прекратили целоваться. Тёма освободил Марка и тут же резко выбрался из-под него. Марк сидел на полу и смотрел на меня снизу вверх каким-то странным затуманенным взглядом. Это он во всём виноват! — Тёма хмурился и указывал рукой на Марка. — Ну нужно было его как-то заткнуть, — Марк пожал плечами и стал подниматься. — Доиграетесь, — я невольно опустил взгляд на пах Марка, где даже через джинсы было видно, что у него встал. Он заметил, куда я смотрю и, поравнявшись, сразу обвил меня руками и притянул в свои объятия. — Марк! Пусти! Ты пьяный! — я начал вошкаться в его объятиях. А после взглянул на Артёма: — Тёма, спасайся! Я его держу! Артём же вместо того, чтобы бежать, начал хихикать. Потом облокотился об стену и стал медленно сползать вниз. — Вы чего двое делали на кухне? — теперь стало понятно, что они ведут себя странно. Будто оба уже в хламину. — Я просто учил пить его виски, — усмехнулся Марк. — Он всё время пытался добавить в виски колу. Десятилетнего виски! Дима, ты можешь в это поверить?! Пиздец! — И сколько вы выпили? — Не знаю, — Марк начал наваливаться на меня, прижимая к стенке. Приблизился к моему уху и, обдавая тёплым дыханием, прошептал: — Хочу тебя… — Блядь, Марк! Тёма уже сполз на пол и продолжал глупо хихикать. — Прекрати! — я оттолкнул, продолжающего приставать Марка. И закричал: — Влад, помоги! Меньше чем через минуту к нам поднялись Влад и Никита. — Что тут у вас происходит? Что с Артёмом? — Влад сразу начал соскребать смеющегося Тёму с пола. Но тот был настолько расслаблен, что Влад никак не мог его поставить на ноги. — Ммм… Никита, — Марк сразу полез обниматься с Никитосом. — Эти двое, похоже, выпили бутылку вискаря на кухне, — сказал я, отрывая Марка от Никиты. — Давайте их на улицу выведем. — Не надо нас на улицу. Там холодно, — сказал Марк, еле стоя на ногах. — Ну, чего вы реально? Нормально у нас всё. Очевидно, настал момент, когда алкоголь начал их здорово накрывать. — Похоже, эволюция в обратную сторону пошла, — прокомментировал с усмешкой Никита. После мы обхватили Марка вдвоём и стали волочь вниз по лестнице. — Обнаружен секси-бой! — кричал позади Артём, которого Влад буквально перекинул через плечо и тащил вслед за нами на улицу. — Руки убери! Ты тут мной, блядь, не командуй! — сопротивлялся Марк. В общем, там было много чего весёлого, что они скандировали, но нам особо было не до веселья. Страшно было их уронить или, к примеру, головой ударить об косяк. Хотя, возможно, в этой ситуации, это было бы к лучшему. Не без труда мы сгрузили эти тела на шезлонги у, пока пустующего, бассейна и выдохнули с облегчением. — Принесу пледы, — сказал Никита и вернулся в дом. Я сел на шезлонг рядом с Марком и смотрел как он пытается встать, но у него ничего не выходило. Видимо, после болезни его организм совсем отвык от алкоголя, и он явно не рассчитал свои силы. — Дима, верни меня домой, — Марк бессильно завалился на спину и начал растирать лицо руками. — Протрезвей для начала, пьянь ты моя. Нахуя ты столько выпил? — Это было дело принципа, — он нахмурился. А после посмотрел на меня явно пытаясь сосредоточить взгляд. — У меня раздвоение тебя. Можно я одного трахну, а у второго в рот возьму? — Какие ещё пожелания? — я просто угарал с него. Уже не помню, когда я в последний раз видел насколько пьяного Марка. Но Марк не успел ответить потому, что мы услышали звуки как кто-то звучно блюёт. Это был Артём, который свалился с шезлонга