to the bottom and back to the sky

Киса шел грязно ругаясь, пиная камни на щебеночной дороге. Они разлетались в разные стороны, нещадно придавливая собой молодую зеленую траву. Дышал парень часто, иногда сплевывая густую слюну куда-то в сторону. Он проклинал Хэнка за то что тот помог Ване протрезветь. Сейчас он бы не отказался от чего-то тяжелого, чтобы закинуться и лежать, смотря в потолок на базе, краем глаза видя лишь расплывчатый силуэт. Еще лучше было бы въебать кому-то, но Борю бить сейчас он не хотел. Да и тот сейчас шел с нечитаемым выражением лица. Руки он глубже пихал в карманы куртки, сжимая ладонь в кулак с такой силой что костяшки пальцев побледнели. А глаза были такими темными-темными. И Ваня бесился снова и снова из-за того что не мог понять как отнесся к этой новости его новоиспеченный сводный брат. Разбавляло негативные мысли лишь то, что сегодня ребята могут напиться так сильно, что память отобьет. Еще один взгляд был брошен в сторону Хэнка, когда парни заходили к Боре в квартиру. Там на удивление было тихо. Не было слышно ни Оксаны, ни телевизора, что обычно работал в их квартире. Оксана всегда оставляла его включенным когда оставалась одна. Обуви сестры не было в прихожей, а в комнате парни обнаружили коротенькую записку, где она предупреждала брата о том, что она остается у Риты, чтобы немного разгрузиться. Парень был рад что его сестра не сидит одна дома, медленно сходя с ума. Он надолго запомнил ее глаза полные слез и надежды, когда она спрашивала о измене папы. Боря залез в шкаф, доставая оттуда пару футболок и штаны. Кинул один комплект в сторону Кисы, начиная раздеваться. А Ваня разве дурак? Все без слов понимает. Хватает шмотки и уходит в ванную. Борины вещи Кислову на пару размеров больше, тот джинсы придерживает одной рукой и в комнату возвращается. Блондин сидел около открытого окна, медленно куря сигарету. От его спокойствия становилось страшно. Вот чем Боря пугал друзей, так это своей невыносимой спокойностью. Никто не знал как парень отреагирует и во что это выльется. Хэнк всегда старался держать свои эмоции при себе. Отец учил, что если ты умеешь обуздать свои эмоции — значит можешь контролировать ситуацию не теряя голову. От этого парень никогда и не при каких обстоятельствах не давал себе слабины, лишь пару раз, при ссоре с Кисой срывался, кричал и не отдавал себе отчет к чему это приведет, становясь маслом, что подливал в огонь Кислова. Киса был другим. Он был громким. Ненавидел эмоции в себе копить. Когда-то он услышал, что это называется «бурной реакцией», так само существование Кисы было похоже на эту бурную реакцию. Он как смерч сметал все на своем пути не завися от настроения. Была то радость или неукротимая злость. Хэнк был будто антидот к Ване. Как вода для огня или вакцина для болезни. На шаги Вани светловолосый голову поворачивает, дым выпускает и в зубы сигарету берет, снова подходя к шкафу. Ищет что-то, лишь иногда выпрямляя затекшую спину, а после протягивает руку с сжатым в ладони ремнем. - Хинкалина, тебе стоит сесть на диету. Как такие парашюты носить можно? - с усмешкой говорил он, продевая черный ремень в шлевки, а Хенк на него взгляд зеленых глаз переводит и сигаретой снова затягивается. Выглядел он уставшим до жути, что хотелось его по голове погладить и спать уложить, а Ваня к шкафу отворачивается, снимая с вешалки зип-худи и натягивая его поверх черной футболки. И вроде поговорить им стоит о том что скоро братьями станут, но так не хотелось еще более напряженной атмосферу делать. Ваня к Боре подходит и сигарету из рук забирает, затяжку делая и все неожиданно так легко делается, что Киса думает не косяк ли парень в руках держит. Смотрит, вроде обычные сигареты, что они с Хенком постоянно вместе раскуривали. И Киса кажется готов сейчас все точки над и расставить, но Боря руку поднимает, обрывая парня, что только рот раскрыл. - Не нужно, Кис. И без того тошно об этом думать. Давай потом? - А потом и не настанет. Никогда не наступает. По крайней мере до тех пор пока кудрявый накуренный к парню не подходит и не начинает чушь нести. Сам он этого не помнит, но по рассказам друзей не раз такое уже случалось. Сидели два парня друг напротив друга, раскуривая уже не первую сигарету на двоих. Привыкли они так. Не брезговали ведь. Сейчас даже вспомнить не могли когда взяли за привычку одну на двоих делить. Может в то время когда мелким Кисе и Хенку не продавали сигареты и приходилось кого-то из взрослых просить, а может в тот момент когда последняя сигарета оставалась и жаль было кому-то без дозы никотина оставаться. Раньше курение для этих двоих казалось чем-то личным. Их большой секрет и никто из