сломанные стихи

ночь проклятая холодила ноги мои, бренчали стальные цепи. я в ожидании смерти дыхание таил, нервы мои всё крепли. меня осудили за взгляды не те, за мои несмешные шутки. и велела судьба мне висеть на петле иль ходить с простреленной грудью. мне хотелось мир изменить поскорей, вложить в него всю свою душу. однако кровь потекла по скуле. ладно, братцы, простите. ту́ше. нельзя иметь убежденья свои, на других обязан быть схожим. «а если ты мыслям перечишь чужим, то пятнаешь ты светлую кожу!» нынче в сердце покоя мне не обрести: я для них оказался не гожий. ни те мысли в уме, ни те взгляды в груди — меня пнули ботинком по роже. «таких как он, стало быть, извести! запретить на земле находится. поймать, колотить и держать взаперти, на кулак, я прошу, не скупиться». рёбра — синие, глазницы — стекло, их рука всё никак не уймётся! сколько крови тогда по земле потекло, с рубашки на век не сотрётся. я от усталости веки прикрыл, но просить перестать не посмел бы. старший из тех меня за грудки схватил: — что, — заорал, — испугался смерти?! я безумцу в глаза мельком заглянул: не спасти его чёрствую душу. и попросил сменить караул, пусть не мёрзнут в такую стужу. всю зиму провёл я в подвале сыром, царапал стихи на корявой стенке. я просто не мог задохнуться гнильём, каким разило от их поколений. и вот, в муках вечно долгой весны, в знойный день я стою перед ними. над моей головой пролетят журавли в ожидании скорой кончины.