встал на четвереньки и его начало знатно так полоскать. Влад, который тоже был подшофе, растерялся и суетился вокруг не зная как помочь бедняге. Марк повернул голову на звук и ему явно от этого вида поплохело. Он лёг на бок, спустил ноги вниз и стал отталкиваться руками. — Плохо? — я тут же подорвался на ноги. — Блядь… — Марк тяжело дышал. Уж не знаю откуда во мне столько сил было, хоть Марк и скинул прилично, весил он всё равно куда больше меня, но я уволок к кустам и, собрал в кулак его распущенные волосы. Его тут же вырвало. Вот вам и десятилетний виски. К этому времени вернулся Никита, но пришёл не один: вместе с Ильёй и Максом. Все трое, мягко говоря, на несколько секунд охуели от происходящего. Марк закончил блевать, с трудом выпрямился и принялся вытирать с щёк слёзы. Я оглянулся на Артёма, он уже стоял в объятиях Влада и по нему было видно, что он ещё немного и отрубится. — Минус два, — с выдохом произнёс Никита. — Давайте их в дом, — сказал Влад. — Пусть отсыпаются. — Никит, помоги мне, — попросил я. — Не надо! — запротестовал Марк. — Я сам могу идти, — говорил, а у самого язык заплетался. — Если только ползти, — хихикнул я. — Ты безжалостный, — Марк закинул руку мне на плечо и навалился всем весом. — Нехуй было нажираться, — я стиснул зубы, пытаясь удержаться на ногах, так как его знатно штормило. — Давай ко мне на ручки, — к нам подошёл Никита. — Я тебя пожалею. — Никита! — Марк сразу полез к нему обниматься. — Ну, иди ко мне, ебанько ты пьяное, — Никитос сгрёб его в охапку. — Только ты меня понимаешь, — начал ластится к нему Марк. — Я так тебя люблю. — Я тебя тоже люблю, только вот целоваться я с тобой не буду, — Никита стал отпихивать Марка от себя, который явно уже хотел чего-то большего, чем просто обнимашки. — Почему? Ты же меня любишь! — Блядь, Марк, ты только что блевал. Давай пойдём в кроватку. Мм? Там тепло и хорошо. — Если только с тобой! Я просто чуть ли не описался от смеха, глядя как они мило препираются. — Пизды у меня получишь, — вставил Влад. Марк с обидой взглянул на Влада, а после снова стал приставать к Никите: — Только ты хороший. Никита! — Если не прекратишь приставать, я тоже стану плохим. Давай топай домой. Ты вообще на ногах держаться можешь? Блядь, Марк! Не падай! — Никто меня не любит… — бормотал Марк, когда мы волокли его в сторону дома. — Ну ещё бы, — продолжал его дразнить Никита, — кто полюбит такого алкаша, который даже пить не умеет. Пока волокли Марка, в это же время Илья помогал Владу с Артёмом, который уже практически отрубился. А Макс вызвался убрать за Тёмой срач, хотя я просил оставить до завтра, но он тоже хотел как-то помочь. Тогда объяснил ему где взять всё, что нужно для уборки. В общем, сработали как команда. В итоге закинули эти безжизненные тела на одну кровать, раздели как смогли, укрыли одеялами и свалили обратно в гостиную. Сначала атмосфера была немного напряженной, но после всем стало смешно от всего произошедшего. Безусловно это была заслуга Никиты, который начал выстёгивать над бухими Марком и Артёмом. Время было уже около полуночи, когда Аня тоже ушла спать. Нас осталось пятеро: я, Никита, Макс, Илюша и Влад. Делать было особо нечего и мы вспоминали старые истории и пили алкоголь. Я старался много не пить, да и не мешал особо, предпочитая только белое вино. А вот остальные четверо не стеснялись и смешивали всё подряд. Первым, к моему удивлению, напился Влад. Он сидел на диване