знакомых не должен был знать о нем. - Слыш, ментеныш, а ты помнишь как мы за гаражами ныкались, когда на уроках бегали покурить? - и лыбу давит. Хочется разрядить обстановку, переключиться на что-то менее грустное. У Бори вдруг глаза загораются, а губы в улыбке расплываются — маска треснула и вот парень уже тихо посмеивается, запрокидывая голову назад. Сигарета в его длинных пальцах трясется. И Ваня подхватывает этот смех. Прикрывает глаза, стирая внезапно подступившие слезы, ладонями. И неизвестно от чего они оба засмеялись. Возможно от того как парень преподнес воспоминание, а может от скопившегося напряжения, но вместе со смехом приходило облегчение. Никто бы из парней никогда не признался в том, что в моменте они обняли друг друга. Как раньше. И от ощущения тяжести чужой головы на плече, Боря спокойно выдыхает. На город медленно опустилась ночь, укрывая своим черным одеялом все улочки городка. Ночная тишина не кажется такой звенящей как в квартире Хенкиных. Наоборот, убаюкивает и расслабляет. Парни идут молча, но между ними уже нет того напряжения что пару дней или пару часов назад. Они идут плечо к плечу, перекидываясь озорными взглядами, когда видят как светится загородный домик Анжелы. До того как зайти на территорию, Хэнк берет Ваню за руку и наклоняется к нему. - Кис, обещай мне, что ты не обдолбишься. - И парень совершенно серьезен когда смотрит прямо в карие глаза, что в темноте почти черные. И снова глаза в глаза. Ваня неуверенно кивает. То ли он обещает не употреблять сегодня, то ли обещает употреблять немного, по крайней мере не до бессознательного состояния. Боря бы был спокоен если бы не был с Кисловым столько лет. Придется ведь ему приглядывать за парнем, чтобы тот не натворил необратимой хуйни. Отпускает Ваню, что тут же направляется к столам с алкоголем. Хозяйку дома Боря замечает в компании Мела. Отвлекать их не хотелось. Друг и без того часто рассказывал о том, что Анжела ему весь мозг выела чайной ложкой, что мало времени проводит с ней. А ведь этот романтик не так давно наконец-то добился признания в любви от этой девушки. Ох, сколько же Егор страдал от того, что девушка его френдзонила, а в один из вечеров сама того в укромный угол отвела и там рассказала все что чувствует. Как дети прятались в этом темном углу, когда целовались. Думали что никто не увидит, но совсем скоро в общем чате красовалась фотография растрепанной Анжелы и Егора, который ее шею расцеловывал. Парни тогда над другом подшучивали на этот счет, но после от всей души поздравили, да так, что на следующий день пришлось школу прогулять. Вечер медленно приобретал другие краски. Ноги ватные и Боря мечтает о том, чтобы сесть где-нибудь подальше от этого всего. Танцпол медленно заполнялся пьяными, возбужденными подростками. Они так и норовили потрогать друг друга там, куда в трезвом виде бы никогда не посмотрели. Развязные движения в танцах девушек, что блестящими глазами смотрели на всех кто проходил мимо. И Хэнк был уверен, что если бы к ним подошел какой-то парень, то те бы с радостью развели свои ноги перед ним. Боре было противно от того, что сейчас происходило вокруг него. Кису за весь вечер он не видел и лишь мог надеяться на то, что парень сейчас спит где-то, а не участвует в оргии на танцполе. В одном из коридоров был приглушенный, до ужаса приятный свет. Уставшими глазами парень смог различить силуэт чего-то до ужаса похожего на диванчик. И как же он был рад увидеть, что он пустой. Музыка здесь была чуть тише нежели в основном зале, но все еще мешала привести мысли в порядок. Перед глазами то и дело проскальзывали картинки того, как какой-то парень ведет по женским бедрам ладонью, задевая и без того короткую юбку, а после свои руки перемещает ей на грудь. Боре аж тошно от этого становится. Он глаза прикрывает. Диванчик кожаный и неприятно липнет к мокрой шее. Голова кружится, хотелось уйти домой и лечь спать, но он упорно боролся с этим желанием. Дома будет отец и новоиспеченная мама. А еще дома будет пьяная Оксана, которая ушла еще час назад. Кто-то загораживает свет и Хэнку приходится открыть глаза и посмотреть на человека, что довольно твердой походкой направлялся в его сторону. Чем ближе подходил человек, тем лучше его можно было разглядеть. Кудрявые волосы, что липли к мокрому лбу, черная кофта в руке и широкие джинсы. Киса выглядит совершенно трезвым и Боря на всякий случай присматривается к глазам. Зрачок расширен, но не так сильно как от наркотиков. Ваня усмехается. - Как видишь, ментеныш, я не употреблял, а на счет алкоголя мы не договаривались. - Ваня падает рядом, укладывая кофту на подлокотник диванчика. Слова тянутся, но на удивление он