Съест твоё сердце

Он сидел посередине богатого зала, украшенного расписными плакатами и яркими затухшими фонариками. Внутри все сжалось в предвкушении чего-то грандиозного; кости дрожали в нетерпении. Самое странное, что он даже не знал, чего он так ждал. Просто это чувство возникло и не унималось. Холодный ветерок подул откуда-то сбоку, будто кто намеренно это сделал, и отвернувшись на мгновение, он даже не заметил, как перед ним выросла громадная сцена, сделанная из крепкого красного дерева. Раздался певучий голос, сообщающий, что представление сейчас начнется. В фонариках вспыхнули голубые огоньки, вторая эху. Он загривком чувствовал, что за ним скрытно наблюдают. Тревога перекрывала проход воздуху и сжимала сердце в своих жестоких объятиях. Белое полотно, натянутое на раму, стало преображаться: до этого идеально белое, полупрозрачные тени декораций очернили его девственную белизну. Темные силуэты сложились как оригами в пейзажи равнин и гор, и плавно перетекли в деревню и леса. Не внимательно следя за происходящим на сцене, он боковым зрением увидел движение на верхних балконах театра. Если бы у него была кровь- она бы застыла в жилах. Он побоялся повернуться в сторону шуршания, иначе эта лупоглазая тварь поймет, что он знает, и её упоение испарилось бы. А если она будет недовольна, то…. «Ладонью огня стирается земля И люд бежит в поте лица Бросая дома и колени в кровь разбивая…» Он не успел закончить мысль- рассказчик прервал его своей историей, тем самым спассая от опасных мыслей. Тени на полотне сложились в картинку обычной крестьянской деревни, медленно пожираемой языками пламени. «Захватчики, небо спаси»- кричит мать с ребёнком на перевес Разнося страшную весть Черные фигуры будто рассыпались на осколки и снова собрались в новую картину, вторя словам. Он сидел как завороженные, следя за сюжетом, которые приковал его к себе: что-то внутри больно отозвалось. Одинокий скелет, скитаясь в дрёме Пытается унять своё горе Не посчастливилось его дому Стоять на пути человеческой души Казалось, что за полотном стоял живой скелет, ведь бумажные фигуры не могли так живо шевелится: слишком не идеально. Только шагов актера не было слышно. Дрожа и хныча, он бредет в никуда Размышляя о жизни О забытом покое и тихом ритме прошлого дня Его кости былые белее молока Сгорели до цвета уголька И он от боли дрожа Свалился ноги поджав Он отполз немного назад, прижимая нервно руку к груди: внутри клетки из ребер все металось в леденящем трепете. На подкорках сознания вертелась какая-то мысль, потерявшая выход наружу. Он замер, чувствуя холодок в ногах, который не заметно поднимался вверх. Сбоку послышалось тихое мурчание. Он медленно, ещё сомневаясь, повернул голову к этому лупоглазому существу. Оно стояло рядом, почти впритык, так что ощущалось его морозное дыхание на щеке. Толстый хвост вялил за широкой спиной твари. Два больших глаза, в которых пульсировали разными цветами радужка, жадно смотрели прямо внутрь. Он было вдохнул, чтобы закричать и черный экран *** Эррор вскочил и с облегчением обнаружил, что это был всего лишь странный сон: никто не собирается его сжирать. Осмотревшись, он заметил, что даже кота с его фирменным пожирающем взглядом в комнате нет. Эррор здесь один. Он вышел во двор, желая выветрить противный осадок после сна. Желтая луна была похожа на большой янтарный камень среди звезд бриллиантов. Она сияла, слепя привыкшие к темноте глаза, подобно солнцу днем. Холодный ветерок обдувал вспотевшие ключицы, мягка трава холодила ступни. Скелет лег на зелёный ковер и прислушался к ночному