Итог известен

      Провести время вместе было запланировано заранее, и Эдд ждал этого момента уже достаточно давно. Совместные приключения с друзьями вышли весёлыми и невероятно увлекательными, но требовалась небольшая передышка и отдых, чего Эдвард желал сейчас неимоверно сильно, как и все остальные, разумеется, а конкретнее — им хотелось перестать так часто смотреть на лица друг друга и заняться чем-то, что не потребует от них коллективного участия, и уж тем более, присутствия. Нет, они не ругались… вроде, отношение осталось прежним, но, исходя из того, какая у них была чистая, сильная и искренняя дружба, они устали и успели друг другу надоесть так, что уже нет сил сдерживать в себе желание дать по зубам как можно сильнее. И, чтобы не портить себе настроение, каждый был занят своим делом на протяжении уже трёх суток, редко пересекаясь, а если и встречались, они молча обменивались взглядом, коротко, мысленно «разговаривая», пусть это и было часто простое, сухое приветствие, а иногда и безмолвное обсуждение какой-то возникшей ситуации. Каждый понимал, что хотел сказать тот или иной житель в доме, читая еле заметные эмоции на лице, как книгу. Они могли подолгу общаться и без слов, одними жестами, переглядываниями и мычанием, не страдая при этом от нехватки общения в дни без разговоров после опасных путешествий, но каждый из них больше предпочитал одиночество и минимум затрат усилий, поэтому обычно ограничивались простыми кивками головы, либо же классическим игнорированием. Эти три дня не пошатнули их социальную потребность. Каждый из них пользовался телефоном, и уж тем более, выходил на улицу и общался за пределами дома, абсолютно забывая о своих токсичных друзьях, живущих рядом и под одной крышей.       Ранее у Эдда не выдавалось свободного времени на то, чтобы провести желаемое мгновение только наедине с Тордом по причине постоянного и частого присутствия остальных его друзей и слишком плотного графика над личным проектом, что и так забирал уйму сил, делая Гулда очень нервным, недоброжелательным и, уж тем более, не хотевшим видеть абсолютно никого. В такие моменты он обещал себе, что, если хоть кто-нибудь посмеет отвлечь его во время работы и после неё тогда, когда отдыхает, точно безжалостно отгрызёт кому-нибудь ухо, и Торд не исключение. В такие моменты, когда Эдд был занят, он старался не вмешиваться и не потому, что боялся его гнева, скорее, он умел хорошо терпеть и подавлять в себе образовавшееся от скуки желание подлезть к нему, когда не надо. Так что оставалось ждать подходящего момента и он, наконец-то, настал. Торд, конечно, так же заколебал его своими выходками, но, по сравнению с остальными, Эдд был больше расположен именно к нему и, видимо, по этой причине мог прикрыть глаза на огромную кучу его косяков, как в поведении, так и в характере, относясь к нему благосклонно, тем более, когда их ожидает совместный и уютный вечер в помещении с приглушённым светом и романтичной, живой музыкой, перемешанной с тихими разговорами других людей. При всём этом они так же уже готовились слушать их приятное, аппетитное постукивание приборов по тарелкам.       Прогулка до заведения была недолгой, но её было более чем достаточно. Эдд усмехнулся от озвученной Ларссоном очередной забавной, остроумной шутки и, слегка покраснев, сам хотел открыть перед ним дверь, но Торд опередил его. Пройдя вперёд, он оглянулся назад и посмотрел на виновника, что вызвал у него смех без особого старания. — Благодарю.       Торд зашёл сразу за Эдвардом и непринуждённо, как будто в порядке вещей, аккуратно завёл руку за его спину, положив её ему на плечо и совсем немного, мягко приобнял. — У нас бронь, но, если тебе больше нравится другое место, чем то, что я выбрал сам, можем сделать выбор с упором на твоё желание. — На самом деле, мне нет разницы.       