пожалуй, именно так он и сделает

      пожалуй, именно так он и сделает… уже заходя в квартиру, дима еле сдерживает смех от абсурдности ситуации. всю поездку он не мог выпустить из головы эти слова друга. «счастье под носом, а ты его не видишь» постоянно встревало во все мысли матвеева, не позволяя отвлечься ни на что. хотя он и не пытался.       дима погрузился в воспоминания. давно, когда они с олегом только познакомились, дима утонул в этих серых, почти бесцветных, но таких красивых глазах. олег с подростковых лет был любимцем девушек, а это ведь тоже показатель, разве нет? вот это и понижало все шансы темноглазого на что-либо.. невольно дима вспомнил, как будучи подростком, влюбился в мальчика, с которым ходил в музыкальную школу. рискнув наконец-то признаться в чувствах, он получил только гору ненависти и насмехательств в ответ. глупо говорить, что это никак не повлияло на юного матвеева. наверное, это и стало его отправной точкой в идее, что не создан он для любви вовсе.       олег. «олег-олег-олег» никак не выходило из головы. ноги подкашивались, а руки подло и беспорядочно тряслись, мешая развязать шнурки и попасть петелькой на кожанке по крючку в прихожей. бред.. дима скрывал, прятал, топил глубоко-глубоко внутри себя это окрыляющее чувство, которое само образовывалась внутри, когда олег был рядом. зачем ему было обременять такого красивого парня своими, как казалось, глупыми чувствами? вот и дима не находил ответа, не мог осознать, что для чувств не нужны причины, не обязательно строить логические цепочки и доказывать «зачем тебе это надо»       парень медленно шагал по коридору, пытаясь вытереть позорные слезы с глаз. наконец, дойдя до спальни, он поскорее освободился от лишней одежды, оставаясь только в футболке, которую и помять лишний раз не жаль. через секунду дима уже лежал в кровати между двух подушек и накрывшись одеялом. хотя бы так он пытался защититься от мыслей и страхов, но получалось плохо. грустно, когда ты уже не в детстве и когда простое «включить свет» не спасает от того страшного чудовища в углу комнаты. теперь это страшное чудовище – мысли, которые никак не хотят исчезать, которые становятся только громче, когда закрываешь глаза.       кажется, он даже сам уже стал ненавидеть себя за то, что испытывает к людям. на самом-то деле дима испытывал чувства к людям часто. он многих считал красивыми, искренне восхищался и хотел пообщаться побольше, лишь бы иметь возможность ещё немного послушать человека. с шепсом всё получилось иначе. в этот же раз матвеев даже не пытался, списывая это на горький опыт прошлого. он сразу же стал настраивать себя на мысли о том, что олег брат ему, как тот самый классный родственник, которого любит вся семья, которому рады на всех застольях и которого больше всего ждут. и, кажется, получалось даже неплохо. олег же этого не замечал, правда? здесь страх охватил парня ещё сильнее. вдруг это было вовсе не пьяное признание, а действительное, осознанное?..       мысли сбили абсолютно всё: физическое, моральное состояние парня, ощущение времени. он понял, что не спал до утра только когда лучи восходящего солнца стали пробиваться в комнату через открытое окно. сощурившись от боли в голове и глазах, дима с трудом сфокусировал взгляд на часах, висящих напротив кровати. действительно, почти пять утра..       дальше реальность путалась со сном, а сон с реальностью. закрыв глаза, заплаканный и растрепанный парень наконец провалился в темноту. это даже нельзя сном было назвать, ему не снились ни кошмары, ни счастливые сны, где олег не делает непонятные действия. лишь темнота сопровождала его до самого пробуждения.

сегодня, 12:03 «бля, димас» «голова раскалывается, я не могу» «будто меня молотком ебашили всю ночь» «что было то? я ничего не натворил?» «от говнарей не забирал?» «хотя я не мог ничего не сделать, давай, рассказывай» «еще ж, наверное, записал мои пьяные слёзы на видео, чтоб потом дразнить»

      олегу действительно было несладко. голова такой болью отдавала, что мама не горюй, ещё и глаза слезились от яркого экрана телефона - окно, находящееся прямо напротив кровати, было заботливо занавешено, видимо, димой. хотя шепс, честно говоря, уже не помнил как парень ушёл. вернее, он помнит.. что собственно помнил? ссора с девушкой, матвеев на пороге, потом сидят на кухне, общаются, вот дима говорит, что спать пора и укладывает шепса в постель, а дальше.. олег нахмурился и решил пока что отогнать все мысли на счёт димы подальше. нужно подождать, пока тот проснётся.       около половины второго дня дима действительно проснулся. голова гудела, потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить кто он, где он и что было, что так плохо. мысли не утешали. увидев рядом телефон, светодиод которого подсвечивался голубым, уведомляя о новых сообщениях, матвеев неспешно потянулся к гаджету. мысленно он умолял, чтобы это были сообщения по работе, а не от него. к счастью или к сожалению, но дима ошибся. пробежав по сообщениям взглядом, тёмные глаза невольно вновь стали влажными. судя по всему, шепс ничего не помнил. значит, это действительно было лишь жалкое влияние алкоголя... дима сам не понимал, что конкретно он сейчас испытывает. разочарование? обиду? сожаление? злость? наверное, всё сразу.