рядом со мной, а остальные устроились на диване напротив. При чём ситуация получилась весьма интересная. Влад, когда напился то и дело приставал ко мне: целовал в шею, лез руками мне между ног и гладил бёдра, но и не только бёдра. Я не сразу заметил взгляд Ильи, а потом как заметил! В общем сначала не понял, а потом внезапно всё понял. Илья любил когда-то Влада, а после расстался с ним из-за меня. Теперь же он наблюдал, как мы тут распускаем руки (да, я тоже немного лапал Влада, всё-таки, как и все, был не в самом трезвом состоянии). Но это ещё не конец истории. Илюха сидел рядом с Никитой, с другой стороны которого сидел Макс. В общем, Никитос сидел между своим бывшим и настоящим парнем. Блядь! Ну и компашка у нас! Пока самый невинный из всех здесь Макс, который вписался в нашу банду совсем недавно, но он, кстати, совсем не смущался нашей Санты Барбары. Со стороны так казалось, что ему даже нравится, как у нас тут всё запутано. — Кстати, Максим, — я решил немного разрядить обстановку, пока Влад отвлёкся на смешивание коктейля, — как твои выступления? Карантин всё-таки. Макс оживился. Я заметил блеск в его голубых глазах. Потом на его щеках заиграло смущение. Я внимательно, на сколько мог, пытался прочитать его жесты. Всё-таки для меня он всё ещё оставался тёмной лошадкой. — Да, — согласился, — чёртов карантин. Так что всё пока на паузе. Сейчас у меня перерыв. Как-то так. — И надолго ты здесь задержишься? — Хм, — он пожал плечами. — Думаю, на всё лето. Делать всё равно особо нечего. Поработаю над новыми треками. Никита мне здорово помогает. — И вдохновляет, — Никита обнял его и чмокнул в щёку. — Конечно, — Макс улыбнулся и, повернувшись к нему, коротко поцеловал в губы. Илья от этого жеста, казалось, вдавился в диван. Вот его чувства тоже было сложно понять. Казалось бы он был счастлив, заполучив в жёны такую красотку, да к тому же родную сестру Марка. И ко всему прочему ребёнок был на подходе. Он получил всё, чего желал, но при этом была вокруг него какая-то странная аура. Тёма часто шутил, что Илья всё тот же гей, что и был. И как бы он не хотел казаться для нас новым человеком, завязавшим с парнями, его желания никуда не денутся. И я отчасти был с ним согласен. При этом ни для кого не было секретом и то, что Илья не отличался верностью: кто-то даже за глаза называл его шлюхой. Хотя всё же это было немного грубо, на мой взгляд. Все мы не без греха. Я посмотрел на Илью, отодвинулся от Влада на полметра и похлопал между нами по дивану, приглашая присесть рядом. Илья непонимающе вопросительно посмотрел на меня. Но я снова его поманил: — Иди ко мне. Поболтаем немного. Тогда он поднялся и, пробравшись мимо Влада, уселся между нами. Я сразу перекинул руку через его плечо и притянул ближе к себе: — Расслабься, — шепнул я ему на ухо. Вдруг в комнате повисло напряжение. Все смотрели на нас двоих. Я ощутил, что он чувствует неловкость от этих объятий и взглядов ребят. Мы встретились взглядом с Никитой. «Отстань от него», — будто говорил он мне. Хм… так просто? — Илья, — начал я, вопреки этому предупреждению. Я наклонился ближе к нему, будто что-то хотел сказать, а сам поцеловал его в губы, прижав его тело к своему. На удивление он не сопротивлялся. Целоваться с ним было очень приятно, я уже и забыл, как он мило это делает. — Эй! Брейк, — вмешался Влад. — Мы вроде в бутылочку тут не играем. — Ой, — я тут же отстранился и поднял руки, — я просто… прости