Эдд неуверенно посмеялся. Он смотрел на других посетителей заведения и из большого количества присутствующих пар помимо них, они — выделялись. Именно поэтому Гулд почувствовал себя некомфортно, что и вынудило его зажаться внешне и с каким-то недоверием начать оглядывать людей вокруг. Ситуация будто бы заставляла его ожидать от них какой-либо подлости. Ему не нравилось выделяться среди остальных. Ларссон замечал его напряжение. Он осмотрел людей, сидевших за своими столиками, что о чём-то непринуждённо общались. Они не обращали абсолютно никакого внимания на них. Так и есть. Увидеть мужчин вместе и в подобном месте — не было чем-то удивительным или запретным, за что они должны порицаться другими. Торд желал успокоить его и, продолжая улыбаться, он принялся заряжать его своей уверенностью и благоприятным настроем на оставшийся вечер. — Слушай, по-большей части в стране, в которой мы, собственно, живём, то, что тебя смущает — называется нормой. Не нужно лишний раз накручивать себя. Поверь мне, всё нормально.       Место было выбрано для них двоих — возле окна, открывающего вид на закат. Это прекрасное зрелище, волнующее и вдохновляющее одновременно. Эдд выслушал Торда, но ничего ему на это не сказал, только еле заметно кивнул. За улыбкой спрятал напряжение, которое так и не ушло до конца. На самом деле боялся, что кто-то может испортить их совместное времяпровождение, но даже так это не было скрыто от проницательных, металлического цвета глаз. Торд проявлял инициативу, показывая себя слишком учтиво, правильно и вежливо, предоставив место Эдди, отодвинув для него стул. На самом деле за этим действием скрывалось желание Торда посадить его туда, куда хочется исключительно ему, психологически направляя Эдда действовать по собственной нужде, прикрываясь манерным тоном. Даже, если они давно знают друг друга, навряд ли Эдд воспринял это, как его эгоистичный жест. Ему всё равно было очень приятно и, возможно, поэтому он не хотел думать о другом значении подобного его поступка. Торд занял позицию напротив, а после поймал взглядом официанта. Жестом подозвал его. Как только официант подошёл и представился, он положил два меню на стол и с лучезарной улыбкой направился к другим прибывшим посетителям. Торд смутился таким эмоциям, не видя в них ни капли искренности, игнорируя тот факт, что сам был таким же человеком, что способен приспосабливаться и симулировать нужные эмоции, в какой бы ситуации не оказался. Он открыл меню с самой первой страницы и принялся изучать, погрузив насмешливый взгляд в текст. — Не так уж им много платят, а улыбаются так, будто за каждую рабочую смену они получают зарплату в чемоданах. — А я впервые вижу человека на работе с такой улыбкой. Мне кажется она настоящей. — Видимо, ему действительно сильно нравится носить на подносах еду. Это же так интересно.       Эдд проследил за уходящим официантом, реально замечая его заряженный подход к делу, которое тот, возможно, любил. После вышел из своих размышлений и посмотрел на Торда. Он хотел ему возразить, но не стал, понимая, что его переубедить невозможно, а если и возьмётся за это дело, их единое упрямство и упорство создадут плодородную почву для сильного конфликта, и они на ровном месте поругаются. Этого допустить нельзя. Так что Гулд остался при своём мнении, не нуждаясь в том, чтобы прямо заявить ему об этом. Да, хотел, но сейчас это будет неуместно. — Что возьмёшь? — Подожди, я не могу сосредоточиться. Тут всего слишком много.       Торд реально не знал, чего хочет, а по сравнению с голодным Эддом — Гулда уже распирало от того, сколько он блюд хочет. Ни в чём себе не отказывал, особенно в коле, но сегодня ему хотелось расслабиться под чистую, чтобы сбросить с себя весь остаток напряжения, желая чего-то более крепкого. Да… говорил Торду, что не будет пить, но ему очень захотелось именно сейчас, считая подобный случай очень уместным, чем просто ужираться в хламину дома, как это делает Том без всякой на то обоснованной причины. Ларссон долго выбирал еду. Картинки выглядели очень вкусными, как и само описание каждого блюда, что тяжело было сделать окончательный выбор, но всё же он подошёл к концу. Торд показал Эдду блюдо с мясом в кисло-сладком соусе, добавив, что не откажется и от сладкого кофе, предпочитая на месте Эдварда остаться под конец вечера способным к рациональному восприятию информации. — И всё же, что ты будешь? — Салат цезарь, стейк рибай, а ещё ванильную колу Джека. Я жутко хочу пить.       