лесу. Что-то не давало покоя стучавшей глубоко внутри душе. Все казалось выдумкой: слишком яркие звезды, подозрительная тишина. Не было слышно даже трели сверчков. Эррор привстал. Он посмотрел в глубь чащи, ища подвоха в ней. Казалось будто сейчас оттуда кто-то выйдет и утащит его за собой в глубь. «Может я всё ещё сплю?» Эррор вернулся в минку. Он проверил расположение вещей- каждый предмет в доме стоял ровно на том месте, где он его оставлял. Эррора все равно что-то беспокоило: нечто забытое и эфемерное, как дым кисэру. Сев на твердый пол, ткач задумался, пытаясь разобраться, что так волнует его разум, но неожиданно на кухне раздался шум. Эррор вздрогнул, натягиваясь как нить на дзибата. Кто-то уронил стеклянный чайник, и он разбился. Было страшно, но скелет подошел к входу на кухню, не решаясь заглянуть внутрь. Его черные кости сливались с тьмой коридора. Тишина. Ткач уже подумал, что сошел с ума и ему мерещиться то, чего нет, но скрежет стеклянных осколков опроверг его догадки. Совладав с собой, он наконец заглянул в комнату и обомлел. Чайник без единой трещинки стоял на полу, а над ним склонился белый скелет, который под светом звезд из окна словно светился. Он растерянно посмотрел на Эррора и улыбнулся. Ткач не мог шевельнуться и просто молча разглядывал лицо ночного гостя. На щеке белого скелета темнело родимое пятно, похожее на кляксу от краски. Два мерцающих глаза смотрели прямо в душу, заставляя её трепетать. Ткань светлых одеяний, которые были не по размеру таинственному скелету, спадала на пол волнами. Эррора манило подойти ближе к нему, чтобы рассмотреть его разноцветные зрачки, но он стоял неподвижно. Что-то внутри отдалось забытой ностальгией. Гость взял в руки чайник и поставил его на место в шкафчик. Они ничего не говорили, просто смотрели друг другу в глаза, чего-то ожидая. Наконец за окном раздалось щебетание птиц и шелест листьев- лес оживился. Эррор будто выпил несколько бутылок сакэ: картинка размылась, а ноги стали ватные. Он вот-вот упадет. Руки безвольно болтались по бокам, не желая помогать хозяину схватится за косяк двери, и он упал. Последнее, что он запомнил перед тем, как потерял сознание, это размытый силуэт в свете утренних сумерек.   ***       Эррор достал из-за кормов вязанную корзиночку, в которой пестрели разнообразные лоскутки ткани, похожие на лепестки цветов. Ткач с нежностью на них посмотрел, а потом укоризненно глянул на Инка. Он не сомневался, что в этой пушистой головушке есть разум, не смотря на то, что это простой кот.         — Я немного стесняюсь, не мог бы ты пока куда-нибудь смыться? — ткач неловко попросил своего «сожителя».       Кот, немного виляя хвостом из стороны в сторону и с интересом  жмурясь, все же спрыгнул с стойки и куда-то скрылся, внимая просьбе хозяина. Эррор облегченно выдохнул и достал нитки.        «Ну-с, приступим»

***

      Инк нашел Эррора интуитивно: какой-то внутренний компас привел его к ткачу, сидевшему недалеко от крестьянской школы. Скелет с вдохновением наблюдал, как дети играют в сшитые его руками куклы. В глазах ткача проблескивала ностальгия и некая тоска. Ткач выглядел таким умиротворенным под свет уходящего солнца, в своей соломенной каса и с еле заметной улыбкой, что Инк непроизвольно залюбовался. Детский смех шумел где-то далеко вперемешку с тихим шелестом листьев деревьев.       Хотелось запечатлеть этот момент, нарисовать картину в памяти, чтобы в тоскливые дни возвращаться к теплому моменту этого дня. Две бабочки порхали в крушительном танце вокруг маленького желтого цветочка.        «Идем домой, приятель»