сегодня, 16:07 «ээй» «что за игнор?» «всё так плохо???»

      кажется, план строить из себя непомнящего ничего дурачка на самом деле провальный... хотя черт знает этого матвеева, иногда он не отвечал другу, потому что, как потом с издёвкой говорил, «решил немного поработать, чего ты панику наводишь? никуда не денусь я. мне то не к кому бежать и не с кем ссориться, горе-любовник».

сегодня, 17:57 «алее»

      только вот время шло, часы тянулись со скоростью патоки, мучая обоих. олег телефон из рук не выпускал почти, беспорядочно проверяя социальные сети или просто залипая во что-то. только вот на сообщения матвеев так и не реагировал. вернее реагировал - он читал их, но не отвечал. раз в несколько часов парень всё же заходил в мессенджер, а затем снова пропадал.       сероглазого тоже мысли поедали изнутри, только вот прятаться от них получалось лучше, чем у димы. хоть олег и рассказал много про свои последние отношения, самое главное-то он утаил: претензии были не столько к девушке, сколько наоборот к нему. «ты вообще не уделяешь мне внимание в последнее время, в чём проблема? что случилось?», «олег, объясни нормально, я требую». да хоть об стенку стукнись, не мог олег нормально объяснить, что он стал чувствовать какое-то приятное тепло, когда находился рядом с матвеевым. тепло это разливалось по организму, заставляя дышать глубже, поджимать пальцы рук, чтобы скрыть желание перебирать кольца от волнения, и говорить как-то по особенному мягко и спокойно. эти тёмные глаза, которые при определённом освещении казались чёрными так и манили шепса.

сегодня, 19:25 «очаровашка, ну не игнорь :(»

      внезапное уведомление вырвало диму из потока пугающих мыслей. он на автомате взял телефон, хотя пообещал себе, что ближайшие сутки не прикоснётся к нему, чтобы не видеть попытки олега достучаться до него.       в этот раз сжались не только губы, но и зубы. «очаровашка» перебивало все прошлые сообщения. теперь обида и горечь сменились на то удивительное трепетное чувство, а за ним последовала тупая боль где-то в области сердца.       это идиотское «очаровашка» прилипло к диме после неловкой ситуации: он согласился пойти с олегом в какой-то клуб, они веселились, пели и пили, и всё было хорошо, пока не подошла какая-то девушка. дима сразу же решил, что она захотела познакомиться с олегом, поэтому даже не обращал внимание. шепс же, наблюдая, как кареглазый воротит нос от пышногрудой красотки, которая заваливала того глупыми вопросами, не смог сдержать улыбки, и «очаровашка» вырвалось само собой.       дима резко поднял голову, отреагировав на голос парня, в его глазах читалось что-то вроде «ты это мне?». взгляд матвеева олег оставил без ответа, наоборот, молча ушёл на танцпол, уводя девушку за собой. он тогда хотел лишь скорее избавиться от этой надоедливой брюнетки, а дима, хоть и сомневался во всём, но не смог выпустить это из головы. слабый огонёк надежды на несколько часов поселился в груди, чтобы потом опять затухнуть. - слушай.. так кого ты назвал очаровашкой? - нарушая тишину, спросил матвеев. они с олегом стояли за тем же клубом и курили. каждый из них пытался растянуть момент, но у каждого была своя цель. кого-то ждала дома очередная скандальная особа, а кто-то хотел провести побольше времени рядом с самым близким человеком.       шепс перевёл удивленный взгляд с неоновой вывески на друга. секунда молчания, и темноволосый разразился смехом, заставляя диму смущаться сильнее. - ну ты, конечно, тоже очаровашка, дим. - наконец успокоившись, ответил парень. с этого момента он и стал подшучивать над матвеевым, ласково называя очаровашкой и не догадываясь, что иногда, поддаваясь утопленным в логических цепочках мыслям, дима тает от этих слов.