Заказ был принят после того, как Торд подозвал обратно официанта. Они снова остались наедине, когда тот забрал меню и скрылся с их поля зрения. Разговор был совершенно обычный, повседневный. Торд часто язвил и шутил, чем заставлял Эдда перестать испытывать неловкость практически совсем, но они через какое-то время были прерваны ненадолго, когда принесли первое из всего заказанного, а именно — напитки. Эдд любил колу и был несказанно рад утолить жажду с её помощью, как бонус, она была дополнена особой горькостью и терпкостью благодаря виски, входящей в состав коктейля. Шатен слишком увлёкся напитком, и, Торд, наблюдая не так долго, предложил ему более верный выбор, посмотрев на него с некоторым оттенком недовольства. — Я не хочу тебя отвлекать, но, может быть, ты сбавишь свой пыл и всё же дождёшься того, когда принесут еду?       Эдд опомнился и нелепо улыбнулся, поставив напиток на стол. — Ах, да, хорошо.       Был доволен тем, что Торд его остановил. Конечно, делать что-то подобное в каких-то моментах было очень опасно при том, что Торд знал, как сильно тот любил колу, но он лишь улыбнулся повторно, сменив выражение своего лица, одарив Ларссона нежной, милой улыбкой. — Торд, скажи мне…       Ларссон обратил на него больше своего внимания, чем было прежде. — Когда-нибудь я смогу выйти за такого прекрасного парня, как ты?       Не делал ему комплименты. Да, Торд был прекрасен для него одного, несмотря на то, что Ларссон хранил в себе огромную дюжину непростительных грехов, а если не вдаваться в подробности и видеть его только внешнюю оболочку, то наверняка он нравился многим девушкам и, может быть, мужчинам. Он был жестоким человеком, постоянно ищущим вокруг какую-либо выгоду для самого себя. Казалось, он не был тем, кому бы следовало довериться всецело и принять его, позволить подойти к себе достаточно близко, но Эдвард замечал в нём его истинные намерения, заключающиеся в том, что тот бы никогда серьёзно не хотел причинить ему боль, исключая моменты, когда они находили повод устроить дурацкое сражение за превосходство над чем-то. Они стоили друг друга… Эдд никогда не хотел смириться с лидерской натурой Торда и не желал ему уступать. Он знал его достаточно давно и Торд для него — человек, что привык получать всё, чего захочет, не зная меры, а иногда и грань дозволенного, за которую не следует переступать ради того, чтобы потом не жалеть о своём поступке. Они слишком сильно связаны и вместе прошли достаточно много испытаний, которые заставили их стать намного ближе друг к другу. Торд научился быть слегка снисходительным, и Эдд чувствовал, что мог его контролировать. Достигнуть подобного результата было очень непросто.       Услышав это, Ларссон искренне заулыбался. Эдд поставил его в неловкое положение. Он понимал всю серьёзность и ответственность в их отношениях, а так же и в его намерении. Торд прикоснулся к нему, погладил ласково тыльную сторону его руки, сжав её пальцами. — Детка, мы не так давно вместе, но знаем друг друга очень и очень давно. Ты… ты так серьёзно и уверенно настроен на такой ответственный шаг. Заставляешь меня задуматься.       Голос и сам ответ стали тише от того, что Эдд был верен своему выбору, и что этот выбор — Торд. Иногда ему казалось, что такого отношения к себе попросту не заслуживает, но Эдвард был, опять же, иного мнения. Он был слишком счастлив, не в силах сдержать свой радостный, добрый смех. — Да, я самый серьёзный! Я так рад… слишком рад! — Ты действительно хочешь заключить наши отношения в крепкий, официальный союз?       Был сам не против, а сомнение, благодаря его энтузиазму, практически исчезло. Он казался таким счастливым, будто уже сделал ему предложение руки и сердца. Его реально распирало от эмоций, а увидев официанта с полным подносом блюд, казалось, он сейчас растает и поплывёт под стол. — Я уверен во всём!       Торд сдержано посмеялся. — Похоже, у тебя на меня большие планы. — Больше, чем ты думаешь.       Весь заказ был на столе. Они принялись за трапезу. Торд не особо был голоден в отличии от того же Эдда, но не мог не отметить насколько вкусным и мягким было поданное блюдо из мяса. Оно буквально заставило его почувствовать себя голодным. Через недолгое молчание, опустив задумчиво взгляд себе в тарелку, Торд продолжил разговор в подобном ключе, когда Эдд немного успокоился, ведь он должен трезво оценивать обсуждаемые, будущие события. — Но всё равно лучше никуда не торопиться.       