Итог известен

— Обожаю твой голос… — Слушая тебя, я чувствую, что ты действительно сейчас возбуждён и у тебя стоит. Извини, я не хотел тебя поставить в неудобное положение.       Торд усмехнулся, не утаивая своим поведением, как полностью осознавал, что ранее делал всё намеренно и обдуманно, даже не пытаясь скрыть произнесённую ложь. Он чуть наклонил голову в сторону Эдда и, слегка коснувшись кончиком носа его затылка, начал вдыхать вкусный запах исходящий от него. Томно вздохнул полной грудью, а после сказанного опустил руку гладящим движением ещё ниже, положив её на правую сторону бедра Эдда, а после властно, сильно сжал. Эдд вздрогнул от такого сжатия и, невольно тихо простонав, уткнулся в букет, прижавшись к нему. Молодые люди шли не медленно и не быстро по пустой, тёмной улице, слегка освещённой фонарями. Торд увлёкся, в последствии чего он начал бесстыдно наглаживать и мять этой самой рукой округлые формы его бедра, не сталкиваясь с сопротивлением. Делал это пока не имея никакой цели, просто это доставляло некоторое удовольствие. Эдд начал воспринимать его действия уже достаточно самоуверенными, вольными и наглыми. Понимал, что не культурно вот так позволять Торду лапать себя на улице, но сейчас не мог ему отказать, поскольку просто обожал, когда он его ласкал. Это очень возбуждало парня. Торду это было известно, чем, скорее всего, он сейчас и пользовался. Эдд посмотрел по сторонам, поправив свою чёлку взмахом головы. — Спасибо…       Хотел поскорее домой и чувствовал, что в любой момент может не сдержаться, но делать что-то подобное на улице было бы очень неприлично, и Торду это вряд ли понравится. Он ошибался. Торд же, если чего-то хочет, всегда пытается этого добиться и неважно где и каким образом, и он на данный момент понимал, что те действия, которые сейчас совершает прямо на улице — были некультурными, но свою натуру было сложно сдержать, особенно, когда эти действия нравятся не только ему одному… зная Эдда — он церемониться не будет. Если ему что-то не понравится, он будет против наотрез, а если сейчас руку не убирает — это могло значить только одно, а именно то, что его всё устраивает. — Ммм… развлеки меня. Как ты думаешь, что тебя может ожидать, как только мы попадём домой? — Я могу предположить что это, поскольку знаю тебя и твою натуру…       Произнеся это, Гулд окинул того каким-то заискивающим, мечтательным взглядом и медленно, плавно провёл по его груди указательным пальцем. — Но, надеюсь, будет то, что меня точно порадует.       Добавил это чуть более тихо, но с заигрывающим, тихим тоном, посмотрев с хитренькой ухмылочкой ему в глаза, а после убрал от него руку. Ухмылка медленно перешла на небольшую улыбку. Расслабленное личико, тёмно-карие глазки, которые смотрели на человека своего обожания… Парень медленно перебирал черты лица, его глаза, освещённые с бликами от уличного фонаря. Продолжал ощущать всё тот же жар по телу и лёгкий прилив сил от смущений и комплиментов. — Но, я думаю, хороший секс мне обеспечен.       Слушая его достаточно внимательно и обращая внимание на его действия, Торд начал замечать, что уже он начал вести активную позицию, заигрывая с ним. Ответил на его улыбку такой же игривой улыбкой. — Безусловно обеспечен.       Шатен чувствовал, как потихоньку стали сводить ноги от нестерпимого желания, от возбуждения и сильного смущения, которым нет выхода. Дыхание стало более глубоким и учащённым. — Боже. Т-торд, я скоро не выдержу.       Ларссон ухмыльнулся шире и как-то больше по-хищному. — Потерпи ещё немного. Ты также сильно желанен для меня, но я же сдерживаюсь, как могу. — Прости пожалуйста. Я больше не могу… я могу терпеть до определённого момента, но потом…       Эдд, держа себя за запястье, как будто обнимал букет цветов и пытался совладать со своим мозгом… и это получилось, когда вскоре по прошествии пары минут бушующее чувство в груди немного притихло. Торд тоже через какое-то время немного остыл и прекратил наглаживать его задницу, а после вовсе убрал свою руку. Сейчас казался максимально сдержанным и совсем не похожим на самого себя. Могло создаться ощущение, что делал это, преследуя какую-то цель. Да, так оно и было. Сразу было понятно, что для чего-то захотел потерпеть, начиная полностью ограничивать себя. Он всю дорогу подозрительно молчал. Зайдя на территорию дома, Эдд подошёл к двери и, достав ключи из кармана, поднёс один из них к замочной скважине, вставив туда ключ, провернул его. Дверь открылась. Когда Эдвард зашёл в дом и закрыл за собой дверь, Торд, пройдя следом за ним, сразу накинулся на него, прижимая руками к стене. Резко и без церемоний раздвинул его ноги с помощью своей коленки и прижал её между его ног. Одна рука держала и прижимала его, а вторая спокойно находилась на его шее, слегка сжимая. Приблизившись максимально близко к его лицу, взглянул полными глазами заинтересованности. Сейчас мог полностью насладиться ароматом и близостью его тела. Вёл себя так, потому-что тогда, несколько минут назад, подозрительно шёл к дому совершенно молча и не распускал руки. Лапал тогда его за задницу для того, чтобы потом так не налетать, но, видимо, этого было недостаточно. Торд шумно выдохнул и прошептал, чуть наклонив голову, обжигая своим горячим дыханием его нежную щёчку. — А что ты стал таким спокойным, остыл?       