Цвет платья твоего

Девять лет спустя.       Вэнь Кэсин пил вино на веранде постоялого двора, рассеянно разглядывая гору пирожных перед собой. Похоже, Гу Сян заказала всё, на что упал её взгляд. Им пора было уже собираться, если они хотели добраться до соседнего городка засветло. Завтра там открывалась большая ярмарка, значит, съедется много народа… Вэнь Кэсин не любил покидать Долину Призраков без крайней надобности. Но это дело он не мог поручить никому. Гу Сян недавно исполнилось восемнадцать, и Вэнь Кэсин хотел, чтобы она встретила какого-нибудь хорошего человека, вышла замуж и оставила Призрачный двор, где ей не было места.       Девочку, едва вышедшую из грудного возраста, нашла на дороге в Долину тётушка Ло. Её осмотрели, она оказалась обычным человеком, и опекун распорядился подыскать ей семью в ближайшей деревне, но тут на сцену вышел десятилетний Вэнь Кэсин. Он унёс девочку к себе в комнату и не желал с ней расставаться. На увещевания опекуна, что ребёнок не кошка и не собака и его не выкинешь на улицу, когда наиграешься, Вэнь Кэсин с жаром заверил, что он будет заботиться о малютке, которую он уже успел назвать Гу Сян, и дал честное слово, что для него это не игра. Слово своё он сдержал, к немалому удивлению опекуна. Вэнь Кэсин выучился у девушек тётушки Ло готовить, шить, делать причёски. Он кормил малютку кашей, шил нехитрую одёжку, заплетал косички. Когда Гу Сян подросла, он стал обучать её боевым искусствам, и, несмотря на то, что она была обычным человеком, ни один призрак не осмеливался к ней приближаться, зная, как она управляется с хлыстом. Но время шло, Гу Сян взрослела, и Вэнь Кэсин в конце концов осознал, что, как бы сильно он ни был привязан к девушке, которую в глубине души считал своей сестрою, он должен отпустить её. В Призрачном Дворе у неё не было будущего. Сама, по доброй воле, Гу Сян никогда бы не оставила своего хозяина, как она называла Вэнь Кэсина, поэтому Вэнь Кэсин начал выезжать с ней из Долины, надеясь, что она привыкнет к миру людей и обретёт там счастье. Гу Сян всегда бурно радовалась таким поездкам, напоминая Вэнь Кэсину самого себя в ранней юности. Сейчас, когда ему должно было исполниться двадцать восемь, он смотрел на юного Кэсина с лёгким сожалением. Что хотел призрак найти за пределами Долины? Почему думал, что там его ждёт что-то прекрасное? Теперь, с высоты прожитых лет, собственная наивность удивляла. Мир людей мало чем отличался от мира призраков. Такой же тусклый и грязный. Там тоже воровали, убивали, боролись за власть. И ещё там был дождь, который Вэнь Кэсин ненавидел, потому что, как только первые капли падали на землю, его сразу начинали мучить жестокие головные боли.       Где же носит эту несносную девчонку?! Вэнь Кэсин думал, что её за уши не оттащишь от стола с пирожными, но она вдруг спрыгнула с веранды прямо на улицу, заинтересовавшись каким-то оборванцем. Вэнь Кэсин обернулся и… в жаркий летний день он внезапно почувствовал озноб, по телу поползли мурашки. Мамина шпилька! Белая нефритовая мамина шпилька красовалась в спутанных волосах какого-то бродяги в синем неопрятном ханьфу, лениво полулежащего на ступеньках лестницы с флягой в руке. Словно почувствовав что-то, бродяга чуть повернул голову и встретился взглядом с Вэнь Кэсином. Его глаза на мгновение изумлённо расширились, как будто он узнал старого знакомого, которого давно не видел… В том, что они незнакомы, Вэнь Кэсин был уверен на сто процентов. Забыть такого потрясающего красавца было невозможно. Непонятно, правда, зачем он скрывал свою красоту под уродливой маской, ну да это его дело. Вэнь Кэсин лишь хотел вернуть свою шпильку и узнать, где её откопал этот оборванец.       