сегодня, 20:13 «бля, ну всё, я больше так не могу» «приеду через минут двадцать»

      весь день был для димы как в бреду при температуре. он то засыпал, погружаясь в темноту или объятья кошмаров, то резко просыпался, вздрагивая, от ощущения падения. плакал, когда эмоции охватывали с новой силой после сообщений олега, и так весь день.       воспоминания о привязавшемся прозвище напомнили парню о существовании ещё одной вещи. матвеев встал с кровати, в которой провёл последние часы и, пошатываясь от слабости во всём теле, направился к шкафу. в глазах потемнело, ноги подкосились, поэтому дошёл парень с трудом. в любом случае его уже было не остановить.       трясущимися от усталости руками, дима стал раздвигать вещи, пытаясь что-то найти. этим чем-то была обычная коричневая коробка из под обуви, обклеенная различными стикерами. коробка обычная, да содержание практически волшебное. на самом деле здесь хранились всевозможные подарочки или «воспоминания», связанные с людьми, которых парень считал важными в разные периоды жизни. здесь новогодняя открытка от школьной подруги, глупый рисунок, который ему подарил тот самый мальчик из музыкальной школы, первая совместная фотография с олегом и ещё куча всего. но сейчас темноволосого интересовало только одно. возможно, он уже просто хотел добить себя окончательно, не задумываясь, как потом будет олегу в глаза смотреть.       среди всего содержимого, посыпавшегося на пол, парень наконец-то увидел сложенные в несколько раз листы. как только текст показался из под слоёв бумаги, глаза забегали по забытым, но родным строкам.

«твои глаза,они буквально повсюду. эти серые, глубокие, невероятной красоты глаза. возможно, я на них помешан. возможно, я схожу с ума. а не сойти с ума сложно. знаешь, мне кажется, что где я не буду, все равно о них вспомню. и в них можно утонуть. правда. это ведь я и сделал, и хочется кричать, просить помощи, но, а сил уже не осталось. всё ушло ещё в самом начале, и сейчас я просто плыву по течению, смотрю в эти серые омуты, и думаю: «даже если меня будут убивать, я их не забуду. ни на одну,обещаю,минуту»»

      да, когда-то, желая выплеснуть свои чувства, чтобы не держать их в себе, от безысходности дима писал стихи. как минимум, пытался. иногда он много раз перечёркивал слова, пытаясь подобрать более удачную рифму, а какие-то вовсе были смяты с такой силой, что из листа образовались острые углы, которые разве что не царапали кожу. дима хватал и разглаживал лист один за другим, перечитывая стихи. сколько же воспоминаний, сколько радости и боли одновременно, сколько чувств держал сейчас в руках парень, а главное чьих? своих собственных. некоторые сочинения матвееву даже нравились.. не считал он себя талантливым, хоть убейся. увлекался всем: рисовать, петь, играть на инструментах. нигде, по его мнению, не смог достичь успеха, чтобы признать себя, хотя шепс всегда говорил, что он очень гордится другом за упорство и трудолюбие. невольно дима прикусил нижнюю губу с такой силой, что сам вскрикнул от неожиданности и боли. несколько алых капель упали на бумагу, кажется, отрезвляя, парня.       он смотрел на кровь, пытаясь осознать происходящее. яркие следы на белом фоне пробудили иные воспоминания, ещё более болезненные во всех смыслах. дима оставил всё как есть и поспешил в ванную, чтобы скорее смыть с подбородка кровь, которая даже не думала останавливаться.       в это время олег уже был в подъезде друга. задумавшись, он дёрнул ручку знакомой двери, а та на удивление легко поддалась. это вырвало олега из потока тревоги, которая прошибала всё его тело последние минут сорок. потребовалось несколько секунд на пороге, чтобы понять, что это не кто-то вскрыл квартиру и проник внутрь, а просто дурацкая привычка матвеева. он постоянно забывал закрывать за собой всё, кроме двери ванной комнаты. хоть убейся об оставленную дверцу кухонного шкафа (что и делал олег достаточно часто), но ни одно возмущение по этому поводу не действовало на диму. поэтому олег часто шутил, что если парень пропадал в ванне, то хоть война будет в квартире, он замок не откроет, пока не сделает всё, что хотел.       не разуваясь, шепс забежал в единственную комнату и по совместительству спальню димы. пусто. глаза забегали по комнате, пытаясь найти хоть какие-то зацепки, и внимание привлекли коробка и гора каких-то бумажек около открытого шкафа. чаще всего парни зависали у димы в квартире, чтобы не мешать девушкам олега, поэтому шепс довольно хорошо знал всю квартиру друга, а вот эту коробку он видел впервые. он присел на корточки и стал рассматривать содержимое. фотографии, часть из которых была фотографиями олега или олега с димой вместе, открытки, которые шепс дарил темноглазому на новый год или день рождения, какие-то безделушки типа необычных камушков, которые парни нашли вместе, гуляя по пляжу несколько лет назад… перебирая всё это, в руки попали и те злосчастные обрывки бумаги, хранившие самые сокровенные мысли димы.       глаза забегали по тексту, на лице олега были удивление и непонимание.

