Цвет платья твоего

      Вэнь Кэсин проснулся от того, что солнечный луч упал ему на лицо. Всю ночь он боялся пошевелиться, чтобы не разбудить Цзышу, уснувшего в его объятиях, прислушивался к чужому дыханию. В голову лезли самые чёрные мысли, и Вэнь Кэсин старательно их отгонял. Чжицзи был с ним здесь и сейчас, трогательно сопел ему в ухо. С ним ничего не случится, Вэнь Кэсин не позволит! Вернётся опекун, и они найдут способ вылечить а-Сюя! Заснул Вэнь Кэсин уже на рассвете, когда Цзышу выскользнул из кольца его рук, перевернувшись на другой бок.       Вэнь Кэсин надел своё прекрасное розовое пао с малиновым поясом, привёл в порядок волосы и пошел искать а-Сюя. Тот оказался на кухне и не один. Напротив него сидел опекун, с аппетитом поглощавший вчерашний рыбный суп прямо из кастрюли. — Наконец-то! — сказал опекун, увидев Вэнь Кэсина. — Уже солнце давно встало, а ты всё дрыхнешь! Решил поиграть в юную деву? Спишь до полудня, одеваешься в розовое… — Лао Вэню очень идёт этот наряд, — улыбаясь, сказал Цзышу. — Он в нем кажется одним из этих цветущих деревьев.       Вэнь Кэсин бросил на опекуна торжествующий взгляд. — Это ты правильно сказал, — согласился опекун, — дерево и есть дерево. Но вот чего у него не отнять, готовит, паршивец, хорошо! Пальчики оближешь!       Он с сожалением заглянул в пустую кастрюлю. — Где ты… вы… ты был? — В Арсенале, — спокойно ответил опекун.       Вэнь Кэсин ошеломлённо смотрел на него. — Он разве существует? — Ну, если я там был, значит, существует. — А… — У вашего глупого ученика был лазурный диск с картой. Ты думаешь, почему за ним охотились все кому не лень? Я нашел в Арсенале записи твоей матери. Мы с Ло Фумэн уже думали, что они утрачены безвозвратно. — Ты что-нибудь узнал? — с надеждой спросил Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу взял его за руку, успокаивая. — Всё дело в шпильке, — сказал опекун. — Твои родители создали этот сильнейший артефакт, чтобы ты мог жить как обычный человек. Шпилька заблокировала призрачные способности, поэтому, несмотря на метку, они у тебя не проявились, как у других. — Но шпилька просто семейная реликвия! Отец подарил её маме на свадьбу…       Опекун с жалостью посмотрел на Вэнь Кэсина. — Это розовое платье так влияет на мозги? Советую снять его побыстрее. Любой предмет может стать артефактом в руках опытного человека. Ты же носил эту шпильку. Когда я тебя нашёл, она была у тебя в волосах.       Да, Вэнь Кэсин носил мамину шпильку весь последний год, который провёл с родителями. Каждое утро мама причёсывала его и закалывала волосы своей шпилькой. Она и сохранилась-то только потому. Иначе бы разбойники, убившие родителей, забрали бы украшение. Оно было достаточно ценным. Но отец, обустраивая ночлег, велел Вэнь Кэсину набрать в лесу хвороста для костра, Вэнь Кэсин быстро собрал целую охапку, сел отдохнуть а потом увидел ёжика, он так потешно перебирал маленькими лапками, подошёл к Вэнь Кэсину и ткнулся носом в его руку. Этот ёжик спас ему жизнь, если бы Вэнь Кэсин вернулся чуть пораньше, лежал бы рядом с родителями в общей могиле. — Вот почему я всегда чувствовал тепло, когда брал её в руки! — потрясённо сказал Вэнь Кэсин. — Подождите! Значит, проклятие Призрака тоже заблокировала шпилька? — спросил Чжоу Цзышу. — А ты сам подумай! — ответил опекун.       Цзышу нахмурил брови. — Год назад управляющий сообщил, что в моей комнате надо сменить комод, он рассохся от старости, ящики плохо закрывались. Я начал разбирать вещи из него и нашёл в шкатулке со всякими безделушками нефритовую шпильку. Сначала я никак не мог вспомнить, откуда она у меня, а когда вспомнил, решил, что, раз за столько лет хозяин не удосужился забрать её, значит, ему она не нужна. Шпилька мне понравилась. Я стал закалывать ею волосы, когда был дома… И мне тоже казалось, что я ощущаю тепло. А когда чувства вернулись, я думал, что его вложил в шпильку мой чжицзи, оно согревало меня в самые тяжёлые дни.       