Щёчки Эдди моментально стали красно-розового цвета, и, тихо простонав, парень отвернул голову в бок, продолжая смотреть на того. Ничего не ответил, поскольку не хотел отрывать его от того, чего они оба так хотели, но вскоре тихонько произнёс, не пошевелив ни пальцем. — Как бы тебе сказать…       Прошептав и невинно улыбнувшись, он приподнял кончики губ. Смотря в глаза своего ненаглядного, чувствовал, насколько тот горел желанием завладеть его телом. Этот нежный шёпот с горячим дыханием заставлял снова отключить трезвость всех мыслей. Когда он это произнёс, в это время Торд продолжал желанно и игриво смотреть в его глаза. Ларссон перенёс руки на пуговицы его рубашки и принялся медленно, утомительно расстёгивать её. — Постарайся сказать, сладкий.       Расстегнув рубашку, он коснулся горячими руками его груди, затем надавив коленкой на его паховую область ещё сильнее, прислонился к его телу. Голос стал тише и начал немного подрагивать, показывая, насколько сильно его хозяин наслаждался происходящим. После, как произнёс следующее, не отпускал его, но хватку ослабил, позволяя ему выбраться. — Но сначала поставь цветы в вазу.       Щёчки стали горячими. Вздрогнув, Эдд несколько секунд смотрел на него, а после опустил свой взгляд на колено, которое доставляло приятный дискомфорт. Посмотрев на букет, парень медленно, послушно потянулся к нему и, взяв его, убрал руки и колено Торда от себя. Понимал, что сейчас мог этим возбудить его сильнее, но… Эдду это было только на руку, поэтому ухмыльнувшись, он плавно взял того за подбородок и, посмотрев пару секунд в глаза партнёра, отпустил. Направился на кухню, чтобы поставить в вазу цветы, специально соблазняюще вихляя перед ним задом, увлекая за собой. Торд заводился сильнее, когда не получал того, чего хотел сразу, и это заставляло стараться лучше для достижения своей цели. Когда Эдди сам высвободился от рук, Торд плотно сжал зубки вместе, коварно, широко улыбнувшись ему.       Зайдя на кухню, Эдд аккуратно и тихо достал первую вазу, которая была ближе всего, и, налив туда воды, поставил её на стол, а следом поставил туда и розы. После он по отработанной привычке помыл ручки и сразу же вернулся к столу, выпустив ало-красные цветы из красивых цепей плёнки. Он улыбнулся, облокотившись на стол локтями, отставляя задницу назад. Как только Эдди послушно выполнил сказанное Тордом, отставив свою аппетитную жопку, не позволил ему подойти к себе. У него тоже было своё условие, с которым Торд вовсе не противился. Оно, конечно, звучит нудно, но довольно безопасно и гигиенично. — Торди, не забудь помыть ручки.       Ларссон выполнил просьбу, хорошенько очищая ручки от общественного заведения и всей возможной уличной пыли, демонстрируя ему, как он старательно это делает для того, чтобы сохранить кожу в чистоте, когда решит коснуться самых интимных мест его тела. Неспешно подошёл к нему сзади. Снова прислонившись к нему, Торд аккуратно приспустил пальчиком рубашку и, оголяя одно его плечо, приблизился личиком к его шейке. Он кончиком языка провёл по ней, оставив на коже мокрый след. — Ты — мой запретный плод.       Возбуждённо прошептав это, Торд шумно вдохнул в лёгкие воздуха и положил руки по бокам его бёдер, проведя по ним гладящим движением прямо по форме. Жар вновь прошёл по всему телу. Шатен тихо, но тяжело задышал, раздвинув ноги пошире. Приподнявшись, он выгнулся в спине, прижавшись задницей к нему. Прошептал нежно в то время, когда начал чувствовать поглаживания по бёдрам. — Ты переигрываешь.       Желал повернуться, но не хотел нарушить Торду все планы, поэтому просто продолжал стоять в этой позе, немного ухмыляясь, положив ладони на щёчки, пытаясь этим бессмысленным действием унять их жар. Торд тихо посмеялся. Казалось, что чем тише был его смех, тем грубее становился, а вырвался он по определённой причине: когда его любимый парень выгнулся в спинке ещё больше и прижался своей задницей к достоинству, прикрытым штанами, это вынудило Торда потереться этим местом об его пятую точку ради какой-то собственной забавы. Прикрыл глаза. Дышать начал учащённей и с помощью рта. Не убирая руки с бёдер, Торд повёл их гладящим движением вверх, только уже по талии, залезая под его слегка спущенную рубашку. — Насколько сильно ты можешь мне доверять?       Задавал этот вопрос не просто так, желая услышать его искренний ответ. Он заботливо коснулся губами мочки его ушка, продолжая тяжело и с дрожью дышать, заставляя Эдда слушать и понимать, до чего он доводил его. — Я доверяю тебе полностью. Я знаю, что ты ничего плохого со мной не сделаешь. Я весь твой…       Повернул голову немного в бок. Посмотрел косо на Торда по причине того, что голова физиологически не поворачивалась дальше. Расстегнув ширинку, Эдд неспешно отстегнул следом и ремень, сняв его с себя. Торд, снова открыв глаза, продолжил наблюдать, восприняв это как приглашение к действию. Он захватил пальчиками края его чёрных джинс и легко спустил их, помогая ему раздеться. Чем дольше шло время, чем больше оттягивался сам момент соития, тем сильнее заводился только от того, что всё больше хотел получить желаемое. Так как личико находилось рядом с его ушком, прикусил мочку и совсем слабо потянул её зубками, а после мгновенно отпустил и прошептал. — Я хочу тебя…       Медленно засунул одну руку ему в нижнее бельё и ласково, щекотящими движениями пальцев провёл ими вниз по всему основанию его возбуждённого органа, затем нежно коснулся мошонки. Продолжил сладко шептать ему на ушко, утыкаясь носом в несколько прядей волос. — Обожаю запах твоих волос и изгибы твоего тела.       