Сделка кровью

      В дверь постучали. Раздался звонкий женский голос. В иной раз Дэвис с улыбкой на лице и огромным удовольствием встретил бы человека, стоявшего за дверью. Но не сейчас. Сегодня он был сильно раздражён. Слишком много всего навалилось разом, да и давление от определённых людей не давало покоя. Как и сами эти определённые люди. Одной из таких была девушка, входящая в кабинет с натянутыми до ушей губами и подносом в руках.       Рейчел нравилась Алексу. Она была уверенной и крутой. Но иногда невероятно заносчивой и любящей влезать не в свое дело. Что она скорее всего и собиралась сделать, а обсуждение статистических показателей, которые девушка в здравом уме никогда не сделала бы темой для разговора, были всего лишь предлогом.       И тем не менее Рейчел одна из немногих, кому Александр позволяет такое. За три года их знакомства она подобралась к нему ближе, как никто другой. Он нанял ее секретаршей, а по итогу стала самой близкой подругой. Не очень близкой для Рейчел, но достаточно для других девиц.       Рэйчел всегда умела находить со всеми общий язык и обладала невероятным обаянием, благодаря которому сразу же захватила сердце парня.       Благодаря Алексу она вылезла из грязи и стала работать в одной из самых крупных кампаний Нью-Йорка, обладающей сетями клубов-отелей и ресторанов. Кроме поднятия по карьерной лестнице, она поднялась по лестнице отношений с Алексом и стала его самой близкой подругой. И к сожалению, ничем большим.       Девушку постоянно сопровождали завистливые взгляды, полные ненависти и люди, готовые разорвать ее в клочья, но не достигшие такого уровня смелости. И, не будем лукавить, ей это льстило. Ни одна девушка не может позволить себе то, что позволяет она. И речь идёт не про успех, богатство и другие вещи, ценные для многих. Речь идет о НЕМ. Прикасаться его, говорить на самые личные темы, зная, что тебе ничего не будет — вот настоящее богатство. По крайней мере для некоторых. Александр не из тех людей, кто позволит проникнуть в свое сердце. А Рэйчел он позволил. И все же девушка знала, что не от всех камер его сердца у нее есть ключ, хоть ей и не нравилось это признавать.       И боль от этого пронзала ребра. Жестко, хлестко, без пощады.       Меньшее, чем Алекс хотел бы заняться сейчас — это разговаривать о работе. Уж больно сильно он утомился за эти несколько дней и единственное, на что он способен, так это уснуть на сто лет, как спящая красавица. Но без принца на белом коне, который придет его будить. Иначе бедному парню придется ускакать обратно, но уже без головы. Но даже разговор о работе был лучше, чем если бы Рейчел стала бы затрагивать слишком личные темы.       В последнее время она очень часто занимается этим и Алекса это неимоверно злит. Все их разговоры рано или поздно склоняются к теме женитьбы. А этим говном он уже нахлебался у родителей, так что очередной порции не ждет. Почему подругу так интересовала эта тема, Дэвис не понимал.       Разговор плавно начал подводиться к тому, с чего все и должно было начаться. Девушка озвучила то, что планировала с момента, как зашла сюда:       — Алекс, я знаю, что эта тема тебе ненавистна, но…       — Ни слова о свадьбе, — грубо перебил Алекс девушку. Он готов был разорваться от злости, что в нем копилась. Хотя его внешний вид говорил абсолютно о противоположном. Расслабленный и умиротворенный парень разместился на диване. Его рука мирно покоилась на спинке, а второй он с жадностью уплетал виноград, — сейчас это меньшее, о чем я хочу поговорить.       — Алекс, это серьёзно, — раскрыла свои серые глаза девушка, будто готовясь напасть на друга прямо сейчас, — Да, возможно, ты думаешь, что это не важно. Но на кону бизнес. Твоя семья ненавидит тебя, — от этих слов Алекс напрягся, — и сделает все, чтобы помешать тебе.       Парень усмехнулся.       — То есть, по твоему, я должен жениться, чтобы получить одобрение родственничков?       — Ну, это один из вариантов, — заправила светло-русые волосы за уши, как делала, когда нервничала.       — Не слишком ли затратно для такой мелочи, как одобрение семьи? — девушка хотела что-то сказать, но Алекс выставил руку вперед, —Спокойно, я их не боюсь. И моему делу они не помешают. Да и на ком жениться? Брак по расчёту не для меня.       — Вокруг тебя миллион девушек. И некоторые совсем близко, — Рэйчел кидала парню самые недвузначные намеки, зная, что тот не поймёт. Или сделает вид, что не понимает. Снова.       — И что? Мимолётная симпатия ничего не решает. Напомни, скольких девушек я трахнул за всю свою жизнь? — Рейчел сглотнула, — И я полюбил хоть одну? Нет. Потому что это всего лишь секс, как и для них. У меня никогда не было ничего серьёзного. Я не хвалюсь этим, просто ставлю перед фактом, что найти ту самую слишком сложно. И сейчас я точно не готов к такой ответственности.       Парень откинулся, подложив руки под голову, думая, что подруга отстанет от него. Но девушка не собиралась сдаваться.       Александр прикрыл глаза, надеясь, что все, что его выбешивает исчезнет. Как ребёнок, закрывший уши и все твердящий: «Бла, бла, бла, ничего не слышно», пытаясь избежать опостылевшие голоса. Но убежать из реальности, как в старых добрых сказках, к сожалению, не получится.       — А может это нужно сделать не только для одобрения твоей семьи. Может они правы и уже пришло время?       Глаза открылись так же быстро, как закрылись.       В голове крутилось миллион мыслей, но ни одной приличной.       — Что? Я не ослышался? Какого хуя ты потакаешь им? Свадьба — это не шутки и не надо говорить о ней, будто это то же самое, что подтереться. Если я говорю, что не готов, значит не готов. Я не хочу портить человеку жизнь, женившись на нем, а потом резко став холодным.       — Да, но все же…       — Блять, Рейчел. Хватил нести эту ересь. Я не хочу это обсуждать. Можешь идти.       — Но…       — Иди уже, — махнул он рукой, стараясь сохранять спокойствие. Срываться при Рейчел не хотелось. Она хоть и выбешивает, но такого отношения не заслужила. И Алекс лишь надеялся, что она выйдет из кабинета быстрее, чем случится что-то ужасное, — И дверь не забудь зак…       Девушка выполнила его просьбу быстрее, чем он успел ее озвучить. Да так хорошо выполнила, что Алекс побоялся, что больше не сможет открыть эту чертову дверь.       У Дэвиса не было проблем с агрессией. По крайней мере уже не было. Но в этом он начинал сомневаться. Алекс ненавидел, когда затрагивают такие больные темы. Особенно, когда это делает Рейчел. Ведь эта девушка знала молодого бизнесмена, как никто другой. Знала все его скелеты в шкафу и глубокие подвалы, провонявшие его нелегким прошлым и любимыми родственниками, иногда выглядывающими оттуда, как Оно из канализации. Улыбка была та же. Даже хуже.       Рэйчел он доверял, но она часто использовала это доверие против него. Будь это другой человек, он был бы послан далеко и надолго. Но это, черт возьми, не другой человек. Она часто перегибала палку и всегда это сходило ей с рук. Как и сегодня. Девушка прекрасно знает, что тема свадьбы в их дружбе запретная, потому что Александр уже по горло сыт постоянными доебами его семьи. Теперь еще и лучшей подруги.       В ней был один ужасный минус, который Алекс заметил еще в самом начале их общения, но который он благополучно проигнорировал. Это боязнь быть собой. За все годы, что они знакомы Дэвису кажется, что девушка постоянно притворяется. Не может сказать то, что у нее действительно на душе, не может изложить собственное мнение, а использует чужое. Ей не хватало прямолинейности и искренности. И парень не осуждал ее. Ему было жаль подругу.       А еще то, что не дает ему покоя: слишком низкая самооценка. Да, она уверена в себе, да она любит себя, но не ценит. И это выражалось в ее любви к Алексу.       Он не тупой. Конечно же, он видит все знаки, которые ему подает девушка. Просто делает вид, что не в курсе. Алекс не хочет расстраивать Рэй, но и встречаться с ней точно не сможет. Он воспринимает ее лишь как подругу. Дэвис желает для нее только самое лучшее и хотел бы, чтобы она забыла его, перестала гоняться за ним, пытаться привлечь внимание такими гнусными способами.       