Илья, — сам извинялся, но продолжал с желанием смотреть в его глаза. Илья выглядел потерянным и смущённым. От этого мне хотелось его ещё больше. Такой милый и невинный взгляд. — Дима, ты чего? — растерянно спросил Никита. — Всё, давайте расходится, — Влад поднялся и, обойдя диван, стащил меня с него и, обхватив шею, поволок наверх. — Вот сука! — он явно был не в себе. Буквально впихнул меня в свободную комнату и прорычал: — Ты охуел? — Блядь, Влад, успокойся. Я просто поцеловал его, — я начал отступать назад, выставив руки вперёд. — У него жена вообще-то есть. И ребёнок скоро будет. Ты ёбнулся совсем? У тебя есть Марк, Тёма и я. Какого хрена? Тебе мало? — Ну, просто… он выглядел таким грустным… он ведь тебя любил и меня, — я понял, что я и сам уже изрядно напился и меня потянуло на откровенность, — а рядом ещё Макс с Никитой целуются. — И ты решил, что его нужно спасать? Да?! — он повысил голос. — Ну, да… — Ты долбанный эгоист, Дима! У тебя вообще совесть есть?! Спасатель хренов! Хочешь его отношения разрушить? — Да с чего вдруг? Не хотел я ничего такого… — Блядь! Я каждый раз охуеваю с тебя! И что Марк вообще в тебе нашёл? Ещё и Артём к тебе привязался! Ты ведь на самом деле никого не любишь! Только себя! На чувства других тебе плевать! Просто морда у тебя смазливая, вот и вертятся все вокруг тебя! А по сути своей внутри ты полное дерьмо! По коже от его слов пробежал холод. Даже ноги подкосились. Я оглянулся за спину, увидел, что почти упираюсь в кровать, сделал неуверенный шаг назад и сел. Грудь сдавила обида. Он не имел права мне всё это говорить. Я ничего плохого не сделал. Я обнял себя руками и наклонился вперёд. — На меня смотри! — Влад подошёл ближе и, схватив меня за волосы, задрал мою голову вверх. — Не трогай меня! Урод! — я ударил его по руке, а после толкнул ногой в его бедро. Глаза заволокли слёзы. — Носятся с тобой все как с ребёнком! — продолжал Влад. — А ты! Ты только ноешь! Сам-то из себя ничего не представляешь! Я перекатился на дальнюю часть кровати и, сжавшись в комок, стал плакать. Я боялся Влада. И я боялся его слов. — У тебя был Марк, а ты влюбился в какого-то мальчишку. Изменял! А теперь он умер и все тебя жалеют! На месте Марка я бы послал тебя на хуй! Так тебе и надо, ясно?! — Уходи… — Что? Правда глаза режет? — я почувствовал как он сел на край кровати. Его голос стал тише. — Больше никогда не трогай Илью, понял меня? — Да… — Громче скажи. — Да! — я продолжал плакать, закрывая лицо руками. На какое-то время в комнате повисла тишина. — Теперь ненавидишь меня? За то, что я сказал тебе? — он вдруг совсем сменил тон на спокойный, и я даже ощутил тревогу в его голосе. — Нет… — я с обидой поджал губы и стал растирать лицо ладонями. Нос забился, и я несколько раз сглотнул. — Ты вроде взрослый парень, но ведёшь себя хуже чем Артём. — Прости… — У Ильи прощение проси. И у Марка за свои ебаные измены. Снова повисла тишина. Были лишь слышны мои тихие всхлипывания. — Эй, — Влад забрался на кровать и лёг рядом со мной, его сильная рука обняла меня, и я уткнулся ему макушкой в грудь, — ладно, успокаивайся. Я не хотел тебя пугать. Просто кто-то должен был тебе это сказать. Илья дурачок, он всё ещё любит тебя. Марк… хм… без тебя он даже жить не захочет. Ты просто с ума его сводишь. Тёма до этого всего ещё не дорос, сам тот ещё косячник. Остаюсь я и Никита. Думаю, я бы промолчал, Никита точно всё бы тебе выложил. Но вроде как мы