Вторая эскадрилья

Мирная, спокойная улица украинского села. Плетни Гнездо аиста на усохшей вербе... ...Вечером под обрывом, у реки горел костерок. Скворцов пек картофель над костром, кормил голодных сельских детей. Были они по-взрослому тихие и серьезные. На соседнем бревне сидела Настя и держала на руках уснувшую девочку. Маленький мальчик рассказал Сергею, что с ними всеми было. - Оцэ такый собака, що... Колы нимци прыйшлы в сэло, то всих собак пэрэстрилялы, а цього Люба так ховала, так ховала, що вин зовсим гавкаты нэ вмие... - Добрый вэчир у ваший хати. Картопли дастэ? - спросил, подойдя, Титаренко. Анастасия хотела было встать и поприветствовать командира, но тот помахал рукой, мол, не вставай и указал на ребенка. - Сидайтэ, - разрешил мальчик. - А-а..як звуть цього вовкодава? - кивнул Алексей на щенка, которого держала девочка лет девяти. - Як вас, - лукаво ответил мальчик и смешно прищурил глазки. - Алешка? - удивился Титаренко. Дети засмеялись. Кобзаренко только улыбнулся. Эти детишки ещё такие маленькие, а уже познали, что такое война. Хотелось забрать их всех к себе и никогда не отпускать, дабы они не видели всего этого. - Та не-е-е... - сказал мальчик, улыбаясь. - Эй вы, гасите огонь! - подойдя к оврагу, крикнул часовой. - Ты чего орёшь? - прошипела Настя и повернулась к часовому лицом. Тот увидел причину и заикаясь проговорил. - И-извините, товарищ капитан. - Солдат, - позвал Скворцов. - Ты сменился? - Так точно! - Давай, ребята... - И попросил часового: - Отведи ребят в столовую, пусть покормят. - Есть! Пошли, ребята. - Пойду отнесу девочку, пусть хорошо поспит. - сказала Кобзаренко и вместе с детьми ушла. Горел костер. Титаренко и Скворцов сидели рядом. - Оприходуем? - Скворцов достал бутылку, заткнутую початком. - Обойдемся без подогрева. - Титаренко на него строго посмотрел. - Ясно... Серьезный, значит, разговор намечается? - Что с тобой, Серега? Ты же истребитель, - Все, что ты скажешь, Леша, знаю... Кончился истребитель. Леша... Все... Я трус, командир... - Серега... - Помолчи, Леша, помолчи. Сломался я... Ты Понору помнишь?.. Болтуны... Привыкли говорить: "Немец трус, немец боится лобовой, обязательно отвернет". А мой не отвернул... Да так, что плоскости поотлетали. Крылышко влево, крылышко вправо... Очухался на земле... "Як" догорает, а у меня перед глазами черешня цветет... - Работаем на износ, Серега... - Знаю, Леша, знаю. Но, поверь, клянусь матерью, я не сознательно из боя выходил. Машину чувствую, руки на месте, рвусь в бой. А как... вспыхнет... очнусь... бой черт-те где, а я вывалился... наверное, выжить хочу… - От войны не уйдешь... - От себя не уйдешь. Вот что страшно. Подавай в трибунал, командир. Вот рапорт о списании, - нервно выдернул из кармана гимнастерки сложенный вчетверо листок. - Куда? - В пехоту. К чертовой матери! В штрафбат... - К чертовой матери?.. А кто ж сбивать "бубновых" будет? Я с "желторотиками", да? - сунул Титаренко рапорт Скворцова в костер.Догорел рапорт. А костерок продолжает гореть... - Вот это все, что я для тебя сделать могу. А помочь... Знаешь Серега, в жизни бывают минуты, когда человеку никто, никто не может помочь!.. Рождается сам и умирает сам... И всё же, что с тобой, Сережа? Бой он и есть бой, а может у тебя другая причина? - Да, Леша, есть причина. Влюбился я без памяти, глаза закрою, а передо мной ее образ, ее улыбка, слышу ее смех. - Мда...Попал ты, Сергей. Очень крепко. Ну и кто же эта счастливица, что смогла пленить твое сердце? - Она капитан гвардии. - Так. - У нее красивые черные волосы. - Так - Леша, ну что ты "такаешь". Издеваешься что-ли? - Да нет, просто думаю, кто это мог быть. Тут по склону сбежала Настя и уселась рядом Алексеем. - О чем вы тут болтали, пока меня не было? - Да так, о службе. - Мгм, о службе. - проговорил Титаренко и посмотрел на Скворцова. - Я тут краем уха услышала, что ты, Сергей, как никак влюбился. Это правда? - Угу. - И кто же она? - Скажу только одно, она гвардии капитан. Больше ничего. - Ладно, пора уже идти назад. Тушите костер и пойдем. Костер потушен, следы того, что они здесь были, тоже были убраны. Трое летчиков направились в штаб.