В рот полетела виноградинка. Забивать голову такими мыслями не хотелось, поэтому Алекс просто поудобнее расположился на диване, закрыв глаза, надеясь, что хотя бы час ему можно будет выделить на отдых. В последние дни он действительно потерял значение слова сон. И этот режим становился все привычнее и привычнее: днями и ночами корпеть над бумажками, поглощая уже десятую чашку кофе. Такие уж жертвы нужно приносить при ведении бизнеса. Дэвис это понимал и не жаловался. Всяко лучше, чем быть в золотой клетке отца, который в любой момент может оставить без гроша. Алекс понял, что вести дело вместе с ним слишком опасно. Поэтому медленно начал отдаляться и тратить все ресурсы на свой бизнес. Впрочем на это дело ушло минимум денег от отца, ведь Алекс сделал его своими руками. Это гарантировало то, что батя не придёт в самый неподходящий момент с вытянутой рукой и словами: «Гони деньги». Хотелось полной независимости. Парень все же вернул деньги Дэвиду, ведь какой-то вклад он все же сделал. Хотя сделано это было лишь для унижения любимого папочки. Ведь когда сын приходит к тебе и кидает тебе деньги, как кость собаке, якобы говоря: «На, купи себе че нибудь. Жалко мне тебя, все день потратил на меня». Лицо Дэвида в тот момент нужно было видеть.       В общем Александр стал полностью автономным от своей семьи. Даже фамилию поменял с Ричардсона На Дэвиса. Прежняя фамилия так и кричит о своем лицемерии, занудстве и въедливости. И на семейном гербе стоило изобразить гадюку выпускающую свой яд. Смотришь на него и неосознанно отравляешься.        В детстве Алекс шутил на эту тему со своей кузиной Корнелией. Единственной, кого он любил из родственников. Она придерживалась таких же взглядов, что и ее брат, но не обладала такой властью, чтобы сбежать из змеиного логова.       — Когда я вырасту, то стану пиратом и уплыву далеко-далеко отсюда. В Нетландию к Питеру Пэну. А потом ещё куда-нибудь, я пока не придумал, — семилетний Алекс начал пародировать одноглазого пирата из мультика, стоя на столе. Впрочем последнее действие было лишним, учитывая где они находились.       — Я тоже хочу! — воскликнула Лея, старающаяся во всем подражать брату.       — Ну ладно, тебя я тоже захвачу, так и быть.       — Ураааа, я стану настоящей пираткой, — детской радости не было предела.       — Только капитаном буду я и только мне решать, куда мы будем ехать.       — Я тоже буду капитаном! — топнула маленькой ножкой девочка.       — Нет, это моя идея, так что я тут главный.       — Тогда я расскажу тете Марии, что это ты поцарапал ее машину.       — Я ее не царапал, — недоумевая посмотрел на сестру Алекс.       — Это пока, — со злорадным смехом выбежала из комнаты маленькая Лея, а за ней, стараясь поспеть, Алекс.       От воспоминаний с детства на сердце стало непривычно тепло. А от упоминания матери внутри все сжалось от боли и от любви одновременно. Алекс слишком сильно по ней скучал. Она делала его жизнь ярче и проживание в том доме было не такой пыткой.       К сожалению, в полной мере погрузиться в свои воспоминания не получилось. Раздался телефонный звонок и Алекс отдал бы все, чтобы не видеть человека, имя которого отразилось на экране. ***       Утро для Виктории Уилсон началось не с чашки кофе. В принципе девушка и не ложилась спать, ведь каждый раз когда она закрывала глаза в ее голову лезли не самые приятные мысли. Начиная Эндрю Дженкинсом, с которым мы еще успеем познакомиться по ходу пьесы, заканчивая преступлением, становящимся еще более загадочным.       Серия преступлений в их районе началась 30 лет назад и продолжается до сих пор. Сначала мало, кто придавал этому значения, ведь пропажа людей не новинка. Но позже они стали происходить чаще и, самое главное, преступник начал оставлять знаки. Естественно началась паника, люди начали бунтовать, но этот мятеж закончился так же быстро, как и начался.       