теперь с тобой тоже в отношениях, так что это моё дело, а не его. Я просто не понимаю, зачем ты это делаешь? Играешь с чувствами других людей? Что-то для тебя в этом есть? — Я не знаю… не знаю, почему все меня любят… — Но ты от этого кайфуешь, верно? И знаешь, что твои измены будут прощены. Боже… — он шумно вздохнул и крепче обнял меня, — похоже, ты совсем в себе запутался. Не стоило нам всё-таки вчетвером встречаться… но теперь уже поздно. Я очень люблю Марка, а Тёма буквально хвостиком за тобой бегает. — Но ты не любишь меня… — Думаю, отчасти ты прав. Но всё же, мне тебя жаль… — То есть… со мной… из жалости… — мой голос дрожал. — Не так, — он погладил меня по голове, — ты мне нравишься. Ты действительно красивый. И очень сексуальный. Но в голове у тебя такой бардак. Неужели так сложно просто не творить всякую дичь? Этот случай сегодня с Ильёй просто вывел меня из себя! При Марке ты бы сделал так? А? — Нет… не сделал… — Тогда почему позволил это сделать при мне? — Не знаю… ты ведь тоже любил когда-то Илью… может поэтому… Влад задумался над моим ответом. А потом тихо сказал: — Извини, если наговорил лишнего. Я хотел тебе лишь помочь. Никто не смеет говорить тебе правду в лицо, все лишь пресмыкаются перед тобой, но тебе это не помогает… — Когда кричат… тоже не помогает… — признался я. — Боишься, когда на тебя кричат? — он будто удивился. — Мой отец… всегда на меня кричал. И бил меня, когда я был маленьким. Я… — я сделал вздох, чтобы успокоится, — я всегда ходил с синяками и ссадинами. Мама меня не защищала. Я был один… поэтому… — Поэтому тебе сейчас нужно так много любви? — Возможно… — И ты был мазохистом из-за этого? — Думаю, да… Влад снова шумно вздохнул: — Ладно, — он обнял меня иначе, позволяя лечь на его грудь, — давай поспим. Но обещай мне, что завтра ты извинишься перед Ильёй. Хорошо? — Угу. — Спокойной ночи, Дима. — Спокойной ночи, — я закрыл глаза и несколько раз потянул носом воздух, чтобы унять свои чувства. Я было решил, что Влад быстро уснёт, и у меня будет время обдумать его слова, но пальцы его руки всё ещё нежно ласкали мои волосы. Это успокаивало и возбуждало одновременно. И в какой-то момент, он ни говоря ни слова, завалил меня на спину и накрыл губы в поцелуе. После чего сразу начал раздевать и гладить моё тело руками. Стащил с меня джинсы, развёл ноги в стороны, прильнул языком к моему анусу и стал влажно вылизывать. Сосал мои яйца и погружал член в свой рот. Я уже был на пределе, когда он навалившись, вошёл в меня и, целуя в губы, стал трахать. Он входил так глубоко, что у меня каждый раз темнело в глазах, когда он вдалбливал до предела в меня свой член. Размеры в длину у них с Марком, пожалуй, не отличались, а вот в диаметре у Влада был куда больше. Я кончил себе на живот и застонал. Тогда Влад вышел из меня и сказал: — Открой рот. Я послушно выполнил его просьбу и высунул язык. Влад начал толкаться в мой рот, а после обильно кончил, попадая на щёки и даже на закрытые глаза. В ту ночь мы занимались сексом три раза. Два других он кончил мне в задницу. На утро дико болела поясница. И я думал о том, что, не смотря на то, что он сказал мне накануне, он ничем не отличается ни от Марка, ни от Артёма… он тоже в меня также сильно влюблён. И не из-за Ильи он переживал. Просто взорвался от ревности, потому что целовал я не его. Хотя, конечно, мне бы хотелось думать, что я ошибаюсь. Но что-то подсказывало мне, что я был прав. Блядь!