Эдд прикусил губу и простонал, уже опираясь о стол с тяжёлым дыханием, когда Торд начал поглаживать его половой орган. Чувствовал нежную и крепкую руку любимого у себя в нижнем белье. Мурашки пошли по телу, когда осознал, насколько всё серьёзно. Возбуждённо прошептал, отвечая ему, коснувшись его руки, что продолжала ласкать его, не смея остановить. — Ты — мой. — Покажи мне, что я только твой…       Эдд желал его, желал настолько, что тело требовало ещё больше ласки и тепла именно от его рук. Ларссон буквально мучал его, возбуждая себя и его оттягиванием времени. Он заставлял хотеть себя до умопомрачения, но если Торд в скором времени не начнёт, то рано или поздно Эдд сам возьмёт его. Состояние очевидно. Поэтому Торд погладил тогда пальчиками его не просто так. Конечно, чтобы сделать ему приятно, но ещё сделал это для того, чтобы оценить, насколько сильно он был возбуждён. Коснувшись носиком его шейки, Торд вдохнул в полные лёгкие его прекрасный, дурманящий, сводящий с ума запах. — Прижмись ко мне сильнее…       Звонко шлёпнув свободной рукой по его заднице, вытащил другую руку из-под его трусов, развернул к себе лицом и прижал его к своему телу настолько сильно, что рука, которая находилась на его пояснице, была готова отдавить её полностью. Взяв за подбородок, он приблизился к его губам, считывая его потребность в том, как сильно тот хотел того, чтобы Торд поцеловал его и взял прямо здесь и сейчас. — Я буду сводить тебя с ума.       После этих слов Торд жадно впился в его манящие, мягкие губы, зажмурив глаза. Могло сложиться ощущение, как-будто давно не видел его и по-настоящему скучал, ведь в этот поцелуй было вложено максимальное количество сильной любви и привязанности к этому человеку. Эдд обнял его за шею и глухо промычал ему в губы. Хотел почувствовать партнёра сейчас всего и полностью, поскольку уже не мог сдерживать себя и своё влечение к нему. Торд отвечал тем же, сплетаясь с ним язычками. Поцелуй был жаден, и целовался так, будто в последний раз… со всей страстью и огнём, чтобы он запомнил этот момент надолго. Положив руки на его бёдра, Торд подхватил и усадил любимого на стол. Принялся медленно, не отрываясь от глубокого и чувственного поцелуя, расстёгивать и остальные пуговицы на его рубашке, а после вообще полностью стянул её с его тела, когда с пуговицами было покончено, вероятно забыв уже о ней, как и о других вещах на полу, до самого утра. Эти прелюдии абсолютно отключали мозг, заставляя действовать чувствами. Это был даже слишком важный момент. Торд даже особо не старался перейти к основному, несмотря на то, как они сильно хотели друг друга. Как только поцелуй был разорван, перехватывало дыхание от того, насколько сильно они наслаждались этой минутой… как только поцелуй был разорван, Торд знал, что именно сейчас самое время начать, и даже напоминания о том, что они не одни, не смогли его смутить, но ради спокойствия Эдварда, решил перейти в более уединённое место. Подхватив и легко держа его тело сильными руками, понёс Эдда к себе, чтобы начать желанное веселье.       Сглотнув, Эдд понимал, что сейчас начнётся то, чего желал с самого прихода домой, и сжав плечо любимого, впился губами в его шею, от чего тот поднял подбородок, открывая ему свою шею, разрешая себя целовать и кусать. Руки еле ощутимо начали подрагивать не из-за того, что Эдди был тяжёлым и было тяжко его держать, а из-за осознания, что сейчас может произойти, а это — завораживало дух. Немного шумно распахнул дверь, ведущую в комнату, и даже не закрыл её. Это было неважно. Торд повалил его на кровать и властно навис сверху. Начал одаривать каждый свободный участок кожи на его шее и ключице нежными, мягкими поцелуями. Делал это потому, что так хотел. Для того, чтобы разгорячить себя и своего партнёра до критическо-опасной точки, чтобы сам момент секса был в нескольких раз приятней. Положив руки ему на грудь, Торд слегка несколько раз слабо сжал её пальцами, а после начал простым поглаживанием ладони массировать чувствительную часть его тела — соски, впившись одновременно с этим в его шею губами. Эдвард закатил с наслаждением глаза и сразу же прикрыл их, прогибаясь от каждого его действия. Эдд зарыл руки в его русые волосы, притягивая его к себе ближе. Наигравшись на его ощущениях через жалкую, но вечно проходящую минуту, Торд мгновенно, совсем немного отпрянул от него, выпрямившись, взглянул на его такое же красное личико не в силах сдержать самодовольную ухмылку.       