Вторая эскадрилья

Константин Петров пробирался через густой лес. Он прижимал к груди сверток с картами. Боль в ногах не останавливала его. Мысли о Насте, схваченной врагом, гнали его вперед. — Должен успеть, — бормотал он, и сердце билось, как барабан. На опушке он увидел аэродром. — Где капитан? — крикнул Константин резко, как в бою. Из толпы вышел Алексей Титаренко. Его взгляд был твердым, на груди блестели ордена. — Кто ты и что тебе нужно? — спокойно спросил капитан, но в его голосе чувствовалась сталь. — Меня послала Анастасия Кобзаренко, — выдохнул Константин, задыхаясь после бега. — Ее захватили в плен, но она успела передать карты. Титаренко нахмурился и сжал кулаки. — Настя… — прошептал он, и в глазах мелькнула тень боли, которую он тут же скрыл. — Где карты? Константин достал из-за пазухи сверток в ткани. Титаренко взял его, развернул и быстро пробежал глазами по линиям. — Это информация о немецких укреплениях, — сказал он, подняв взгляд на Константина. — Ты понимаешь, что это значит? — Понимаю, — ответил Петров, его глаза горели решимостью. — Она рисковала всем ради этого. Мы обязаны ее спасти. Титаренко кивнул, лицо его стало жестким. — Собери команду, — приказал он Скворцову. — Вылетаем через час. Константин почувствовал, как внутри него разгорается огонь. Но в этот момент он заметил, что Титаренко задержал на нем взгляд, оценивающий, почти заинтересованный. — Ты останешься с нами, Петров, — сказал капитан мягче, но каждое слово звучало весомо. — Нам нужны такие, как ты.

***

Йозеф медленно обошел стул, к которому привязали Анастасию. Остановился перед ней, руки за спиной, ледяные глаза впивались в ее лицо. — Ты упряма, — прошипел он, наклоняясь близко. — Но упрямство имеет пределы. Анастасия молчала. Ее взгляд, полный ярости, не дрожал. Она знала: каждое слово может стать петлей на шее. Страх давно превратился в холодный стержень внутри. — Думаешь, смерть пугает тебя? — он провел пальцем по ее подбородку. — Есть вещи хуже. Мои солдаты давно не видели такой… добычи. Он замер, изучая ее. Но она молчала. — Или ты останешься со мной? — его голос смягчился, но в нем звучала угроза. — Я могу быть милосердным. Анастасия усмехнулась. — Милосердие от тебя? Ты думаешь, я боюсь? Угрозы? Даже если ты отдашь меня своим псам, я ничего не скажу. Йозеф сжал кулак. — Закрой рот, или… Дверь распахнулась. В комнату ворвался солдат, его лицо было бледным, глаза — полными ужаса. — Русские самолеты! Они бомбят позиции! Йозеф выпрямился. Его мысли смешались. — Что? Как они могли подойти незамеченными? Кобзаренко подняла голову. — Судьба любит ироничные повороты, не так ли? Он бросил на нее взгляд, в котором смешались ярость и что-то еще. — Закрой рот, — прошипел он. Его мысли были уже на поле боя. — Собери всех. Мы отступаем, — голос Йозефа звучал твердо, но в нем был подтекст.

***

Двигатель ревел, как раненый зверь, разрывая вечернее небо. Алексей Титаренко крепко держал штурвал, его глаза были прикованы к дымящимся руинам немецкой базы. Вокруг него другие пилоты завершали разгром. Внизу горели танки, солдаты метались в панике, но мысли Алексея были далеко — в старых домах на окраине, где, он знал, томилась она. — Крепись, Настя, — прошептал он, впиваясь в кресло. Самолет с грохотом пронесся над землей, оставляя за собой след огня и дыма. Алексей не смотрел на часы, но чувствовал — время истекает. Едва колеса коснулись земли, он выскочил из кабины, схватил автомат и побежал к руинам. — Настя! — его голос эхом разносился по каждому дому. Вдруг он услышал слабый стон. Сердце забилось, словно пытаясь вырваться из груди. Алексей ворвался в комнату, где она сидела, прикованная к стене старым одеялом. — Алеша… — её голос дрожал, но в нём была сила. Он бросился к ней. Мир сузился до них двоих. — Я тебя нашел, — прошептал он, обнимая её. Вытащив нож, он перерезал верёвки. Она прижалась к нему, её дыхание было горячим, а губы — рядом. — Я знала, что ты придёшь, — сказала она, проведя рукой по его щеке. Внезапно вдалеке раздался шум. Алексей напрягся, но она не отпустила его. — Неважно, — прошептала она, и их губы слились. Казалось, прошла вечность, но пришлось вернуться в реальность. — Ты ранена? Она подняла голову, её губы дрожали, слово вышло тихо: — Живот… болит… Алексей опустился перед ней на колени, его руки дрожали, когда он стянул одеяло. Но затем он увидел раны. Глубокие, зияющие, кровь пропитала рубаху и капала на пол. Казалось, смерть уже коснулась её. — Кто это сделал? — его голос стал низким и угрожающим. — Он… — она закашлялась, кровь выступила на губах. — Неважно… Ты здесь… это главное… Её рука дрожала, когда она коснулась его лица. Алексей сжал её пальцы, словно пытаясь удержать её в этом мире. Но её дыхание становилось всё слабее, жизнь утекала, как песок сквозь пальцы. — Держись, — прошептал он. — Я не позволю им забрать тебя. Никогда. Она слабо улыбнулась, её глаза начали закрываться. Он поднял её на руки, чувствуя её лёгкость, и понёс вперёд, в неизвестность, где, возможно, ещё есть шанс. Время истекало, но в его сердце горел огонь мести, который уничтожит всё на своём пути.