Цвет платья твоего

      Гу Сян с её синим кроликом Вэнь Кэсин отправил в усадьбу Ло Фумэн. Тётушка Ло лучше всех разбиралась в свадебных церемониях. Когда-то она сама была невестой, но жених бросил её накануне свадьбы, побоявшись связать свою жизнь с Призраком. Сердце юной Ло Фумэн было разбито, и она никогда больше не пыталась создать семью. Но все девы призрачной Долины были под её опекой, и тётушка Ло охотно помогала им со свадебными церемониями. Гу Сян не стала исключением. За неё теперь можно было не волноваться. Вэнь Кэсин намеревался дать ей такое приданое, что его хватило бы на безбедное существование не только Гу Сян, но и её детям и внукам. — А-Сюй! Как ты думаешь, может, стоит купить им дом к свадьбе? — Думаю, они сами разберутся, — мягко улыбнулся Цзышу. — Дева Гу очень практична. Тебе пора перестать её так сильно опекать, лао Вэнь.       Они пили вино в комнате а-Сюя, болтали о разной чепухе, вернее болтал в основном Вэнь Кэсин, Чжоу Цзышу слушал его, слегка наклонив голову и улыбаясь. От этой улыбки у Вэнь Кэсина щемило сердце. — А-Сюй! — наконец не выдержал он. — Что ты будешь делать дальше? — Вернусь в поместье, как и планировал. — Я пойду с тобой! — воинственно заявил Вэнь Кэсин. — Даже и не мечтай, что я отпущу тебя одного! — Я и не мечтал, лао Вэнь, — Цзышу опять улыбнулся, и Вэнь Кэсин почувствовал, что медленно умирает.       К воротам поместья «Четыре сезона» они подъехали после обеда. Цзышу, как обычно, хотел идти пешком, но Вэнь Кэсин настоял на повозке. — Зачем нам повозка? — удивился Цзышу. — У меня нет никаких вещей. _- У меня есть, — заявил Вэнь Кэсин. — Одежда, еда, посуда. — Какая ещё посуда? — закатил глаза Цзышу. — Кастрюли, несколько мисок. Ещё спасибо мне скажешь, когда будешь есть.       На самом деле Вэнь Кэсина тревожил а-Сюй. За три дня, что Вэнь Кэсин провёл без сознания, Чжоу Цзышу стал жутко бледным, почти прозрачным и каким-то неземным. «Два месяца» Слова бились в ушах, но Вэнь Кэсин отгонял их. Опекун вернётся, и они вылечат Цзышу, по-другому и быть не могло. Говорили, что проклятие высшего Призрака нельзя снять, но а-Сюй как-то сумел от него избавиться. Значит, нет ничего невозможного.       В повозку загрузили весь скарб, В последнюю минуту Вэнь Кэсин решил взять ещё несколько подушек и одеял. Чжоу Цзышу, несмотря на все его уверения, что с ним всё в порядке, забрался в повозку и тут же уснул, обняв одну из подушек. Вэнь Кэсин осторожно укрыл его одеялом.       Дорога к поместью шла через лес, так что ехать было приятно и нежарко. Наконец деревья расступились, и Вэнь Кэсин увидел высокие дубовые ворота. Он остановил лошадь и заглянул в повозку. Цзышу сидел, обняв колени руками, и смотрел куда-то перед собой невидящими глазами. — А-Сюй? — встревожился Вэнь Кэсин. — Я не был здесь восемь лет, — глухо сказал Цзышу.       Он вылез из повозки, подошёл к воротам, помедлил, а затем резко отодвинул тяжёлый засов. Створки распахнулись, и… Вэнь Кэсин понял, зачем он когда-то купил нежно-розовое пао с малиновым поясом.       В теплом ветре кружились большие розовые лепестки, падающие с цветущих весенних деревьев. Воздух был напоён ароматами цветов и трав. На дорожке сидел черно-белый кролик и смешно шевелил ушами. -А-Сюй! Я сейчас!       Вэнь Кэсин бросился к повозке, открыл сундук и торопливо переоделся. Когда он, в розовом пао с белым веером в руках, подошел к воротам, Цзышу, казалось, потерял дар речи. — Как тебе? — наконец, неуверенно спросил Вэнь Кэсин, обмахиваясь веером. — Ты… я… — в глазах Цзышу было столько восхищения, что Вэнь Кэсин приободрился. — Лао Вэнь… — Я понял, — улыбнулся Вэнь Кэсин и взял Цзышу за руку. — Пойдём.       По широкой аллее они медленно пошли к дому. — Всё в запустении, — грустно сказал Цзышу. — Так непривычно тихо. Учитель любил посмеяться и всегда находил время поиграть с младшими шиди…       У него перехватило дыхание, он закашлялся, на губах показалась кровь — А-Сюй! Когда тебя вылечим, мы обязательно возродим школу Четырёх сезонов. Один ученик у нас уже есть, найдём и других.       Цзышу вытер губы, улыбнулся Вэнь Кэсину и кивнул. Сердце Вэнь Кэсина гулко бухало в грудной клетке. «Я не позволю ему уйти! Не сейчас, когда я только нашёл его!»       