to the bottom and back to the sky

Мрачный голос церковного служащего резал слух. Оркестр заунывно напоминал о том, где они сейчас находились. Дальние родственники и соседи стояли как каменные, бесчувственные статуи. Они выражали свои соболезнования, кто-то предлагал курсы психотерапевта. Все они были уверены в том что это поможет идти дальше. Но кто, блять, может знать о том, что когда семья приехала домой, там их ждал дневник Оксаны, в котором она молила о помощи. Что на каждой странице подробно были расписаны ее мысли. Оксана вымещала всю боль в свой дневник. Каждый сантиметр бумаги был пропитан ненавистью, болью и безнадегой. Каждое пятое предложение начиналось со слов "Этого же ты хотел, папочка?" Или "Посмотри, Борь..". Девушка винила во всех грехах свою родную мать. Читать его было невыносимо... Зоя Хенкина, в девичестве Корина. Моя родная мать. Каждый окружающий меня человек скажет, что она была просто сущим ангелом, холила и лелеяла своих детей. Любила всем сердцем свою семью и работу и прочее прочее. Но никто и никогда не скажет о том что эта женщина ненавидела Борю. Он стал неожиданным сюрпризом для восемнадцатидетней Зои и двадцатилетнего Кости. Аборт ей запретили делать родители и женщина решила, что лучшим решением станет съесть пару пластин с таблетками, вовсе не думая, что она сама может умереть. Кто бы мог подумать, она осталась в живых! И ещё как! Она родила Борю. Все свое время она старалась как можно скорее отучить его от себя. Оставляла ребенка у родителей. Зоя никогда не хотела сына. Ее отношение к Боре было ужасным. Именно из-за нее он так измотан. Она была ужасной матерью и для меня. Всегда превозносила меня до небес, тем самым втаптывая в грязь моего брата. И если со стороны могло показаться, что она безумно любила нас, то в доме происходило все наоборот. Список продуктов всегда составляла я, чтобы Боря чувствовал себя нужным. Я ненавижу Зою Корину. Не хочу знать о том что она моя биологическая мать. Лариса Хенкина, в девичестве Кислова. Моя приемная мать. Она полностью заменила мне родную. Наверное, она это единственное держит меня здесь. Я до жути люблю наши разговоры за едой в моей комнате. Лариса не выбирала любимчиков. Хоть у нее и есть родной сын, но нас с Борей она приняла так же тепло. Ее забота и внимание помогли прийти в себя после ухода Зои. Лариса Хенкина - лучший человек, которого я встречала. Жаль, что я никогда не говорю ей об этом в слух. Напротив имени Константина Анатольевича был прочерк. "Посмотри, Борь, я научилась плавать! Борь, смотри, я тоже умею курить и тоже пью! Взгляни на меня хоть раз не как на младшую сестру, а на друга. Почему ты косо глядишь на мои руки? Я честно завязала с этим!" Хочу кричать лишь от того как ты смотришь на меня, Борь. Почему друзья наркоманы для тебя намного важнее чем я? Я же просто хочу быть частью семьи. Ты равняешься на папу, а на меня он даже не смотрит, ты купаешься в его внимании, а я не могу заполучить даже одного взгляда! Да, он просит тебя делать невозможное, но и от меня требуется не меньше! Эти записи сделала Оксана в самом начале своего дневника. Запись про Ларису она вклеила поверх зачеркнутого имени Вани. Чем дальше дневник был прочтен, тем больнее становилось, ведь теперь отношение девушки было понятно. Она ненавидела всех кто ее окружал. Ее фальшивая улыбка в адрес Бори или недобрые взгляды в сторону Ларисы. Она всегда говорила о том что ей не нравится то что Константин женился снова. Она боготворила свою родную мать, а сейчас оказывается, что это было не так. У Оксаны было двоякое представление чувств. Ударом под дых для каждого стали разные строчки. "Когда я смотрю на детей за окном, которые играют с отцами - внутри меня умирает мой внутренний ребенок. Я вижу как отцы искренне улыбаются или даже смеются. Дети играют, не боясь, что кто-то на них поднимет голос. Я смотрю видео в тикитоке, где папы боготворят своих дочерей. Они вместе готовят, купаются и ходят в сад. Разве это было так сложно, пап?" "Своей добротой Лариса подарила мне надежду. Получить ее, все равно что ловить песчинки, которые ускользают сквозь пальцы. Слишком поздно она появилась в моей жизни. Быть может, если бы она пришла года три назад, когда наша семья начала крошиться изнутри, то возможно, я бы не пришла к решению умереть." "Я любила Борю всем сердцем. В детстве была готова на все, чтобы побыть с ним подольше. Так и выходило, но до тех пор, пока он не нашел