the need to save her

— Вы про О Сэми? — Джуёну было сложно поддерживать игру в «хорошего друга», но он постарался удивиться максимально естественно. — Хён, ну а о ком еще… — еле слышно возмутился Чанмин, все так же не отрывая взгляда от их собеседника. — Я просто… — тот подал голос, — даже не знаю, с чего начать… — Вы были друзьями? Но Сэми ничего не рассказывала о вас… — Нет-нет, господин Чанмин не рассказал вам? Я был клиентом её литературного агентства, так и познакомились… Повисло неловкое молчание, никто не знал, о чем стоит сказать дальше. Но вовремя подошёл официант и принес недавно вошедшему Джуёну небольшое меню. Тот быстро указал на первую позицию на листе и поблагодарил работника, во время чего Мун всё же собрался с силами и продолжил. — Прошу прощения, что так пафосно начал и не смог продолжить… Я имею некоторые догадки о произошедшем с Сэми-ним, но в силу некоторых обстоятельств… Позволите ли мне рассказать всё без имён и дат? — Вам угрожают? — по его выражению лица и тому, что он сказал, следователю было не трудно догадаться, почему разговор шёл так тяжело. — Можно сказать и так… И это делает тот, кто сейчас находится вместе с ней. — Сэми сейчас с каким-то мужчиной? — по голосу Джи чувствовалось, что он уже не просто шокирован, а начинает постепенно закипать, — Откуда вы это знаете? — Это всего лишь мои предположения, и появились они ещё тогда, когда госпожа Сэми пропала, но… — нервно крутит в руках салфетку, — недавно я получил практически их прямое подтверждение. — двое не перебивали его, ожидая продолжения, — У меня есть, вернее, был один клиент, который на самом деле был моим сонбэ в университете. Он, как и я, сейчас является практикующим специалистом, и на всякий случай сам посещал психотерапевта, что я считаю очень правильным решением. — Кевин сглотнул, опуская взгляд на стол, — Я консультировал его, и мы продолжали поддерживать дружеские отношения, ничего сверхъестественного. Он, конечно, весьма эксцентричная персона, но никаких признаков расстройств или отклонений я не отмечал, пока я не заметил… Что он стал приезжать гораздо раньше назначенного ему времени. В этот момент принесли чашку эспрессо, которую заказал Ли, и Мун на секунду прерывался. — Извиняюсь, — сказал Джуён, возвращая свое внимание к психотерапевту, — продолжайте. Кевин подождал, пока официант отойдёт на достаточное расстояние, и заговорил будто ещё тише. — Время, когда приходила О Сэми, было как раз до его сеансов. Тогда мне казалось это глупым, но сейчас я вспоминаю его взгляд, и многое становится на свои места… — Он заинтересовался ей? — голос Чанмина стал еще ниже. — Странно было делать такое предположение только по тому, что он приезжал чуть раньше, — мужчина отпил немного кофе, пока в голове Джу`на пыталась отфильтроваться полученная информация, — но у меня закрались подозрения, что он подслушивает то, о чем мы с ней говорили. Будто делает это специально, чтобы что-то узнать… — глубоко выдохнул, — Тогда я думал, что так он хочет самоутвердиться за мой счёт, у него бывали такие эпизоды. Ну, вы поняли, узнать как я работаю и поймать меня на каком-нибудь косяке… — А теперь вы думаете, что дело было в О Сэми? — после этих слов Джуёна Кевин усмехнулся. — Дело и было в ней, вы правы. Господи, какой же я дурак… На лице слушающего Чанмина застыли сразу две эмоции - непонимание происходящего и злость, постепенно набирающая силу. Лейтенант видел это, видел, как еле заметно подрагивали его руки, и чувствовал, насколько был раздавлен мужчина перед ним, но пока решительно ничего не понимал. — То есть этот ваш сонбэ, судя по вашим словам, что-то сделал с ней? — Сонбэ… очень умный человек. Кевин продолжил рассказывать о длинном списке достоинств того человека - он блестяще закончил университет, его кабинет является одним из самых востребованных в Сеуле. Единственным недостатком, о котором он знал, были женщины. По его словам, в студенческие годы, когда они выпивали, он