Меж тем события развивались стремительно. Бродяга и Гу Сян что-то там не поделили. Какой-то подросток, судя по платью из богатой семьи, попытался вступиться за бродягу, но Гу Сян раздражённо отмахнулась от него и щёлкнула хлыстом. Оборванец легко уклонился, и ошарашенный Вэнь Кэсин понял, глядя на его шаги, что нищий не просто нищий, а мастер боевых искусств и что шаги эти почему-то кажутся знакомыми. Перед глазами появилась круглая зелёная арена и ноги, грациозно и легко скользящие по ней. Виски заломило от боли. Но Гу Сян продолжала агрессивно нападать, и Вэнь Кэсин вынужден был вмешаться. Он спрыгнул с террасы и встал между бродягой и девушкой, без труда поймав кончик хлыста. — Прекрати позориться, Гу Сян! У тебя нет ни малейшего шанса! Приношу свои извинения господину.       Вэнь Кэсин изящно поклонился, несмотря на пульсирующую боль в висках. Бродяга, замерев, как-то странно смотрел на него, пытаясь прикрыть лицо кувшином с вином. — Не хочет ли господин подняться на веранду и выпить вместе со мной? — Благодарю, не нужно никаких извинений. Это я был груб. Думаю, вам стоит позаботиться о себе, — наконец хрипло ответил бродяга. Он тоже поклонился, шагнул назад и исчез в толпе, окружившей их. — Хозяин, что с вами? — запричитала Гу Сян. — Почему вы такой бледный? Опять голова болит? Надо сделать отвар!       Но Вэнь Кэсин, не слушая, схватил девушку за руку и бросился следом за оборванцем. Он нашёл бродягу у переправы, где тот препирался со старым лодочником. — Дорогой друг, если вас нужно подвезти, то у меня есть прекрасная лодка, — обворожительно улыбнулся оборванцу Вэнь Кэсин, лениво обмахиваясь веером и делая вид, что просто гуляет по берегу канала.       Лодочник тут же переключился на Вэнь Кэсина, высказав ему всё, что он думает о богачах, мешающих честным людям заработать свою трудовую денежку. Оборванец прыгнул в лодку, и она отчалила, но Вэнь Кэсин уже понял, куда направлялся этот странный бродяга. Он велел Гу Сян вернуться в гостиницу, чтобы расплатиться и забрать вещи, а сам последовал за оборванцем в школу Озёрной глади.       Сады поместья утопали в розовой пене цветущих деревьев. Вэнь Кэсин медленно шёл по тропинке, внимательно глядя по сторонам, не мелькнёт ли где синий халат. Бродяга нашёлся на небольшой полянке, в центре которой лежала на боку старая рассохшаяся лодка. Он с какой-то задумчивой печалью глядел на прекрасные сады, потом поймал на ладонь бледно-розовый лепесток и нежно погладил его пальцем. Вэнь Кэсин осторожно подошёл поближе, и у него потемнело в глазах: шпильки в спутанных волосах не было! Дождавшись, когда бродяга повернётся к нему спиной, Вэнь Кэсин бросил веер. Оборванец мгновенно обернулся и попятился, будто играясь, веер никак не мог его догнать… Поляна, освещённая лунным светом, светлое пао, развевающееся в воздухе громадным волшебным цветком… Виски пронзило жгучей болью, будто голову проткнули длинной тонкой иглой. Вэнь Кэсин всё же сделал выпад, но бродяга без труда блокировал его руку. — Господину нужно полежать в прохладной тёмной комнате, — сказал он, внимательно вглядываясь в лицо Вэнь Кэсина, — а он зачем-то упорно преследует меня.       Вэнь Кэсин собрал все свои силы, чтобы не грохнуться в обморок прямо посреди этой поляны. — Преследую? — спросил он, послав оборванцу свою самую очаровательную улыбку. — И в мыслях не имел! Это судьба постоянно сводит нас вместе!       Лицо бродяги вдруг на мгновение неуловимо изменилось, и в глазах появилась горечь, но он тут же тряхнул головой и рассмеялся. — Ну что ж! Значит, как свела, так и разведёт!       Бродяга легко оттолкнулся от земли и взмыл над цветущими деревьями. А Вэнь Кэсин обессиленно опустился на ковёр из розовых лепестков, провожая его взглядом.