Цвет платья твоего

      Вэнь Кэсина качало на высоких волнах, голова кружилась, любое движение отдавалось тупой болью в висках. Волны набегали попеременно, то холодные, тогда он покрывался мурашками, то горячие, и тогда он пытался скинуть что-то тяжёлое и плотное, что лежало на нём. Кругом были мрак и туман. Иногда из этого тумана выплывало серьёзное и сосредоточенное лицо опекуна, иногда заплаканное тётушки Ло. Они заставляли Вэнь Кэсина открыть рот, что-то проглотить, потом его рвало проглоченным, и волны вновь возвращались. Эта пытка длилась бесконечно. Казалось, что ей не будет ни конца, ни края… Вэнь Кэсину хотелось, чтобы волны захлестнули его с головой и мучения прекратились, но постепенно мрак начал рассеиваться, волны исчезли, и однажды, когда Вэнь Кэсин открыл глаза, он увидел большую светлую комнату, голубое тёплое одеяло, которым он был накрыт, тётушку Ло в ярко-красном платье и опекуна в неизменно белом, которые стояли к нему спиной у окна. — Неужели никто не знает, что это было? — печально спросила тётушка Ло. — Неужели они ни с кем не поделились? Не оставили никаких записей? — Я сделал всё, что мог, — устало ответил опекун. — Ничего нет.       Вэнь Кэсин закашлялся. Невыносимо хотелось пить. Тётушка Ло бросилась к нему, налила из кувшина воды. Вэнь Кэсин жадно выпил чашку. — Что со мной? — хрипло спросил он, горло нещадно драло. Он попил ещё и резко сел на постели, перед глазами запрыгали чёрные мушки. — Что с а-Шу?       Но ответить ему никто не успел, дверь распахнулась, и в комнату вошёл принц Цзинь. Увидев сидящего на постели Вэнь Кэсина, он скривился так, будто проглотил лимон. — Вижу, что с вашим воспитанником всё в порядке, — сказал он, обращаясь к опекуну. — В таком случае я настоятельно прошу вас покинуть Белый двор и не возвращаться сюда, по крайней мере в ближайшее время. — Где а-Шу? Я никуда не уйду, пока не увижу его! — Тебе ещё хватает совести произносить его имя? — возмутился принц Цзинь. — Это после того, что ты сделал, щенок? — Что я сделал? — с вызовом спросил Вэнь Кэсин. — Мы встречались целый год, со мной он был счастлив, а вы хотели разлучить нас. — Жаль, что мы поздно узнали о ваших встречах! — рявкнул принц Цзинь. — Я знал, с самого начала, — спокойно сказал опекун.       Вэнь Кэсин и принц в изумлении уставились на него. — И вы… вы… почему вы ничего не предприняли? — спросил принц Цзинь, обретя наконец дар речи. — Кто я такой, чтобы разлучать чжицзи! — пожал плечами опекун. — Какой ещё чжицзи?! — заорал принц Цзинь. — Я! Я — настоящий чжицзи Цзышу! Разве можно проклясть свою родственную душу?!       Вэнь Кэсин почувствовал, что леденеет. Он увидел прямо перед собой бледное лицо Цзышу, его неверящий, беспомощный взгляд… — Он…он… — Вэнь Кэсин боялся произнести следующее слово. — Он жив, — помог ему опекун. — Я хочу его увидеть! — Нет! — принц Цзинь покачал головой. — Хотя твой дар скорее благословение, чем проклятие. Если бы ты его не применил, Цзышу по-прежнему пребывал бы в уверенности, что ты ему нужен, жил бы сердцем, а не головою и наделал много глупостей.       Вэнь Кэсин сполз с кровати и упал перед принцем на колени. — Пожалуйста, позвольте мне увидеться с ним! — Цзышу сам не хочет видеть тебя! — принц Цзинь брезгливо оттолкнул Вэнь Кэсина и вышел из комнаты. — Неправда! — крикнул ему в спину Вэнь Кэсин. Перед глазами поплыли кроваво-красные круги, виски сдавила боль. Вэнь Кэсина вырвало, и он потерял сознание.       Очнулся Вэнь Кэсин ближе к вечеру. Опекун сидел у него в ногах на кровати и просматривал какие-то документы. — Как ты? — спросил он, заметив, что Вэнь Кэсин открыл глаза. — Что у меня за дар? — глухо спросил Вэнь Кэсин, не отвечая на вопрос. — Что я сделал с а-Шу? — Ты забрал его чувства. Он жив и вполне здоров, но жизнь сердца теперь ему недоступна. — Это значит, что он меня больше не любит? — Это значит, что он больше никого не любит. — Я думал, что мой дар никогда не проявится, — Вэнь Кэсин прикусил губу, сдерживая слёзы. — Если честно, я тоже на это надеялся, — вздохнул опекун. — Твои родители были выдающиеся врачи. Они каким-то образом заблокировали твои призрачные способности, но ты умудрился снять блокировку.       