Эдд сейчас был сильно красный и перевозбуждённый. Он полностью отдавался всему, что тот с ним делал. Он медленно приподнялся на локтях, а после приоткрыл один глаз, посмотрев на своего властелина. Медленно приоткрыл и второй глаз, чтобы увидеть по-лучше его фигуру, глаза, и… эту прекрасную, блестящую ухмылку, которая была такая широкая, невероятно харизматичная и красивая. Обычно, ему хотелось ударить его за подобное выражение лица, но на данный момент тот лишь этим только притягивал к себе и ничего иного. Хотелось прикоснуться к его лицу, сжать руками щёки, как можно сильнее, приластиться, потереться об него своей щекой, лишь бы он продолжал чувствовать его привязанность, не переставая. Сейчас, когда Торд смотрел на его личико, начал понимать, насколько сильно был счастлив, что именно Эдд стал тем человеком, кому может довериться в любой ситуации. Был рад тому, что именно он стал намного роднее и ближе, а не кто-то другой. Дальше продолжил исследовать своим похотливым ротиком его тело. Трогал его абсолютно везде и даже в очень постыдных местах и вовсе никак не смущался этого. Они полностью были открыты друг для друга. Довольно промычав, Торд спускался всё ниже и ниже… ласково поцеловал любимого в животик и возбуждено выдохнул, обжигая его нежную кожу своим горячим, неровным дыханием. Прошептав имя любимого человека, он неоднократно украдкой переводил взгляд на него, наблюдая за его реакцией, получая одно лишь одобрение в виде блаженного, сладостного, тихого стона. Торд не понимал, то ли в комнате жарко, то ли настолько сильно был разгорячён, что щёчки налились сильным румянцем, и лоб слегка покрылся маленькими капельками пота. Игрался с ним, продолжая исследовать руками, ласковыми прикосновениями всё его тело, не уставая насыщаться властью над ним, но тут Эдд резко перевернул Торда и оседлал его, перебивая его замыслы. Наконец-то он расстегнул его чёрную хлопковую рубашку, оголяя рельеф торса, и, не сдерживая себя, провёл по его груди руками жадно и неистово желанно, надавливая с такой силой, что Торд под ним шумно и рывком втянул воздух ртом, ощущая, как его движения руками оттягивали кожу и впивались в неё пальцами. Ларссон смотрел на его прекрасное, возбуждённое, милое личико, удивившись неожиданной сменой позиции. Он ласково положил руку на его щёчку и погладил большим пальчиком нижнюю губу, а после слегка эротично оттянул её, посмотрев на его зубки… он сам же приоткрыл рот от своих действий, будто подражая ему. Задышал громче. Был в перевозбуждённом состоянии и только тяжёлое, грубое и глубокое дыхание всегда могло выдать его или же то, что мог бы ощутить тот, если бы он смог засунуть руку ему в штаны. Эдд грубо расстегнул ремень на его брюках, торопливо стянув их с него. Поцелуй продолжился. Торд отвечал сразу с такой же страстью и любовью. Пытался доминировать над ним по своей гадкой привычке, но когда находишься снизу, а на тебе сидят, сложно было иметь над партнёром какую-то власть. Углубляя жадный поцелуй, он положил руки на ножки, на ляжки любимого, и нежно, ласково погладил их. Эдди продолжал неспеша раздевать и попутно гладить его между ног, лаская. Теперь пришло время Эдварда слушать Торда, а именно то, как он начал сладко, еле слышно стонать под ним и прямо в губы. Эдд нехотя разорвал поцелуй, учащённо задышав ему в уста. Снял с него все оставшиеся элементы одежды, бросив небрежно в другую кучу уже ненужных вещей. Смотрел на него так же жадно, как и тот на него. Ещё секунда бездействия, и они точно от чрезмерно проявленной любви что-нибудь да повредят друг другу в порыве страсти из-за неистраченной сексуальной энергии. — Я знаю, как сильно ты любишь эту позу.       Вытащив из-под подушки смазку на основе воды и силикона, Эдд обильно смазал его достоинство и, медленно надрачивая ему, распределял лубрикант по всей длине, измучивая его ещё больше, наполняя чашу его терпения до самых краёв. Эдд платил ему тем же. Поступал так же «жестоко», как и он с ним, заставляя его пожалеть о своём извечном манипулировании над чувствами других. Заставил его первого начать просить о том, чтобы Эдд прекратил ждать и позволил ему войти в него. Между их губ был всего лишь один жалкий миллиметр. Эдд держал член того и, делая вид, будто думает над его просьбой, удовлетворился тому, что его настойчиво хотят и просят. В таком случае он уже не мог отказать, да и не хотел. Немного привстав, начал насаживаться на него, вызывая этим в вышей степени довольное мычание рогатого парня. Торд в полной мере ощутил, что он начал на него насаживаться. Ларссон зажмурил глаза от возникших ярких ощущений и, не сдержавшись, тихо, томно простонал, прижавшись затылком к подушке сильнее, приподняв подбородок уже не от привычного чувства гордости, а от дурманящего мозг эйфорийного чувства осязания и проникновения, от которого нереально себя сдержать. Эдвард был уже не таким тугим, как раньше, но всё же легко двигаться пока что не получалось. В таких случаях лубрикант здорово помогал в этом, ведь он обладал замечательными скользящими свойствами, заставляя парня окунуться только в гамму чувствительности и неистового удовольствия и совершенно не думать о возможности получить какую-либо боль, но даже так, Эдд действовал с самого начала осторожно. Насаживаясь не спеша и аккуратно, он удовлетворённо, мягко простонал и, эротично прикусив губу, опустил брови уголками вниз. Эдди прошептал ему своё желание, лаская его грудь уже нежными поглаживаниями без всякого давления. — Я-я хочу, чтобы ты смотрел на меня.       