to the bottom and back to the sky

Холодный морской ветер трепал волосы. Сегодня море было беспокойным. Волны поднимались все выше, разбиваясь о берег и скалы. Погода бушевала. Тучи затянули голубое небо. Грозовые облака грозно возвышались над головой. Казалось, что в следующую секунду они обрушатся на город, оставляя после себя лишь руины. Рыбачья бухта навевала ужасные воспоминания. Тело Оксаны, что плавало в паре метров от берега… и мозги вперемешку с кровью на песке. Как в замедленной съемке разворачивались события на берегу. События, после которых к воспоминаниям о смертях добавится еще одно. Более яркое. Ведь сейчас на коленях стоял человек, которого судьба решила покарать. Рука, в которую был вложен пистолет, дрожала. Дождь смывал слезы с лица. Глаза в панике всматривались в до боли знакомое лицо. Карие глаза смотрели на своего убийцу с покорностью и полным принятием своей участи. Киса не пытался бежать и от этого сердце разбивалось снова и снова. Боря видел как глаза Вани наполняются влагой, когда к ним направился Константин. В руках у него был второй револьвер. Хлюпанье приближающихся шагов и дыхание вмиг сбивается. Боря видит в глазах парня просьбу, мольбу и что-то еще, то что он не успевает отследить, ведь он упирается лбом в дуло пистолета. Кудрявые волосы спадают на глаза, прикрывая место где бледная кожа Вани соприкоснулась с холодным металлом. Боря растерянно опускает взгляд ниже и видит как побледнели пальцы, в которых Киса сжал свой свитер. Ему страшно. Они оба не хотят этого. Хэнк готов упасть на колени рядом и уткнуться носом в чужую шею, ощутить как мурашки бегут по коже, а длинные пальцы сжимают паленый трешер. Наваждение рассеялось вместе с фоновым звуком. Больше никто не шел в их сторону. Боря поворачивает голову в ту сторону, где по его мнению остановился отец. Револьвер был направлен точно между бровей. Парень кожей ощутил прохладу и запах пороха. Желудок свело в приступе тошноты, но ком, стоящий в горле, притупил это чувство. Константин Анатольевич направил пистолет на единственного сына. Боря от неожиданности делает несколько шагов назад. Смотрит на отца тяжелым взглядом, потом смотрит на Кису, что сейчас испуганно смотрел на него. В глазах мужчины горел огонек решимости. Как только они попали в Рыбачью бухту, он одним лишь ударом поставил на колени Ваню, пока тот останавливал кровь из разбитой губы — вложил заряженный револьвер в руку сына. Обошел кареглазого и схватил его за волосы, заставляя смотреть на Борю. Зная, что он не выстрелит. Зная, что его рука будет дрожать. Он кричал о том, чтобы он убил его. Он утверждал, что если не станет Кисы, то Боря будет нормальным, что он вылечится. - Я давал вам пять минут попрощаться. Я дал тебе, Боря, время, чтобы избавиться от этого недоразумения. - Его рука не дрогнула, когда блондин сделал к нему два шага. Его лицо осталось таким же безумным, когда парень направил дуло себе в голову. Но как же было приятно наблюдать, как округлились его глаза, когда Боря поднял свой револьвер и направил его на отца. Парень видел картинку в замедленной перемотке. Мужчина нажимает на курок, но Боря успевает увернуться, не так как задумывалось. Плече обожгло острой болью. Алая кровь окрасила голубую ткань. Константин смеется и делает выпад. В его руке уже нет револьвера. Блеснуло лезвие складного ножа. Воздух разрезало около уха, Боря держится на ногах крепко, что не сказать о мужчине, что скользил по песку. Кровь смывала бушующая непогода и уже было не понятно кто получил больший урон. Вода била в лицо, удар в солнечное сплетение был пропущен. Острая боль, которая заставила согнуться пополам. Этого времени Константину оказалось достаточно, чтобы переключиться на Ваню, что от неожиданности выронил телефон. Парень ринулся к пистолету, но упал от подножки в пятнадцати сантиметрах от цели. Крепко сжав волосы, Константин заставил Кису подняться на ноги. Лезвие уткнулось в кадык. Из-за натяжения кожи в этом участке, острие легко вошло в верхние слои кожи. Кровь выступила из ранки. Парень ощутил как его волосы сжимают сильнее, поворачивая его голову в бок. Лезвие, не отрываясь от кожи, переместилось к пульсирующей венке. Взгляд зацепился за размытый силуэт. Напротив мужчины стоял Боря, двумя руками обхватив пистолет. Рассмотреть его было сложно, ведь дождь за прошедшие двадцать минут только усилился. Тело пробила дрожь, когда мужчина заговорил. - Боря, ты и в правду хочешь выстрелить в меня? В отца, который сделал из тебя человека? - Ваня спиной чувствовал как от напряжения подрагивало собственное тело, а также чувствовал, как тряслась рука, сжимающая его волосы. - Опомнись же! Ты направил пистолет на отца из-за какого-то пидора! Давай разберемся с этой проблемой и уедем из города как… - Фраза оборвалась, чтобы продолжится громким нечленораздельным ругательством. Рука, которая удерживала Ваню переместилась на простреленную конечность. Кровь забрызгала шею и одежду. Парень обессиленно делает несколько шагов смотря на картину, которая разворачивалась перед ним. Два полицейских заламывали руки и надевали наручники на Константина. Он кричал. Вырывался. Ему зачитывали его права. Ваня смог отпустить себя лишь тогда, когда