Цзышу улыбнулся Вэнь Кэсину, улыбка так красила его, что бедное сердце Вэнь Кэсина пропустило удар. — Шпилька поможет нам вылечить а-Сюя? — с надеждой спросил Вэнь Кэсин. — Может быть, — уклончиво сказал опекун. — Я должен кое с кем посоветоваться. Отлучусь на пару дней. — Спасибо, что предупредил, — съязвил Вэнь Кэсин. — И кстати, куда ты дел нашего ученика?       Опекун вздохнул. — Только захочешь пожить для себя, как всё повторяется заново. Карма что ли на мне какая? — Ты это о чём? — подозрительно спросил Вэнь Кэсин. — Мальца я заберу, когда вернусь, — пояснил опекун. — Он смышлён, но ему уже двенадцать лет. Мастера боевых искусств из него вы сделать не сможете. — А ты, значит, сможешь? — Цзинь Хуайчжана я подобрал в этом возрасте. — Вы были учителем моего шифу? — удивился Чжоу Цзышу. — Мой глупый ученик воспитал не менее глупого ученика, — закатил глаза опекун. — Я слышал, что Хуайчжан оставил тебе меч?       Цзышу кивнул. — И как он называется? — Байи. А… — Я подарил его этому оболтусу на шестнадцатилетие. Через пять лет он женился на единственной дочери главы школы Четырёх сезонов, и я думал, что наконец отдохну, но за какие-то грехи боги послали мне этого паршивца. Только я от него отделался, на меня свалился новый дурачок.       Опекун кивнул куда-то в сторону, и Вэнь Кэсин, проследив за его взглядом, увидел Чэнлина, мирно спящего под цветущим деревом. — Мне на шестнадцатилетие ты подарил веер, — сварливо сказал Вэнь Кэсин. — Что? Денег на новый меч не хватило? — Нет, — в глазах опекуна сверкнули смешинки, — предвидел, что к розовым одеяниям больше подходит веер, чем меч. — Да иди ты! — рассердился Вэнь Кэсин. Кем-кем, а юной девицей он никогда не был, и опекун прекрасно это знал. — Мне действительно пора, — согласился опекун. — Дела сами себя не сделают. — Ты ведь через город пойдёшь? — спросил Вэнь Кэсин. — Возьми с собой и Чэнлина.       Опекун вскинул бровь. — Нам нужны краски, подновить картину. Ну, и ещё кое-что по мелочи прикупить надо.       Чэнлин вернулся к вечеру, когда они успели привести в порядок ещё пару комнат. При виде красок у Чжоу Цзышу загорелись глаза, видно было, что ему не терпится приступить к работе. Вэнь Кэсин подумал, что нужно будет найти в городе хорошего мастера и заказать новую раму для картины. А пока, прихватив Чэнлина, он отправился на кухню готовить ужин. — Вэнь-шу! Опекун рассказал мне, кто вы такой, — бухнул Чэнлин, и Вэнь Кэсин чуть не попал себе ножом, которым резал овощи, по пальцу. — Вот как! — пробормотал он. — Хочешь меня убить?       Чэнлин покачал головой. — Вы ничего не знали о нападении. Опекун объяснил, что Призраки действовали за вашей спиной.       Было странно слышать, как кто-то другой называет опекуна опекуном. Вэнь Кэсин вздохнул. — Я виноват, Чэнлин! Мне следовало лучше контролировать Призраков. — Вы чжицзи моего шифу. Вы не можете быть плохим! — убеждённо сказал Чэнлин. — Мы с твоим шифу натворили много разных дел. Не надо нас обожествлять, — невесело усмехнулся Вэнь Кэсин. — Но я сделаю, всё, чтобы загладить свою вину. А пока вымой вот эти миски, я пойду, позову нашего художника на ужин.       В главном зале, к удивлению Вэнь Кэсина, никого не было. Поскрипывала на ветру открытая дверь. Наверное, Чжоу Цзышу отворил её, чтобы выветрился запах краски. Вэнь Кэсин подошел к столу посмотреть на картину и боковым зрением увидел что-то светлое на полу. Он резко развернулся. А-Сюй лежал у входа во внутренние покои, наполовину скрытый какой-то низенькой ширмой, расписанной белыми лебедями. И сам походил на подстреленного лебедя, упавшего с высоты. Широкие светлые рукава раскинутых в стороны рук напоминали крылья. -А-Сюй, — охрипшим голосом позвал Вэнь Кэсин. — А-Сюй!       Но никто не ответил на его зов, лишь за окном весело чирикала какая-то птичка