Торд открыл глаза, как только услышал его просьбу, позволив Эдду посмотреть в них и тихо, восхищённо вздохнуть от их приятного металлического блеска. Ларссон намеревался выполнить эту самую просьбу, желая удовлетворить его полностью во всём, что бы тот не попросил у него сейчас. Сжал кожу на ножках обожаемого парня и приоткрыл рот чуть больше, принимая сильное удовольствие от самого начала, начиная наблюдать полузакрытыми глазами за тем, как он принялся довольно сразу энергично задавать темп движения, как он начал трахаться с чувством, чуть ли не в полном экстазе выкрикивая его имя, затмевая его чередой повторяющихся в такт стонов, уже и забыв, что они здесь живут не одни. Торд чувствовал его с каждым новым повторяющимся толчком. Руки гладящим движением переместились с его ног на задницу и Торд, оставив их на боках, довольно-таки сильно сжал, оттянув ягодицы по разные стороны, расширив проход внутрь, а из-за того, что Эдди был максимально расслаблен — это помогло им испытать новый прилив невообразимых чувств. Эдд продолжал совершать толчки, смотря только на Торда, наслаждаясь им не только благодаря самому процессу, но и выражением его лица, понимая, что он испытывает сильное блаженство, которое достигается их совместными усилиями. Искусав свою губу, Эдд пытался хоть немного заставить себя убавить громкость стонов, срывающихся со рта, но попытки были тщетны. Он и не стал пытаться дальше… бессмысленно. Выпрямившись и прогнувшись в спине, Эдди сжал пальцами кожу на его груди, оставляя на ней красные следы от причинённого раздражения, от кончиков пальцев. — Ах! Д-да-а…       Торду нравились его приятные, ласкающие слух стоны, ведь они говорили о том, что это приносило ему удовлетворение и один только ошеломительный экстаз. Не мог молчать, подбадривая Эдда собственным выражением чувств. Дышать стал хрипло и прерывисто через рот, жадно глотая воздух в такт каждого повторного порывистого, дерзкого прыжка на нём. Кислорода было мало. Больше ничего не существовало. Только их мокрые в сладостном, ритмичном движении тела, готовые своим каждым последующим рывком снести всё лишнее и мешающее на своём пути. Миг, когда достигнув пика, высшей точки возможности своего тела, появляется возможность заставить своё физическое существо быть удобным инструментом для удовлетворения всех запретных желаний. Оно само начинало отзываться и просить, чтобы с ним сделали всё что угодно, лишь бы это смогло довести его до апогея всей нервной системы и заставить мозг, дать ему позволить своему человеку испытать огромным выбросом гормона невероятное счастье, а после заключительный покой. Это произошло… именно тогда всё стало куда жарче. Они текли. Усердная работа сопровождалась неприличными, чмокающими звуками, а иногда и хлюпающими, нарастающими с каждым повторным, энергичным движением члена внутри. Смазывающий эффект был слишком в больших количествах. Каждый новый толчок заставлял смешанные, прозрачные, вязкие вещества лубриканта с предсеменной жидкостью находить выход и стекать вниз по эрегированному органу. Приятная, тёплая влажность, которая является приятнейшей только до определённого момента, естественно, никого из них она пока не волнует и не раздражает. Ещё рано говорить о конце… одеяла и подушки полетели на пол, скинутые небрежно и неосторожно. Теперь голова Торда осталась без мягкой опоры благодаря его неконтролируемому движению руки. Неосознанно позволил ей стянуть подушку прямо вниз, а вторую скинул рогатый парень просто так, видимо, чтобы первая на полу не была одна и не скучала. Одеяло лишь разогревало их ещё больше, поэтому оно было откинуто, а после и уронено уже не по их инициативе. Нагрузка была высокая. Удовлетворительный момент достигался при помощи истрачиваемых сил с каждым последующим движением, именно поэтому Эдд сквозь свои и его увлечённые постанывания дышал громко, хрипло и резко, чувствуя, как рот и горло пересохли окончательно, как мышцы ног начали предательски ныть и просить отдыха, но остановиться было невозможно: хотелось достигнуть подступающее, итоговое наслаждение, вознаграждая себя и своего партнёра приятным концом… хотелось не дать своему телу успокоиться… хотелось продолжать чувствовать его в себе ещё и ещё, что и вынудило Эдда выйти из ситуации победителем и при этом не дать ленивому телу заполучить желанную передышку и остановиться хотя бы на несколько секунд. Опустившись с неприличным, звонким хлопком в последний раз и, не выпуская Торда из себя, продолжил невероятно приятные скольжения, совершая плавные, регулярные и не сбивчивые движения тазом вперёд и назад, прижавшись ягодицами к его паху. Вызвал этим у Торда громкий, тяжёлый глоток чего-то несуществующего, принудив его издать чуть ли ни дрожащий, скулящий звук. Руки ослабли. Эдду хотелось прижаться и обнять его, вследствие чего он лёг, прижавшись своей неспокойной, горячей грудью к его грудной клетке, чувствуя теперь сквозь его кожу, в каком бешеном ритме билось его сильное сердце, хранившее в себе большое обилие неразгаданных тайн о своём хозяине. Эти секреты навсегда останутся при нём, и даже Эдду не суждено о них узнать.       