себе новых друзей. Соседские мальчишки, с которыми он прыгал по гаражам. Боря всегда говорил "Оксан, давай потом погуляем, меня ждут" и убегал, не видя как я плачу. Теперь "Потом" ждёшь ты, когда мне это нахер не нужно." "Ваня, наверное, был единственным, кого я не смогла бы описать как-то. Сначала он был просто другом, который научил Борю курить, потом наркоманом, который склонял к этому Хэнка. Сейчас Ваня - единственное спасение для него. Он пытается быть добрым ко мне, но я вижу, что он хочет проводить свободное время с Борей, а не перебинтовывая мои порезы" "Мама... Кто-то говорит это слово с младенчества, но я всегда хотела вырвать себе язык произнося это слово. Мамы должны любить обоих детей одинаково. Не должны делить на любимчиков. Но с нашей мамой все стало не так. Исключение. Ее отношение к Боре было мне противно." Дневник был сложен в коробку, вместе с вещами Оксаны. Между собой члены семьи Хенкиных не разговаривали. Зоя сидела на кухне, выпивая уже вторую бутылку спиртного. На памяти Бори, мать не пила в таких количествах никогда, но когда женщина заявилась на похороны пьяная в стельку (с учётом того,что ее не звали), идеальный образ Зои лопнул на глазах. Она пришла в квартиру, прочла дневник и засела на кухне. Константин Анатольевич был в спальне. У него не было алкоголя или чего-то подобного. Мужчина сидел, прижимая к груди фотоснимок. Старый, но, тот, который хранился в кошельке около десяти лет. Мужчина улыбается и прижимает к себе не менее счастливого ребенка. Оксана одета в розовое платье, на голове у нее корона. Фотография была сделана на шестой день рождения Оксаны. Проходя мимо комнаты девушки, Боре пришлось зажать рот руками, чтобы не издать всхлипывание. Лариса сидела посреди комнаты, на белом ковре. В руках у нее ничего не было, но тем не менее парень понимал чему так убивается она. Самое ужасное подарить кому-то надежду, но не оправдать ее... Парень знал, что такое не спасти кого-то. Дома была гнетущая обстановка. Каждый метр был пропитан горем. В воздухе сквозило безнадегой. Ощущение пустоты раздирало грудь. Третья выкуренная сигарета отправилась в пепельницу. Ваня, стоявший рядом, не сделал не одной затяжки. Сигарета дотлела до фильтра. Парень и не заметил того, как Боря забрал оставшуюся часть из его рук. Что-то ёкнуло в груди, когда Киса не поднял глаза на парня. Глаза наполнились слезами, в тот момент, когда он понял, что Кислов просто боится смотреть ему в глаза. - Кис, ты презираешь меня? - вопрос был задан и Боря даже не успел подумать. Горечь появилась на языке. Обидно. Ваня молчал, все также не поднимая глаз. - Тебе же противно от меня? Убийца, да ещё и гей. Я удивлен почему ты ещё ничего не рассказал о... Звонкая пощечина, от которой Боря отступил на пару шагов, упираясь в стену. Киса грубо сжал ткань футболки, припечатывая парня к бетону. Глаза горели в полумраке балкона. Дыхание было сбивчевым, обжигая мокрую щеку. Боря готов был поклясться, что слышал как хрустела ткань, под пальцами. Ждал. Ждал, когда Ваня ударит первым. Но он стоял и смотрел. Смотрел на то, как слезинка медленно скатывается по бледной коже, попадая на губы. Киса целовал, так, словно хотел доказать что-то. Будто не было больше слов, чтобы описать то, что он чувствовал. Парень все также грубо прижимал Борю к стене, не отпуская несчастную футболку. Поцелуй был горячим, выгоняя из тела всю скопившуюся ярость. Руки Хэнка, огладили чужую грудь, спуская руки на ребра, по памяти ощупывая татуировку, которая объединяла их. Тихий стон раздался в тишине балкона, когда Ваня приспустил его спортивки. Горячая плоть, соприкоснулась с чужой. Недостаточно близко. Тело молило большего, но Боря лишь обхватил Кисину руку своей, помогая дрочить им обоим. В один момент, у стены оказался Кислов, его губы раскраснелись от непрерывного поцелуя. Манили к себе, вынуждая целовать снова и снова. Будто без поцелуя, Боря бы умер. После этого парни ушли к себе в комнату, укладываясь на одну кровать. Голова Кисы покоилась на груди у Бори, который прижимал парня к себе одной рукой. Боря смотрел на их переплетённые пальцы. Пустота в груди, заполнилась нежностью и безграничной любовью. - Он будет следующим... - голос раздался из ниоткуда и стих также стремительно как появился. За дверью послышалась возня. Скрипнула, а после открылась, впуская в комнату мрачного как тучу Константина Анатольевича. - Собирайтесь. Жду вас возле машины через десять минут.