Эдд вздохнул, согласившись с ним. Понимал, что Торд — упёртый, как баран, и поэтому с ним бесполезно спорить, особенно тогда, когда он что-то для себя уже решил и утвердил это твёрдым, поставленным голосом. Обычно Эдду это не мешает протестовать, он считал, что это действительно будет правильным решением. — Но… ладно, я не буду спорить с тобой.       Торду нравились моменты, когда Эдд соглашался с его позицией. Он состроил победное выражение лица и с полным удовольствием поднёс мясной кусочек ко рту и, насладившись предвкушением послевкусия, съел его, тщательно прожевав. — Ммм… так вкусно. Ты обязательно должен это потом приготовить. — Я готов это сделать ради тебя, только при условии, если ты не будешь наглеть. Не забывай, что я тебе не служанка. — Разумеется.       Торд засунул очередной кусочек себе в рот и по всем правилам этикета протёр белоснежной салфеткой слегка запачканный уголок рта от того самого соуса, стараясь не показывать своим поведением, как уже представлял его в каком-нибудь слишком открытом костюмчике горничной прямиком из самого секс-шопа, но попытка была провальной… пошлая, самодовольная ухмылка предательски появилась самовольно на его лице, заставляя Эдда тут же подловить его на представляемую извращённую фантазию. Он состроил такое выражение лица, прямо говорящее: «Ты сейчас опять за своё?». — А если я всё же захочу? — То тогда сковородкой по башке получишь.       Эдд ответил ему сквозь скрежет зубов и, доедая салат, взял в руку бокал с напитком и залпом допил содержимое, не оставляя ни капли на дне, закусив вишенкой. Он кое-как терпел его дерзость. Торд сразу заметил изменение в его голосе, как и в лице. Посмотрев ему в глаза и нагло ухмыляясь, норвежец состроил жалобное личико, сложив салфетку несколько раз пополам. — Оу, а я сейчас не понял… ты что, злишься? — Нет блин, радуюсь.       Торд слегка прищурил взгляд и сосредоточенно посмотрел на его смешенное в эмоциях лицо, а также на то, как именно он кусает вишенку, поэтому не мог понять… флиртует он или правда злится? Хитренько улыбнулся, игриво заговорив с ним, надеясь, что всё же первый вариант в предположении является верным. Хотя… Ларссон сам не знал, почему за подобное он хотел видеть его положительную реакцию, тем более, Эдд не намерен как-то принижаться подчинением и уж тем более «целовать ему ножки», и он это прекрасно знал. Видимо, Торд неосознанно пытался как-то оказать на него влияние и погасить его волю, хотя сам этого не желал, но сформированная подавляющая личность и подобная форма поведения делали своё дело, вследствие чего заставляли его задуматься над произнесённым уже после. — Если тебя что-то не устраивает, то говори. Я не понимаю из-за чего ты можешь на меня сейчас злиться? Я же ничего плохого пока не сделал. — Перестань говорить таким тоном.       Торд подогнул бровь и усмехнулся. Тон голоса стал обычным и даже каким-то требовательным. Взгляд упал на кофе. Он взял чашку и совсем немного отхлебнул уже весьма остывший напиток. — Но тебе же нравится. И вообще, я серьёзно не понимаю.       Эдд посмотрел на его чашку, а после и на самого парня перед собой, затем тихо проговорил, напоминая ему о том, о чём он, похоже, забыл или же благополучно пропустил мимо ушей. — Напоминаю тебе, несравненный мой. Обязанности в доме должны быть разделены поровну. А когда меня насильно заставляют делать то, чего не хочу, я очень сильно бешусь. Я хоть в какой-то степени добр, но лучше не надо меня испытывать.       Как-то замявшись, Торд погладил свои волосы, проведя рукой до самого затылка. Натянуто улыбнувшись, он отвёл взгляд и снова отпил с чашки оставшийся сладкий кофе. Торд не боялся его совершенно… просто не хотел, чтобы ему сейчас что-то не нравилось. Тем более не планировал своими собственными силами испортить его настроение. Это сейчас получилось совершенно ненамеренно. — Извини. Да… это было как-то некрасиво с моей стороны по отношению к тебе. — Всё в порядке. Просто иногда следи за своим языком, Торди.