постоянно жаловался, что к нему липнет куча девушек, но найти ту самую он не может. — Но проблема была не в девушках, а явно в нем. Он… — руки стали трястись заметнее, — если ему что-то нравится, то он ныряет в это с головой, увлекается немного больше нужного. Больше дозволенного. После его выпуска, да и на наших встречах мы не поднимали тему его отношений… Пока он сначала не отменил наши встречи, чтобы почти через полгода не начать рассказывать о своей невесте. Мун пересказал их диалог, объяснил, что без подслушивания очень многих вещей его друг не мог знать, и что теперь он не сомневается, что речь все время шла об О Сэми. — Господин Мун, подождите, — прервал его Джи, — когда он отменил сеансы? — Вы правильно поняли, к чему я… За пару недель до того, как пропала госпожа О. И когда я позвонил в агентство и выяснил, что с ней случилось, что-то внутри не успокаивалось. Она почти никогда не ездила на этой машине, верно? — мужчины кивнули, — И я… — Вы решили связать эти два события, да? — спросил Джуён, нервно топая ногой под столом. — Да. Мне он сказал, что будет помогать каким-то родственникам, но я знаю, что он не семейный человек. Совсем. Он не стал бы им помогать, да и так долго. Я решил спросить у наших коллег, может, кто-то что-то знает, это, видимо, стало моей ошибкой. Но меня испугало кое-что другое - в нашем последнем разговоре он упомянул, что я принимал участие в поисках госпожи Сэми, что не является правдой. С чего он это взял - непонятно. Очередная пауза будто накаляла воздух между ними, и Чанмин достиг своего лимита. — Господин Мун, я понимаю, что бросаться такими обвинениями опасно, но долго ещё вы будете умалчивать о личности этого подонка? — лицо Кевина потемнело, а зрачки будто затряслись под блестящим стеклом очков. Джуёну не понравилось, куда свернул их разговор. Давить на этого и без того убитого человека было нельзя, но без имени все эти рассказы были пустой тратой времени. — Вы не называется имя только из-за его угроз, или есть еще причины? — более спокойным тоном уточнил он. Мун закрыл глаза и вздохнул, тут же меняя выражение лица и уже не боясь смотреть в глаза своим собеседникам. — Я боюсь самого факта своей правоты, потому что если это так, то я совершенно некомпетентен в своей сфере деятельности. — он вновь усмехнулся, — Простите, что так ломаюсь, хотя сам вас и позвал сюда, но мне тяжело собраться с мыслями. Человека, о котором я говорил все это время, зовут Ли Джэхён. Я знаю, где он проживает, и уверен, что О Сэми находится там. На настолько неожиданной ноте их диалог прекратился по просьбе Кевина. Оставив недопитый кофе в чашках и за пару слов успев договориться о скорой встрече, Мун встал, а за ним приподнялись над столом и двое мужчин, тут же протягивая руки для рукопожатия. Джуёну все происходящее не понравилось от слова совсем. В голове крутилась фраза психотерапевта, которую он почти прошептал при их рукопожатии: «Ваши вопросы звучат слишком заученно, господин полицейский». Ли не знал, услышал ли это Чанмин, который в тот момент отвлекся на звонок кому-то, и решил не сговариваясь с ним продолжить диалог. — Вы должны знать, - таким же шепотом, - что это дело передано следственному отделу, и мы в любом случае будем на вашей стороне и защитим вас во что бы то ни стало. — Мун чуть крепче сжал его ладонь, тут же одёргивая её. — Возможно, это говорит моя тревожность, но он не так прост, как вам может показаться. — Простите, я прослушал, — нахмуренный Джи развернулся к ним, — о чём вы? — Я приложу все усилия чтобы помочь Сэми-ним. Будьте уверены во мне, даже если я сама пока не могу верить себе. — Благодарим вас. — ответил Джуён. *** Рассказ психотерапевта окончательно лишил инспектора Ли спокойствия. Его вновь начали мучить мысли о человеке, которого он даже не знал. На учёбе они не раз сталкивались с моделированием и анализом подобных ситуаций, а тема сталкинга и похищений считалась одной из самых сложных, хотя