Понятное дело, что власти не выгодно заниматься этим делом, тратя свои ресурсы. Конечно какие-никакие меры они приняли, но все бесполезно. Поэтому легче всунуть людям то, что преступник в их руках и жизни граждан в полной безопасности, чем действительно что-то предпринимать.       Виктория же не собиралась мириться с этим. Ей было очень интересно, кто все-таки стоит за этими преступлениями. Ей жизненно необходимо распутать это дело. Всю свою сознательную жизнь девушка обожает детективные романы и в детстве мечтала стать детективом на подобии Шерлока Холмса, носить плащи, шляпы и конечно носить с собой эту знаменитую лупу. Сейчас же это стало целью и Вики не остановится, пока не добьется своего.       С этими мыслями она провалялась всю ночь, еще и соседский кот не давал спать, издавая звуки, которые обычно используют в ужастиках при расчленении.       На часах 6 утра. Виктория еле встала с кровати, проклиная все вокруг и ступила на холодный ламинат, что еще больше усилило ненависть к этому миру.       Комната девушки была не очень большой, но безумно уютной. Белые стены были обвешаны плакатами знаменитостей, которые остались еще со школы и которые Ви абсолютно не хотелось снимать, фотографиями друзей и гирляндами, которые просто имели смысл. На потолке одиноко свисала люстра, а рядом примостилось желтое пятно непонятного происхождения, появившееся на вечеринке, устроенной в честь совершеннолетия. Виктория планирует ее отбелить. Вот уже четыре года.       По всей комнате были разбросаны пуфики и горшки с цветами. На подоконнике покоилась столетняя чашка, наполненная чем-то, что уже не отмыть. И все эти мелочи создавали такой уют и ощущение жизни.       Но самым главным элементом ее комнаты был «Investigation board», который можно увидеть в каждом детективном фильме и которые в реальной жизни мало кто использует. Как и все в этой комнате, эта стена просто существует, создавая свою особую эстетику. Она находится прямо напротив кровати девушки, каждый раз напоминая о том, ради чего та все это делает.       Сегодня Виктория настоятельно решилась изменить свою жизнь. Поэтому она подошла к подоконнику и схватила эту несчастную чашку, собираясь ее помыть. ***       — Вот я ему и говорю, что не собираюсь отмывать эту блевотину с унитаза. Она не моя, пусть проводит экспертизу. А он уперся, баран. Чтоб тебе каждый день на унитаз блевали и не только туда, сукин сын, — подруга активно что-то рассказывала, двигая руками так, что проходящие мимо люди могли подумать, что ее хватил приступ эпилепсии.       После учебы девушки решили пройтись по улице, обсуждая самые свежие сплетни со стаканчиком мороженого.       Правда за все время прогулки разговаривала только Мэдди, что было абсолютно не свойственно в их дружбе. Обычно Виктория и секунды не могла замолчать. А сегодня девушка слишком была погружена в свои мысли, размышляя о сущности всего бытия.       Это не могло уйти от острого взгляда подруги, наделенной невероятной внимательностью с самого рождения и умеющей замечать даже самые мелкие детали. Недаром ее называют ведьмой. Но в данной случае необязательно обладать какими-то магическими способностями. Мэделин понятно, потому что и ежу понятно.       — Эй, что с тобой? Ты меня вообще слушаешь? За всю нашу прогулку ты ведешь себя слишком тихо, что не свойственно тебе.       — А что не так? Я веду себя, как обычно, — пожала плечами рыжая, мол «А я че? Я ниче».       Эти слова вызвали смех у темноволосой подруги.       — Нет уж, меня ты не проведёшь. Начнем с того, что сегодня ты купила просто обычное шоколадное мороженое. А не арбузно-клубнично-мятно-банановое чудо с еще дохулиард вкусами, которые только поместятся в твоем стаканчике.       — Может я просто не хочу дохулиард вкусов, а просто обычное? Это ничего не доказывает.       — Во первых, это говорит намного больше, чем ты думаешь. Во вторых, любой долбаеб догадается, что что-то нет так, потому что у тебя ебало такое, будто все люди мира собрались и решили насрать тебе на голову.       