В главном зале на полу лежал такой толстый слой пыли, что цвет крашеных досок только угадывался. С потолка падали белые комки паутины. Пахло сыростью. Наверное, прохудилась крыша. На стене висела большая картина, изображающая цветущую ветку сливы. Рама перекосилась от влажности, краски кое-где осыпались. Цзышу взволнованно подошёл к картине. — Её нарисовал учитель! — Ничего страшного пока не произошло, — Вэнь Кэсин внимательно осмотрел полотно. — Раму надо заменить, найдём хорошего художника, краски он подправит. — Подправить и я могу, — тихо сказал Цзышу. — Ты рисуешь? — удивился Вэнь Кэсин. — Да, — почему-то смутился Цзышу, — и учитель говорил, что неплохо. Он советовал больше практиковаться, но я считал это пустой забавой. — Здорово! — совершенно искренне сказал Вэнь Кэсин. — Я всегда завидовал тем, кто умеет рисовать. Тётушка Ло отлично рисует, она пыталась и меня научить. Но опекун увидел мои рисунки, заявил, что осёл хвостом лучше намалюет, и сказал, чтобы я с ним не соревновался. Зато я играю на флейте, у меня хороший слух. — Я знаю, — сказал Цзышу. — А-Сюй! Я тебе играл?!       Цзышу кивнул, улыбаясь. — Боги! Ну, почему я ничего не могу вспомнить?! — расстроился Вэнь Кэсин. — Совсем ничего? — Помню только твои шаги плывущих облаков, ещё смутно, как мы сражались где-то в сумерках.       Вэнь Кэсин помнил ещё глаза, в которых плясали синие молнии, но предпочёл об этом не говорить. — Это хорошо! — обрадовался Цзышу. — Значит, постепенно вспомнишь всё остальное!       Они обмели паутину в главном зале, потом Вэнь Кэсин тщательно вымыл пол. Он оказался густого красного цвета и ярко вспыхнул в лучах заходящего солнца. Пока Цзышу возился в других комнатах, Вэнь Кэсин сбегал к ручью и поймал большую форель. Кухня была очень приличной, печь быстро разгорелась и не чадила, так что Вэнь Кэсин быстро сварганил рыбный суп. Под пристальным взглядом Вэнь Кэсина Цзышу мужественно съел миску. — У тебя совсем нет аппетита? — прямо спросил Вэнь Кэсин. — Я почти не чувствую вкуса еды, — признался Цзышу, виновато улыбаясь. — Так что, прости, я не могу оценить твой кулинарный талант. — Ещё оценишь, — уверенно пообещал Вэнь Кэсин. — Даже не сомневайся.       Но на душе у него было неспокойно.       На ночлег они расположились в главном зале. Пригодились подушки и одеяла, прихваченные Вэнь Кэсином. Местные пахли сыростью, их надо было просушить на солнце. — Лао Вэнь! — тихо позвал в темноте Цзышу. — А-Сюй! — Вэнь Кэсин обеспокоенно приподнялся на локте. — Тебе что-нибудь нужно? — Да. Мне нужен ты. Иди сюда.       Вэнь Кэсин торопливо, путаясь в одеялах, лёг рядом с Цзышу. Тот прижался к нему всем телом, его била дрожь. — Что? Что такое? — окончательно испугался Вэнь Кэсин. — Я не думал, что перед смертью смогу увидеть тебя. Представлял, каким ты стал, взрослым, красивым, мужественным, — лихорадочно шептал Цзышу. — И когда ты вдруг так внезапно появился передо мною на улице, я не поверил своим глазам, не знал, что мне делать, а потом понял, что ты меня не узнаешь и не потому, что на мне маска. Я тогда подумал, что боги услышали мои молитвы. Ты меня забыл, живешь дальше, воспитываешь эту девочку, у тебя всё хорошо. Я умру спокойно. Но ты узнал шпильку и не отпустил меня! Надо было её сразу отдать и уйти. А я не мог. Я хотел… я думал, что мне будет легче умирать, если сожму её в руке. Мне казалось, что в ней сохранилась часть твоего тепла… Что так ты будешь со мной до самого конца… — А-Сюй! Прости меня! Прости! — Мне не за что тебя прощать! Ты был прав, когда говорил, что нужно забыть все великие дворы и уехать от них подальше! Проклятье спровоцировал я, предложив расстаться. Я один виноват во всем.       Вэнь Кэсин обнял худое хрупкое тело, казалось, состоявшее из одних костей. — Наверное, мы оба виноваты, — сказал он. — Теперь настало время всё исправить. Вернётся опекун, и мы найдём способ вылечить тебя. Потом наберём учеников и возродим школу Четырёх сезонов. Ты станешь шифу и будешь учить детей шагам плывущих облаков, а меня все начнут звать шишу, и я буду первый твой помощник во всем. Ещё мы можем обучать не только боевым искусствам, но и живописи и музыке…       Вэнь Кэсин долго ещё говорил, и Цзышу постепенно успокоился, его дыхание стало ровным, он заснул.       Вэнь Кэсин же не смог сомкнуть глаз до рассвета.