Всё это время… Торд смотрел только на него, не смея отвлекаться, выполняя его желание, превозмогая себя, чтобы не закатить, а после и вовсе не закрыть глаза. Он хотел отдаться и забыть о таком органе чувств, как зрение и полностью сосредоточиться только на своих внутренних ощущениях, погрузиться в процесс перевода мысленных, звуковых представлений в зрительные образы, но даже это не понадобилось ему, чтобы испытать наслаждение. Понимал, что Эдд понуждал его любоваться им неотрывно, сам того не осознавая, а Торд не имел даже мысли дать себе разрешение на то, чтобы отвести взгляд с его глаз, губ… но, после того, как Эдд прилёг, зрительный контакт был нарушен. Постепенно движения утратили свой былой настрой, свою упрямость, дерзкую чёткость в исполнении и стали казаться усталыми и изнурёнными. Парень не останавливался, и не требовалось никаких глупых разъяснений о том, что не так. Им обоим хотелось вернуть утраченный и излюбленный темп. Эдди устало и сбивчиво дышал прямо ему на ушко, а когда почувствовал, как мужские руки нежно поползи с бёдер вверх по талии, поцеловал мочку в проявлении благодарности, любви и, взявшись за неё зубками, слабо прикусил. — П-привстань.       Данная просьба заставила Эдда живо, игриво улыбнуться, несмотря на ощутимую усталость, и на время остановиться, от чего тело отозвалось приятной, лёгкой судорогой, но оно хотело ещё и прямо сейчас. Гулд прошептал, щекоча ушко в сладостном движении губ, а после снова выпрямился, оторвавшись от близости лица и ощущения притягательного, мягкого запаха его кожи, слегка испорченного никотином. Снова положил руки на его часто вздымающуюся грудь и, погладив её, доведя ладони до ключицы, прикоснулся пальцами шеи. Будто этим пытался задобрить его и услышать от него положительный ответ, вынуждая его ответить хрипловатым, приятным голосом. — Я-я же… хорошо поработал? — Т-ты был хорошим мальчиком. Ты достоин моей платы за свои старания…       Торд специально выделил с особенностью слово «моей», заставляя этим Эдда усмехнуться и посчитать, что он нихрена не исправим. Когда Эдвард привстал, не слезая с его твёрдого стояка, Ларссон тут же плотно прижал руки к его талии и, придерживая того, мгновенно вернул ту потерянную скорость при проникновении, не быстрее и не медленнее, сохраняя золотую середину. Участившиеся хлопки при столкновении возвратились, как и вновь учащённое, напряжённое дыхание, прерываемое повторением выкрикиваемых в блаженстве стонов. Эдд, закинув голову назад и взяв себя одной рукой за волосы, вторую резко перетащил с ключицы на его руку, что придерживала и находилась на талии, сжал её, словно в крепкие тиски. Торд так хорошо это делал… так хорошо его заводил, что парень сверху уже не отдавал отчёт своим дальнейшим действиям, реагируя только на вновь возобновившиеся толчки, проникающие с каждым разом полностью на всю возможную глубину. — Ты здесь «хороший мальчик»… ох, д-да… Т-торди…       Вход стал мягче, чтобы были им предоставлены возможность и удобство всё разъяснить, чтобы они смогли выдавить из себя хоть что-нибудь помимо одних удовлетворительных стонов и громкого, тяжёлого, сбивчивого дыхания ртом. — П-почему… я «хороший мальчик»?       Эдд перенёс руки на его горячие щёчки и ласково погладил их большими пальчиками, направляя его взор в свои полуприкрытые глаза. — Н-ну как же? Т-ты подстраиваешься ради меня… ты двигаешься так, как я этого хочу, ты послушен…       Две вечно борющиеся между собой стороны, постоянно показывающие своё превосходство друг над другом… две лидерские личности, нежелающие уступать практически ни в чём, а в итоге — оба в совместной, слаженной работе, действовали сообща, уступая своим принципам. Они понимали это. Никто ранее из них даже и предположить бы не смог, что кроме обычного компромисса в чём-то, где они оба не поделили что-то между собой, сумели дойти до нечто большего и важного, что сделало их гораздо ближе и роднее. — Ч-что ты чувствуешь? — М-мы научились слушать и понимать… мы властны друг над другом. Меня это даже перестало злить.       Скорость была возвращена, показывая, что Торд больше не собирался ни на что ему отвечать. Он поставил точку в своём предложении, не желая дальнейшего обсуждения. — Б-боже, да-а! Д-да-а! Доведи меня, прошу… быстрее-е!       Эдд достиг вершины, ощутив в полной мере свой предел. Пара повышенных в темпе проникновений заставили его кончить от чрезмерной стимуляции эрогенной точки. Раздался блаженный вскрик… он вновь прижался к нему и, положив руки на мокрые плечи, уткнувшись лбом к месту выше его переносицы, зажмурил глаза, а далее его стоны стали тише. Они уже были больше расслабленными и более долгими по продолжительности. Скорость проникновения стала меньше с этого момента, когда понятие начало твердить о том, что Эдду уже не требуется ранее нужные в повышенном темпе движения. Торд делал это ради него и его ощущений, желая того, чтобы он отдохнул и расслабился, что впрочем и произошло, чувствуя, как сжимающие руки кожу на его плечах теперь стали просто лежать на них.       Эдвард уже говорил гораздо спокойней и невероятно тихо, иногда прерываясь на то, чтобы подышать… поцеловав его в кончик носа. — Т-ты закончишь так же, как и я. Используй меня… и не замедляйся, если… тебе это не требуется.       