Опекун помолчал. — Завтра мы уезжаем. Нам лучше быстрее вернуться в Долину Призраков. А там разберёмся, что с тобой происходит. Ты меня понял?       Вэнь Кэсин вяло кивнул и закрыл глаза. — Я хочу спать, — пробормотал он, натягивая на себя одеяло. — Это хорошо, — опекун проверил его пульс. — Спи.       Но едва за ним закрылась дверь, как Вэнь Кэсин выбрался из кровати, вылез в окно и бросился по мокрой каменной дорожке, белевшей во тьме, к покоям наследного принца.       Во внутреннем дворике, как и несколько дней назад, было тихо и пусто. Тёплый жёлтый свет падал из окна на веранду. Вэнь Кэсин бесшумно поднялся по ступенькам и раздвинул двери. Чжоу Цзышу перебирал какие-то свитки в шкафу, стоя спиной к Вэнь Кэсину. Услышав шорох, он обернулся, и Вэнь Кэсин оцепенел. На Цзышу было тёмно-синее, почти чёрное, пао, волосы гладко причёсаны и собраны в узел, закреплённый чёрной кожаной лентой с металлическими заклёпками. Черты лица заострились, но самое главное — изменился взгляд. Он стал холодным, спокойным и непроницаемым. — Вэнь-даррен? — Чжоу Цзышу приподнял бровь. — Не думал снова вас увидеть. — А-Шу! — Мир перед глазами расплывался, слёзы катились по щекам. — А-Шу, прости меня, если сможешь. — Вам незачем извиняться, Вэнь-даррен. Я понимаю, что вы ни в чём не виноваты. Просто не смогли контролировать себя. Я даже в какой-то степени вам благодарен. Вы избавили меня от ненужных эмоций, которые мешали принимать правильные решения. Теперь мне смешно вспоминать, как я мучался, переживал. Наши встречи с самого начала были ошибкой… — А-Шу! Не надо! Прошу тебя! — Я был бы вам признателен, если бы вы называли меня лорд Чжоу или наследник Чжоу. Не надо искать со мной встреч. Вы прекрасно знаете, что у призраков и людей разные дороги. Для вашего же блага советую побыстрее забыть всё, что было между нами, и начать новую разумную жизнь. — Новую жизнь? — горько переспросил Вэнь Кэсин. — Какую новую жизнь я могу начать без тебя, моего чжицзи?       Чжоу Цзышу усмехнулся. — Вы всё ещё верите в сказки о родственных душах? Пора бы уже повзрослеть. — Ты совсем ничего не чувствуешь ко мне? — Вэнь Кэсин напряжённо всматривался в любимое чужое лицо. — Чувствую. Раздражение. У меня действительно много дел, а вы заставляете тратить драгоценное время на ненужные разговоры. — А-Шу! — Я не люблю вас. Ваше присутствие меня раздражает. Так понятнее? — холодно спросил Чжоу Цзышу. — Давайте на этом закончим нашу беседу. Прощайте!       Вэнь Кэсин не помнил, как он вышел из комнаты, как брёл под дождём по парку. Подол пао намок и стал тяжёлым, ветка сирени ударила его по лицу. Вэнь Кэсин машинально мазнул рукой по лбу, почувствовал что-то тёплое и липкое на пальцах и пришёл в себя. Он стоял на деревянных мостках большого дворцового пруда, на тех мостках, где год назад Цзышу поцеловал его. В этот момент Вэнь Кэсин вдруг понял, что всё должно завершиться там, где и началось. Он медленно дошёл до конца мостков и шагнул с них прямо в воду…       На берег его, полуживого, кашляющего водой пополам с кровью, вытащил опекун. — Да что ж ты творишь, паршивец?! — в сердцах сказал он. — Тебе всего девятнадцать, вся жизнь впереди!       Вэнь Кэсин лежал неподвижно на мокрой траве и смотрел в небо, по которому ветер гнал рваные тёмные тучи. — Я жить не буду, — ровно сказал он. — Мне больше незачем. Не хочу. — Хорошо, — согласился опекун, — но не мог бы ты отложить самоубийство до тех пор, пока мы не вернёмся в Долину? Не хотелось бы объясняться ещё и по этому поводу с принцем Цзинем.       В гостевом павильоне их ожидала встревоженная тётушка Ло. Увидев мокрых с головы до ног, перемазанных в грязи опекуна и Вэнь Кэсина, она потеряла дар речи. — Нечего стоять столбом! — прикрикнул на неё опекун. — Свари нам свой суп, пока мы переоденемся в сухое! Надо обязательно поесть горячего, чтобы не заболеть!       Вэнь Кэсин не понимал, зачем, но покорно сбросил пао, которое когда-то было зелёным, а теперь полностью потеряло свой цвет, вытащил из дорожного сундука своё старое серое платье, надел его и сел к столу. Тётушка Ло поставила перед ним миску супа, и он сделал глоток…