спокойно владеет своей речью. Не сбивается и не заикается. На щеках лишь небольшой румянец, но это явно было от алкоголя и от духоты, с которой не справлялись даже настежь открытые окна и двери. Хенк не стесняясь Кислова рассматривает. Давно он не видел того пьяным, но не укуренным, а Киса в глаза эти чертовы смотрит в который раз за день. На слова Кислова Боря улыбается и лениво руку на чужое плечо кладет. В голове у Вани что-то щелкает и он к чужим губам прижимается. Поцелуй с Кисой выходит агрессивным. Он как оказалось кусаться любит, а после кровь с губ слизывать. Кудрявый на Борины колени усаживается, за шею того хватая и руки в волосы запуская. Пальцы в них путаются, а он тянет чуть назад. Хэнк его игру принимает и парня за бедра хватает. Сжимает их, отчего Ваня мычит в поцелуй. Сам поцелуй углубляет, чужие зубы языком пересчитывает. А темноволосый на коленях ерзает, трение создавая. Боря от губ Кисы отрывается смотрит на него. Глаза у него блестят как у сумасшедшего, губы от поцелуев чуть распухли. К шее приближается и выдыхает, чувствуя чужую руку у себя под футболкой. И Боря бы солгал если бы сказал, что ему было противно от этого касания. Руки у Вани холодные до ужаса и от каждого движения мурашками покрывается светловолосый. Киса как кот ближе жмется, а Боря его шею мягко целует, слыша то как парень воздух втягивает. Мешается чертовски футболка эта черная, но Хенк продолжает россыпь поцелуев и красных отметин на шее оставлять, руками чертовски горячими по спине Ваниной ведет. Легко, почти не касается, а тот выгибается от столь горячего прикосновения. Сам руками продолжает водить по чужой груди, изучая и запоминая, а когда Боре надоедает играть с шеей — он снова касается чужих губ. На этот раз не давая Кисе инициативу перехватить. Нежно чужие губы сминает, кусает, будто в отместку, но снова целует, чувствуя как чужая рука к краю штанов прикасается. Он за руку его хватает и от губ отрываясь в глаза смотрит. - Кис, жалеть же будешь. - И Ваня будет жалеть если его остановит сейчас Боря, но того самого ведет от того как парень в его бок стояком упирается. Оба дышат часто, что еще больше распаляет жар внутри. Киса толкается немного вперед, а Боря остановить уже не может. Сам, блять, лучшего друга хочет сейчас разложить на этом самом диванчике. А Киса и не против ближе ластится, грудь голую расцеловывая. Когда он успел стянуть эту ебаную футболку? И Боря бы рад искать ответ на вопрос, но Кислов медленно с колен на пол сползает, дорожку влажных поцелуев ниже прокладывая - до края штанов. Его дрожащие руки развязывают треники и парень снимает их вместе с бельем до колен. Боря вздрагивает от холодной руки на своем члене. Он гортанно рычит, когда чувствует теплое дыхание на головке, неосознанно хватается за вьющиеся волосы и сжимает. Горячий язык касается головки и до ушей Кисы доносится еле слышный вдох. Кислов проводит языком по венкам, оставляя за собой влажные дорожки, а Боря только от одного вида хочет кончить. Киса в рот головку берет, медленно то поднимается - то опускается. На миг он замирает в глаза Хенку смотрит и голову медленно вниз опускает, почти полностью в рот забирая. Языком поглаживает, чувствует как член скользит между небом и языком и от этого ощущения Ваня стонет, вибрацию посылая. Опускается ниже и ниже, а потом изо рта вынимает и позволяет себе снова провести языком по всей длине, пробежаться им по уздечке, вызывая этими действиями шипение со стороны блондина. Рука его по-хозяйски чужие волосы сжимает. Ваня снова берет в рот, но уже резче. Одна его рука на основании, вторая, в темп своим движениям, у него на члене. Глаза у Кисы темные-темные до ужаса, Боря в них отражение свое видит. Кудрявый темп то наращивает, то снова замедляет, продолжая эту сладкую пытку. Хенк дышит часто, хватаясь за блядский кожаный диван. Руками пытается за реальность ухватиться, крепче волосы сжимает и слышит как Киса громко стонет. Сам с ума сходит, чувствуя чужие губы на своем члене и от картины перед ним стонет. Ваня весь растрепанный, без футболки, с Бориной рукой в волосах и его же членом во рту, слюна стекает по подбородку и от ее обилия до ушей доносится пошлое хлюпанье. - Кис — хрипит парень и чувствует, как Кислов горло расслабляет — еще глубже впуская его и он доходит до своего предела. Кончает с гортанным стоном и на спинку дивана откидывается, сверху вниз наблюдая на то, как Киса обессиленный на бедро блондина ложится. Его мелко трясет, в принципе как и самого Борю. Отдышаться пытается, но не получается, ведь темноволосый снова на колени усаживается и целует. Грязно и мокро, но чертовски приятно. - Если об этом кто-то узнает — ты покойник.