Джуён справился с ней достаточно хорошо. Трудным для принятия им стала не сама мысль о том, что он пытается помочь этой О Сэми вопреки всем запретам и угрозам начальства - после встречи с Мун Кевином он понял принципиальное свое отличие - Джи Чанмин, Мун Кевин и другие друзья О делают все это бескорыстно. Они хотят найти и спасти свою подругу, в то время как Джуён в её спасении видит лишь выгоду для самого себя. Если он найдет её, то докажет всем, что всегда был прав и справедливость восторжествует. Но чем он тогда отличается от тех же начальников, коих он так презирает и ненавидит? Ответ был коротким - ничем. Из головы не уходило и выражение лица Муна, который до дрожи боится всего происходящего, все равно стоял на своем желании помочь своей знакомой. Они даже не были близкими друзьями, но он не побоялся пожертвовать своей безопасностью ради нее. А что Джуён? После одного рыка этого урода зарылся в безопасную нору, откуда его еле смог достать Чанмин. Ли Джуён сильно разочаровался в себе, но отвращение к своей личности не помешало ему взять себя в руки и вместо дома поехать в западный отдел, перед этим усадив на пассажирское сидение ругающегося с кем-то по телефону Чанмина. В дороге он, пытаясь перекричать своего спутника, позвонил Ким Сону и попросил в срочном порядке пробить имя «Ли Джэхён», но только в том случае, если об этом будут знать только они. Пора действовать. *** Самым страшным для Сэми стало время. Нет, не время, когда она в одиночестве дожидается Джэхёна теперь уже с открытой дверью к себе в комнату, а вообще время. Время, которое течёт несмотря ни на какие события, которое отбирает у неё многие возможности. Ведь стоит ей лишь на полчаса дольше посидеть с мужчиной на диване, как все воспоминания о нормальной жизни просто исчезают - тают в его нежности и любви. Сэми не знала, как вообще она могла забыть обо всем произошедшем. Просто не понимала. Ещё не понимала, от чего она постоянно плачет, оставаясь одна в доме. От этого постоянного чувства давящей пустоты, или от того, что вместо нормальной жизни ей приходится прозябать в этих четырех стенах. Ненавистных стенах, от вида которых хочется блевать. Особенно от комнаты в подвале. Сэми постоянно думала, вот бы Джэхён не засиживался так долго на работе, и дольше был с ней, чтобы этот мерзкий дом не сжирал ее полностью. А потом до неё доходило, что она жаждет быть вместе со своим насильником. И такое противоречие вызывало не только жуткую головную боль, но ей начинало казаться, что она изредка теряет сознание. Просто отключается, чтобы позже проснуться в кровати с Джэхёном. И такое чувство она испытывала не впервые. Всё это просто сводило с ума, убивало изнутри, а факт её совершенной беспомощности делал всё ещё хуже. Она не знала, как ей поступить, с чего стоит начать. В первые дни, когда мужчина оставлял её открытой, она большую часть дня всё так же отсиживалась внизу, пытаясь вспомнить как больше можно информации о своей «прежней» жизни - вспоминала дни рождения своих близких, номера их телефонов, любимые цвета и блюда. Вспоминала, что она сама любила - своего кота, которого обожала больше жизни, и который умер от старости лёжа у неё на коленях, блоггера на Ютьюб, который рассказывал, как он готовит на протяжении своего дня, ужастики, что они с Чанмином старались смотреть каждые выходные, детективные книжки, которые Чанхи дарил ей без повода. О родителях и бабушке было думать тяжелее всего - она не могла представить, как бы они отреагировали на то, что с ней сейчас происходит, их сердца бы просто не выдержали. Слезы уже застилали зрение, внутренние часы подсказывали, что нужно выйти. Так она успеет обойти весь дом до приезда старшего. Со стороны могло бы показаться, что вся эта затея просто бессмысленна. Но Сэми надеялась, что в какой-то момент сквозь шум от своего плача ей в голову придёт мысль о том, как сбежать отсюда. Она придумает, как подать сигнал о помощи. Просто звонить в полицию