Виктория молчала, потому что по ощущениям все так и было. Подруга обладала еще великим даром давать всем вещам в мире самое точное определение.       — Так, я не могу так. Ты молчишь, а это плохо, — девицы переместились на ближайшую лавочку, — Я слушаю. Что терзает твое сердце?       — Ну, много чего. Боже, — Вики опустила голову на колени, подложив под нее руки. Эта поза означала намного больше, чем могла. И Мэдди сделала самое лучшее — положила руку ей на спину, — просто все резко свалилось на меня. Эта учёба, Эндрю, расследование. Я устала. В моей голове слишком много мыслей.       — О том, каким боком тебя касается расследование мы поговорим потом. Что этот Эндрю опять вытворил?       Эндрю — передруг и недопарень Виктории. За все время, что они знают друг друга у их отношений один статус: «Все сложно».       — Ну, он хороший…       — Ой, давай без этого, хорошо? Я знаю, какой он. И прекрасно осведомлена, что он тормоз каких поискать. Что он опять высрал?       — Он активно намекает на что-то серьёзное. А я не хочу. Я вообще не знаю, чего я хочу. Вроде он мне нравится, но я не хочу с ним встречаться. Или хочу?       — Вы просто два куска долбаеба, — поставила перед фактом Мэделин. Так сказать, осведомила, — Вот у нас с Джейсом все было куда проще. Мы просто сказали, что хотим поебаться друг с другом, и все. Без всех этих соплей и недосказанности. Тут либо «да», либо «нет». Третьего не дано.       — Да я не знаю, блять, — голос сорвался на крик. Девушка соскочила со своего места, становясь напротив подруги, отчего последняя пожалела о всем вышесказанном и начала молиться всем богам, которых только знала. В детстве ее называли Чунга Чанга из-за цвета кожи. Где же тогда все эти африканские боги? «Ачаман, или как там тебя, помоги пожалуйста, родненький», — Если бы знала, не просила бы совета. Как у тебя все просто, конечно. Я поаплодирую тебе, что достаточно было поебаться с Джейсом, прежде чем начать встречаться. У меня все по-другому.       — Ладно, извини. Мне не надо было так говорить. Я хотела сказать, что, когда это точно не «да», значит сто процентов «нет». Раз ты сомневаешься в нем, значит это не твой человек.       — Но он мне нравится. Я не хочу его отталкивать.       — Ой, подруга. Тебе столькому надо научиться.       — Короче, даю себе месяц. Если за это время ничего не изменится. Все, закрыли лавочку.       — Вот этот настрой мне нравится. Правда, я не понимаю, зачем ждать месяц. Но ладно, это тебе решать. А что там насчёт преступлений?       Виктория посмотрела на подругу, как провинившийся школьник, пытающийся сдержать смех, когда его отчитывают.       — Боже, нет. Скажи, что это шутка. Я знала, что ты неравнодушна, но чтоб настолько. Только не говори, что хочешь взяться за это дело.       — Ты не понимаешь, я зависима, — девушка кинулась на подругу, как в жопу ужаленая, — мне это нужно. Жизненно необходимо.       — Слушай, — убрала девичьи руки, со своих колен, будто это какая-то отрава, — давай ты сначала успокоишься. Это немного странно. Почему тебя это так интересует?       — Во мне говорит внутренний маленький человечек с усами. Это меня не касается, но я хочу правды. И хочу раздобыть ее собственными руками, ногами и всеми другим органами.       — Но с чего ты взяла, что справишься?       — Я и не уверена в этом. Но хоть какой-нибудь вклад я хочу сделать.       — Этот взгляд я узнаю из тысячи. Ты не хочешь это расследовать. Нет, ты конечно хочешь докопаться до истины и все такое. Но самое главное то, что ты просто хочешь найти себе проблем на задницу. Тебе мало того, что происходит вокруг?       — Ну ладно, отчасти ты права. Но я не смогу спать спокойно, пока не завершу это дело. Мне плохо морально. Мне кажется у меня инсомния, как у моей прабабушки когда-то. Я схожу с ума.       — Боже, успокойся. Я...       — Привет, девчонки.       Голос раздался откуда-то сзади и Виктория смогла бы узнать его из тысячи.       «Эндрю».