Темп стал медленным, неторопливым и нежным. Торд перестал сильно изматывать каждую частичку своего тела, еле как напрягая ягодицы для создания лёгкого движения в нём. Услышанное заставило его понимающий взгляд отвлечься от внимания к парню, который лежал на нём, и поджать губы в некотором чувстве неуверенности. Ларссон произнёс достаточно медленно, от чего получилось так, что он проговорил почти каждую букву, в связи с чем выявился всецело его прекрасный, норвежский акцент. — О-очевидно. Я на всякий случай. Не хочу думать о том, что могу… ч-что могу оказаться в твоих глазах… эгоистом и… не хочу думать, что использую тебя, как куклу, ради своего удовлетворения. Я спрашиваю твоего разрешения… твоего согласия на то, ч-что хочется сделать мне после, когда ты уже испытал оргазм…       Торд считал, что некоторые вещи могут стать неприятными для принимающей стороны. Он будто бы забыл, что его партнёр продолжает является участником всего действа даже после его физической разрядки, но на самом деле Торд лишь хотел удостовериться, что и после Эдда всё будет устраивать. Сказанное лишь вызвало у Гулда подавленный смешок. — С ч-чего ты решил, что я могу так о тебе подумать? В таком случае, получается, что я здесь был бы эгоистом, если бы запретил тебе кончить после меня так, как бы ты этого хотел. Не беспокойся. Я… я с тобой и помогу. — Ну… да. Тогда ложись на животик.       Ларссон с едкой усмешкой звонко шлёпнул по заднице, вынудив его приподняться, а после и вовсе слезть с члена. Они поменялись местами. Эдд прилёг на пригретое местечко Тордом и, подняв одну из упавших подушек, положил её себе под голову для удобства и слегка приподнял ногу, не отрывая её от матраса, коленкой в сторону, будто он собирался сейчас ко сладкому сну. Торд прижался после его готовности, накрыв того телом сверху. Поцеловав в височную часть, вновь вставил, перетащив свои руки к его рукам, обхватив кисти по бокам его головы. — Glad i deg.       Этот акцент… заставивший Эдда эротично закусить нижнюю губу и тихо хихикнуть. Он не понял, что этим хотел сказать Торд, но это навряд ли было что-то оскорбительное, поэтому, Эдвард надеялся, что это какое-то милое выражение, а не просто брошенные на ветер грязные, развратные словечки, которые способны завести только его, а Эдда чаще всего обидеть. Но… если бы это было что-то приятное, он бы наверняка сказал об этом так, чтобы было понятно им двоим, верно?       Итог был совсем близко… пора кончать, в фигуральном и буквальном смысле этого интересного слова. Сначала движения были плавными, но они быстро набрали обороты. Торд чувствовал. Сейчас… совсем немного… ещё чуть-чуть! И чтобы добиться давно желаемого всплеска и дойти до точки своего предела, скорость проникновения резко была сброшена, а характерная жёсткость заменила её. Торд теперь вгонял в своего парня половой орган с небольшим интервалом, начиная вызывать этим жалобные вскрикивания Эдда под собой, и Ларссон будто бы их вовсе не слышал… словно не мог различить эмоциональность и характер подаваемых звуков, говорящих о том, что что-то не так. Разум затуманился в уже нетерпеливом ожидании вожделенного чувства, от которого Торд буквально сумел прочувствовать на себе приятную щекотку в районе сердца. Его дыхание было прервано после последнего дрожащего, сбитого вдоха. Напрягая с невыносимой силой мышцы пресса, спины и рук, доводя их до стресса, Торд брал его всего уже настолько сильно, что ситуация заставила парня стиснуть в напряжении зубы, плотно сжать губы, зажмурить глаза и вовсе нахмуриться. Прекратив стонать, стал с каждым грубым толчком в ритм грубо выдыхать, успокаивая свои горящие внутри лёгкие от задержки дыхания. От таких движений он сразу стал ближе к концу… к реальному, а не ложному, к которому всё никак не мог достичь оргазма. Осталось совсем немного… от того он полностью замолчал, что не было слышно даже тяжёлой одышки, работая теперь, как бесчувственная машина. От этих жёстких толчков Эдд реально кричал и стонал в их ритм, отведя хмурый и недовольный взгляд в сторону, посмотрев на руку Торда, что стала сильно сжимать кисть его руки. Теперь уже Эдд подумывал о том, что те слова, что тот сказал ранее так красиво и необыкновенно притягательно, на самом деле могли звучать, как: «стони громче, моя сучка, пока я буду драть тебя», а это, согласитесь, не очень красиво и романтично. Эдду не совсем понравилась его проявленная грубость, но входил в его положение, ведь понимал, что он так делал уже не в первый раз и, вероятно, не просто так… должна быть причина. Он не смог бы просто так захотеть причинить ему вред. Ещё один властный, сильный толчок тазом… Эдд прошипел, как больно теперь сжали пальцы кожу на руке, впиваясь в неё ногтями, прошипел, чувствуя, как тёплая, вязкая жидкость стала наполнять его. Торд добился, чего так хотел, с гигантским удовольствием простонав очень долго и протяжно, насколько позволили ему испорченные, уставшие от всех издевательств лёгкие. Когда замолчал вновь, он долго не выходил из тела Эдварда, поэтому парню снизу пришлось также продолжить неподвижно лежать, ощущая, как того буквально обхватывало дрожью ещё какое-то время. Они оба молчали. Долго молчали, пока Торд частично не пришёл в себя, и когда его тело стало ему подвластно. Только тогда Эдд был освобождён, ощутив невероятную лёгкость и расслабленность, когда Торд полностью, медленно поднялся с кровати. Гулд продолжил лежать, не меняя позу, а лишь поудобнее устроился на постели, засунув руки под подушку и закрыв глаза. Тишина. Она продлилась несколько минут, но этого хватило бы, чтобы заставить Эдварда заснуть, вот только звук зажжённой сигары и её характерный запах напрочь выбили эту затею. Эдд приоткрыл глаза и неспешно перевернулся на бок в сторону окна, застав Торда за тем, как тот сидел на подоконнике и, о чём-то задумавшись, курил, заранее приоткрыв окно, вообще не обращая ни на что внимания. Его взгляд был отрешён и затуманен, а лицо, освещённое ярким