«так сложно не говорить о своих чувствах на прямую. делать вид,что ты мне вовсе безразличен в плане пары. но я пиздец как тоскую, когда ты не рядом. и твой образ в голове, который сопровождает меня абсолютно везде, давно уже стал привычен. я бегу к тебе по первому зову, спеша утешить. сказать, что всё образуется. что всё будет в норме. но я никогда тебе не скажу, что безумно счастлив, когда ты оказываешься свободным. и появляется он, тот самый ебучий шанс на отношения. и ты мне бьешь по рукам, рассказывая о новой пассии . ножом в сердце, и два раза поворачиваешь. ждёшь, пока потечёт та самая заветная красная жидкость. а я глотаю те самые, горькие, неприятные слезы обиды. латаю в какой раз разбитое, разрезанное, еле бьющееся сердце. к себе прижимаю. так крепко, как только могу. показываю,что я рядом. я рядом, олег. я настолько блять рядом, что ты меня вовсе не замечаешь. или делаешь вид, что не видишь того, что на поверхности. пока я лежу, по ночам в подушку рыдаю, ты наверняка с другой, рассказываешь о своей жизни, и меня упоминаешь, как самого лучшего друга в твоей жизни. надеюсь, что ты когда-нибудь заметишь как же сука сильно я тебя люблю.»

      очевидно, что это было посвящено ему, но почему? неужели те переживания и страдания димы были из-за него?       несколько лет назад шепс заметил, что с другом творилось что-то неладное: постоянно был уставшим и почти ничего не рассказывал про события своей жизни. приложив немного усилий, олег с ужасом узнал, что его друг страдал от самоповреждений. в некоторых местах на руках и на ногах расположились шрамы. сероглазый корил себя за то, что не уследил, не заметил этого раньше. тогда у них был довольно серьёзный разговор, в процессе которого дима объяснял это творческим кризисом, ссорами с родителями и личными разочарованиями. одну из причин он, конечно же, умолчал. в тот период был пик его чувств к олегу и ненависти за собственные мысли.       несколько раз пришлось матвееву умыть лицо ледяной водой, чтобы наконец прийти в себя. устало вздыхая, он вышел из ванной и замер. в его комнате сидел олег.. внезапно появившийся ком в горле не позволял парню ничего сказать пару секунд, которые длились словно вечность. - олег? – наконец произнёс парень на выдохе.       в этот момент шепс перечитывал последние строки стихотворения. он вздрогнул от голоса, который вклинился в поток мыслей и обернулся. честно говоря, смотреть на друга было больно – краше в гроб кладут. - кажется, только что заметил…       они смотрели друг другу в глаза, обоим было худо. неловкое молчание давило на каждого, но что делать было непонятно. дима нахмурился, пытаясь игнорировать боль в животе, возникшую от внезапных переживаний. - знаешь, я же соврал тебе утром, когда писал, что не помню, что было вчера.. – решив нарушить тишину, начал олег. у него самого голос дрожал, как будто ему 15 и он впервые приглашает понравившуюся девочку на свидание. сделав паузу, прикусывая губы, он собрался с мыслями и, усмехнувшись, продолжил – удивительно, что я не рассказал почему именно я расстался с ней.. по правде-то, кажется, что ты стал нравиться мне не только в плане друга. не знаю, не могу понять, когда это началось, но я пытался понять как сказать тебе об этом.       дима задрожал ещё сильнее и схватился за дверной косяк, надеясь, что ноги не подвернутся предательски. он жадно впитывал каждое слово, которое сотрясало воздух в комнате, а глазами почти просверлил дыру в парне напротив, следя за движением каждой его мышцей. - и я, наверное, боялся, что ты отвергнешь меня, а я меньше всего в жизни хочу потерять тебя, понимаешь? – продолжил шепс, который опустил взгляд, как только начал говорить. он не мог заставить себя смотреть в эти тёмные глаза, которые как будто затягивали внутрь, поглощая полностью.       ещё несколько секунд и их взгляды наконец-то встретились. - прости меня, пожалуйста, - прошептал сероглазый, как будто умоляя. на глазах димы вновь навернулись слёзы, все окружающие предметы стали размываться, но парень старался концентрировать взгляд на лице олега. он не знал, что нужно делать в таких ситуациях, но слышал, что стоит действовать по велению сердца. да, пожалуй именно так он и сделает.