было бесполезно - как только она вообще задумывалась о помощи органов, её тело тут же цепенело, а рядом будто вырастала фигура дружка Джэхёна. Того самого, который тянул свои лапы к её шее во время их единственной встречи, и о котором Ли так часто отзывается как об «одном из самых опасных мужчин, которые могут положить на неё глаз». Нужно было действовать иначе, найти способ связи с внешним миром. А потом все эти инициативы рушились от страха - страха прикоснуться к чему-то по определению запретному. Но только по чьему определению? Человека, который разрушил её жизнь и превратил в безвольную игрушку. И Сэми хотела доказать - хотя бы самой себе - что все это неправда, что она справится и вырвется из этой тюрьмы. Для этого она сделает всё, даже продолжит отыгрывать роль влюблённой дурочки. Вопрос был в другом - как ей отыгрывать эту «роль», если это теперь её личность? *** Вести двойную игру было чертовски сложно. Джэхён не соврал - он и вправду уже почти две недели не просил её спускаться в подвал, каждый раз придумывая новое задание, которое Сэми должна была сделать. Сложить паззл, который помещался только на полу гостиной, приготовить что-то на ужин, протереть пыль. С каждым днём страх одиночества становился менее ощутимым, но всё ещё сковывал движения, не давая быстро передвигаться или заходить в определенные части дома, особенно в их спальню. Но с уходом страха приходило желание действовать. Не лить каждую секунду слёзы просто так, а хотя бы попытаться соответствовать тому, о чём она думает каждый день. И в очередную, как теперь Сэми выяснила, среду, она провожала Джэхёна на работу. — Милая, сегодня пожалуйста приберись на кухне, — заговорил мужчина, поправляя галстук и заглядывая в зеркало, — после вчерашнего там жутко грязно. — Он развернулся, довольно ухмыляясь и ожидая ответа. — А ты скоро приедешь? — тихо спросила. — Боюсь, сегодня буду чуть позже обычного. — он грустно свёл брови, не отрывая взгляда от её лица. — Возвращайся быстрее, — неуверенно потянулась за прощальным поцелуем около двери, крепко зажмурившись в надежде не заглянуть за раму двери, — мне не нравится быть без тебя. Для Джэхёна такая формулировка была мелодией для ушей. Ей не просто не нравится быть в одиночестве, ей не нравится «быть без него». Он чувствовал свой триумф видя такое поведение своей любимой. Сэми не говорила этого специально. Это были её настоящие мысли, которые она не могла контролировать. Но взять себя в руки она была обязана. И как только скрип колес удалился на достаточное расстояние, девушка решила начать поиски того, что могло бы стать полезным. В голове пульсировала мысль, что всё необходимое находится наверху - в гостиной и на кухне не было вещей, через которые можно было бы связаться с внешним миром. Хоть и был ноутбук, на нём, как и на телевизоре, стояла программа не дающая пользоваться не выбранными владельцем приложениями и программами. Это она поняла пытаясь нажать хоть куда-то, но в итоге перестала пытаться в страхе попасться. Ноги отказывались приближаться к лестнице без присутствия старшего. Сэми в попытке понять проблему бросила взгляд на крутые ступеньки, чтобы тут же отвернуться, чуть не задыхаясь. Нельзя. Если поднимется, как в тот раз, опять будет плакать и не помнить, что произошло. Оставалось внимательней осматривать первый этаж. Девушка уже давно знала, где лежат ножи и другие предметы для самообороны, но забирать и перекладывать их было нельзя - самый глупый способ выдать себя. В этом и была вся трудность поиска - даже если нужная вещь попадется на глаза, с ней нельзя будет сделать практически ничего. Поиски оказались безрезультатными, и Сэми решила заняться кухней, как ей и было велено. Но когда она начала отмывать последнюю кастрюлю, со стороны двери послышался стук. Да, стук в дверь. Кто-то стучался в их дом. Это Джэхён? А зачем тогда ему стучаться? А кто это может быть, если не он? За этими мыслями Сэми не заметила, как бросила