лунным светом, серьёзно и сурово. Торд казался таким спокойным… он даже не извинился, словно его всё устраивало… не обнял, избежав дальнейшей близости, как только он добился своего, и это прям выглядело так, будто всё это для него ничего не значило. Нет. Эдду знаком этот взгляд… Торд не догадывался о том, что причинил ему болевые ощущения, не догадывался, что его действия принимались с разных сторон, и они не все правильные и не такие, какими бы он хотел, чтобы их воспринимали. — Ты какой-то агрессивный…       Торд продолжил смотреть в окно, сухо согласившись с ним, поднеся сигару к губам. — Не отрицаю. — Я не про тебя всецело, и то ты больше жестокий, чем агрессивный человек. Обычно ты держишь себя в руках и не даёшь плохим эмоциям полностью взять над тобой контроль, поэтому я не понимаю…       Торд сбросил пепел в окно ударом указательного пальца по сигаре и посмотрел с вопросом на Эдда. — Чем вызвано твоё агрессивное поведение в постели? Тебя что-то внезапно разозлило? Ты так жёстко заканчиваешь. — Разве? — Я поэтому и спрашиваю.       Торд задумался и только тогда прокрутил в голове и оценил свои действия в здравом уме, в отличии от того, когда не мог этого сделать, находясь под влиянием неконтролируемой страсти. Затянувшись снова, выдохнул дым в открытое окно. — Прости, я не хотел. — Это не ответ на вопрос. — Я не знаю.       Всё он знал, но не мог ему объяснить, либо просто не хотел постараться. — Не может быть, чтобы ты не знал, что тебя злит. Я что-то сделал не так? — Эдди, глупости.       Гулд обратил внимание на то, каким суровым стал его взгляд. Торд своим тоном как бы попытался прервать Эдда от подобных мыслей, уверив, что это не так. — Не в тебе дело.       Молчание. Продолжения не было, поэтому Эдд стал вытягивать из него слова. — А в чём же?       Торда начало напрягать его допытывание, но он понимал, что такое нужно обсуждать, а не умалчивать, чтобы это вновь не повторилось, а после и не заботило вовсе ни его, ни Эдварда. Было сложно, но он нашёл нужные слова, чтобы ответить на интересующий вопрос, и было видно, что ему неловко. — Я… когда я дохожу до того момента, когда хочу кончить, мне требуется для этого куда больше времени, потому что сразу не получается. Тогда начинаю осознавать, что мне нужен более длительный акт, а когда происходят затруднения, я чувствую себя в такие моменты буквально сходящим с ума… — Курить меньше надо, чтобы таких проблем не было.       Торд демонстративно затянулся ещё раз. — Ты — не врач. Так не ставь мне диагноз. — Но это же нехорошо. Так не должно быть. Так будет и в следующий раз. — Не будет.       Торд упрямо защищал свою привычку, которая действительно создавала кучу проблем. — Это значит, что ты перестанешь курить? — Я просто был недостаточно возбуждён. — Ты серьезно? — У меня вообще сегодня был стресс…       Торд уже начал городить всё, что могло бы вызвать его проблему. — Ага. Конечно. — Меня чуть опять грузовик не переехал. Ирония — грузовик с беконом. — Торд…       Парень, названный по имени, вздохнул и умолк, затянувшись снова. — Я не брошу. Мне это нравится.       Эдд подкатил глаза. Поднял вторую подушку с одеялом, лёг и отвернулся к стене. Смысла в этом разговоре нет. — Я сокращу потребление. Буду принимать витамины. — Толку не будет. Это как заражённая рука… пытаться спасти человека всем, чем угодно, но не ампутацией конечности. И в итоге, человек погибнет, а потраченных сил уже не вернуть. Я переживаю за тебя. — Тоже мне проблема… — Проблема с половыми функциями — это серьёзное нарушение, которое может принести вред твоему здоровью. И вообще, курение убивает не только твоё мужское составляющее. — Я жалею, что сказал тебе об этом.       Торд вёл себя, как ребёнок. На это Эдд лишь недовольно хмыкнул и покачал головой, как бы говоря своими действиями, что он — дурак. — Ну, Эдди… — Я понял, что тебя всё устраивает.       Торд присоединился к нему через несколько минут, докурив и оставив приоткрытое окно, потому что было невероятно душно, а также по причине некоторого количества запаха недавнего курения, которое всё равно проникло в комнату. Он видел, что Эдд был расстроен. Обнял его, прижался и поцеловал в плечо. — Я услышал тебя…       Это значило, что он перестал изворачиваться. Это значит, что он больше не будет отмахиваться от этого, а серьёзно подумает, а какой он вывод сделает после, это будет зависеть исключительно от него самого. Снова образовалось молчание, но как только оно было прервано, тема была сменена. — Что ты сказал мне тогда? — Что именно?       Эдд постарался повторить, но получилось приблизительно и неправильно, но смысл был понятен. Торд мягко улыбнулся, повторив за ним эти же слова, как что-то сказочное и волшебное. Он повторял их так, будто хотел запомнить надолго и сохранить их в своей памяти. — Glad i deg. — Что это значит?       Эдд повернулся к нему и посмотрел с любопытством ему в глаза. Он никогда прежде не видел в них такой мягкости, нежности и доброты. Эдвард понял, что видел его сейчас реального и без всякой маски. Сейчас… Торд не хотел ничего более, кроме как снова увидеть его счастливую улыбку, раскрыв значение этой фразы. — Значит, что я люблю тебя.

***

      Мы достигли конца пути вместе. Он не про конец жизни, но он всегда для нас один, потому что нам — итог известен. И он повторится вновь…