почувствовал на своих щеках горячие ладони. Боря марал его лицо кровью, растирая ее по коже. Дрожащими руками он проверял его на дополнительно полученные раны и убедившись, что кроме неглубокой царапины на шее и разбитой губы ничего нет — мягко коснулся своими губами его губ. Поцелуй был с привкусом соли и железа. Ваня переместил свои руки на плечи Бори и ощутил, как ладонь прикасается к теплой субстанции, непрерывно вытекающей из руки парня. - Борь, тебе нужно срочно в больницу. Пошли. Я вызывал скорую вместе с полицией. - его пальцы крепко переплелись с бориными. На подъезде их встретили врачи, которые сразу начали останавливать кровотечение. Уже в машине скорой помощи Хэнк смог закрыть глаза, продолжая слабо сжимать пальцы Кисы. *** Боря шел по одинаковым коридорам в сопровождении тюремного охранника. Впервые за полгода парень пришел на личную встречу с отцом. После того случая в Рыбачьей бухте, Константина Анатольевича закрыли в психиатрической лечебнице, без возможности досрочного освобождения. За мужчиной теперь круглосуточно следит охрана. Его разместили в отдельную палату, где не было окон, а двери были с отверстием, через которое он получал порцию еды и безопасные средства досуга. Его выводили на прогулку два раза в неделю, пристегнув наручниками к охране. Мужчине не разрешалось общаться с другими людьми пока его состояние не станет стабильным. Последние пару дней ему поступали письма от отца, в которых он просил личной встречи с ним. Решение было принято после того, как его одобрила Лариса и Ваня. Оказывается Ларисе приходило подобное письмо в начале прошлого месяца, но она проигнорировала его. Женщины не было ни на судебных заседаниях, ни тогда когда выносили приговор. На всех заседаниях Боря сидел плечо к плечу с Кисой. Они были рядом друг с другом на протяжении всего месяца, что шли разбирательства. Лариса же сразу, когда узнала о том что случилось — долго плакала и извинялась, что допустила подобное. Она клялась, что никогда не простит Константина. На самом деле для Вани слова матери были важны. Она осталась единственным опекуном у Бори. Биологическая мать, подписала документы на опекунство без лишних разговоров и теперь ежемесячно выплачивала небольшую сумму для Бори. Думая о том как стремительно жизнь пошла под откос, Боря хмуро улыбался. Все это казалось контрастным душем. Еще год назад он не мог подумать о том, что будет счастлив в таких обстоятельствах. Подъезжая сюда, Боря по телефону заверил Ваню, что до окончания пар у кареглазого освободится и заберет его. Внутри было пусто. Он не чувствовал ничего к встрече с отцом. За то время, что его не было в его жизни — все начало налаживаться. Находясь напротив двери в зал посещений Хэнк не ощутил ни должного волнения, ни злости на этого человека. Ни-Че-Го. Ему было плевать на Константина Анатольевича. Дверь открылась и его взору открылась комната, залитая дневным светом. Мужчина сидел спиной к двери. Не рассматривая его, он прошел вглубь комнаты и сел на неудобный стул. - Что ты хотел от меня? - сразу к делу. Он не желал оставаться в этом месте дольше пяти минут. Лицо Константина скривилось, но он выдавил доброжелательную улыбку, что больше была похожа на оскал. Такую улыбку Боря видел уже. Тогда, когда в их жизни появилась Лариса. До того как ушла Зоя. В тот переломный момент. - Как же ты разговариваешь с отцом. Не спросишь как у меня дела и как продвигается лечение в этом прекрасном заведении? - мужчина внимательно осмотрел сына и отметил на его шее медальон. Он усмехнулся прочитав гравировку на нем. - Так вы все еще вместе. - он наклонился вперед и уже без улыбки добавил — Не дорезал. - Боря знал для чего его зовет отец. Другого повода у него не было. И последняя фраза даже не вызвала никаких эмоций. - Я думаю, что на этом можно закончить. Лечение не сдвинулось ни на миллиметр. Ты остался все тем же идиотом отбитым на голову. Если тебе не было достаточно того что я сказал тебе тогда в тюрьме — я повторю. Я тебя ненавижу. Ты никогда мне не был родителем, также как и Зоя. Вам обоим мы с Оксаной нужны были для того, чтобы отыграться за свои детские травмы. Вам обоим было плевать что происходит в нашей жизни. Выбрали себе по ребенку и создали «идеальные» версии себя с кучей психических травм. Только вот один из ваших экспериментов находится под землей на глубине трех метров. А у второго нашелся изъян — он не следует указаниям. Не поддается дрессировке. И во что же это вылилось? Теперь мы оба находимся по разные стороны. Я никогда больше не впущу тебя в свою жизнь. - Ты не знаешь о чем говоришь! Этот сукин сын промыл тебе мозг! Он манипулирует тобой! Я должен был спасти тебя! Мы должны были уехать вдвоем! Он должен был умереть! Он должен был гнить в земле вместе с его мамашей! - Константин хотел сорваться с места, но наручники, что были застегнуты на запястьях не дали этого сделать. - Закрой свой рот. Ты не имеешь никакого права говорить о них. Ты не заслуживаешь того, чтобы они помнили о тебе. Я надеюсь, что ты сдохнешь в этой лечебнице. - за Борей закрылась дверь. Он слышал как за спиной кричал Константин. Слышал как туда спешат санитары. Ему было все равно. Этим разговором он поставил точку в этом этапе жизни