кастрюлю в раковину и будто не отрывая ног от пола приблизилась к двери. Стук прекратился, но эта тишина стала пугать еще сильнее. Казалось, что девушка не дышала от страха всего происходящего. И только попытавшись вздохнуть… — Прошу прощения, есть кто дома? Незнакомый мужской голос. За дверью незнакомец. Стучится в дом. В дом без Джэхёна. — Мы живём в соседнем кооперативе, сейчас проходит опрос собственников, не могли бы вы уделить мне минутку? За дверью незнакомец. Человек. Не Джэхён. Он может помочь. Помочь спастись и убежать отсюда. Когда рука Сэми уже вытянулась в направлении дверного замка, дверь затряслась, и темнота, до этого прятавшаяся в углах, вновь вернула свои силы и схватила тонкое запястье. — Извините, это очень важно, не могли бы… Но Сэми уже не слышала. В её ушах звенел лишь шёпот темноты, сковавшей её и лишивший возможности говорить. Она так и стояла замерев у входной двери, чувствуя как дорожки слез стекали к подбородку и капали с него, но не издав ни звука, ни двинувшись ни на сантиметр. Если бы Джэхён узнал, что с ней случилось, он бы защитил её. Если бы он узнал, что она подошла к двери, он бы убил её. Если бы узнал, что она потянулась к замку, он был задушил её. Если бы узнал, как ей страшно, он бы вытер слёзы и крепко обнял. — Джэхён… *** По пути домой Джэхён все еще таил надежду, что после тяжелого рабочего дня и тренировки в зале его ждал приятный вечер. Он просто хотел как обычно вернуться к Сэми, спокойно отдохнуть и набраться сил для следующего дня. Однако мы всего лишь предполагаем, пока судьба располагает, и наверху девушки не оказалось. Свет не горел, аромат ожидающего его ужина также отсутствовал, а дверь в её комнату была закрыта. Она опять внизу. Опять. Зная, что ждёт впереди, Ли скинул ботинки у входной двери, бросив свой портфель около них, и зашагал в сторону уже знакомых ему всхлипов. Но что-то заставило его замереть на секунду уже у самой двери. Прислушавшись, стало слышно, как плач то и дело смешивался с тонким голосом Сэми, без остановки повторяющей единственное слово - его имя. «Джэхён» - все, что слетало с её губ. То, как она звала его, то почти затихая, то становясь все громче, задело совсем иные струны внутри мужчины. Её плач в одиночестве - то, чего Ли не переносил. Обожал её слезы, когда он сам специально вызывал их, но терпеть её грусть по другим причинам было выше его сил. Сегодня же, именно в тот момент, когда её голос лишь слегка надорвался на последнем слоге «Джэхён-а», этот плач впервые не хотелось останавливать. А наоборот, вслушиваться в каждую нотку, не открывая дверь, и подслушивать и дальше. Джэхён чувствовал, как дыхание тяжелело, а кровь приливала совсем не туда, куда было нужно, вернее, куда было можно. Руки уже расстёгивали ремень, тряслись, но двигаться нужно было тихо - нельзя испортить момент и выдать себя. За ремнём была расстёгнута и пуговица брюк, ладонь легла на ткань белья, оттягивая его вниз, а его дыхание, непростительно громкое и сбитое, будто старалось подстроиться под темп рыдания по ту сторону двери. Такая жалкая и беспомощная, может только плакать и звать его. Невероятно, насколько такие мысли могли возбудить его. «Джэхён», то самое, от которого у него горело все тело, пропадало, сменяясь почти истерическим плачем, тут же возвращалось, но это ни на секунду не смущало мужчину. В эйфории он уже не пытался остаться незамеченным и прижался лбом к холодной поверхности двери, с каждой секундой двигая ладонью все быстрее и нетерпеливее. Она же только его, и она нужна ему любая - даже такая ничтожная, в слезах и соплях, она будет нуждаться только в нем. Быстрее. Он может делать с ней всё, что захочет. Всё, что придет ему в голову. Уже почти. И она будет счастлива. Только с ним. Джэхён замер в попытке отдышаться, чувствуя липкость на его пальцах. — Таким нельзя показываться… — прошептал он, свободной рукой вороша мокрую чёлку на лбу. Вечер оказался куда лучше просто приятного.