Тайны ордена Гусу Лань

      Больше нет места сомнениям, недоговорённостям и тайнам.       Все грехи вылезли наружу и самое поганое, что виновный вроде бы очевиден, но Сичэнь знает – во многом есть и его вина. Он был слеп, глух, упрям. Глуп. Видеть снова Минцзюэ… Он винил себя, что не смог побывать на похоронах.       В этом не было его вины, он никак не мог быть там, но всё же хотел бы отдать супругу последние почести. Провести все положенные церемонии. И вот, побывал. Увидел.       Даже сыграл для него в последний раз, правда муж не оценил попытку себя успокоить. Защитить его убийцу. Боги.       Живой, злобный мертвец. Его Минцзюэ сшитый из частей, оживший мертвец. "Какие аккуратные, крепкие стежки. Постарался." Поймав себя на этой мысли омега чуть не рассмеялся. Кажется, рассудок его подводит.       Чужой храм, чужой гроб и даже земля, чужая. Вот и похоронил супруга. Бойтесь своих желаний, иногда они могут сбываться.       Он хочет, чтобы ему было больно. Чтобы он страдал, корчился, но А-Яо тихо стонет, сжавшись у колонны и Лань Хуань не выдерживает.       Он ненавидит его, но и всё ещё любит. Этот человек дорог ему, вопреки всему и даже здравому смыслу. Видимо, он у него уже и вправду, не особо здравый. Сичэнь запечатывает меридианы. Перебинтовывает обрубок руки. — Спасибо, — бета морщится, пытается сесть поудобней. — Помолчи, пожалуйста.       Он не может, не хочет его слушать и слышать. Не сейчас. Не здесь.       За спиной бухтит Хуайсан, убиваясь из-за своей царапины так, будто ему ногу отрезали. Не Хуайсан. Точно. Ему прям везёт на бет. Хотя нет, Ло тоже бета, да и… Может дело в росте?       Сичэнь думает чёрте о чём, пока обрабатывает раны Гуанъяо. Мысли путаются, а с другой стороны в голове выстраивается пугающе чёткая, ясная картина. Событие за событием. Странно, как так получается?       Он видит, Мэн Яо больно и ему его жаль. Возможно, будь он один, даже отпустил бы. Потом пожалел, пустился в погоню, а когда догнал, снова не смог бы убить. "— Если ты действительно любишь человека, то не отвернёшься от него, чтобы не случилось." Когда-то эти слова казались такими правильными.       Эта истина верна для него и сейчас, только вот, правильно ли это? Он должен отказаться, но… Он должен! Но не может. "Не отвернёшься, чтобы не случилось. Чтобы он не сделал."       Если бы это была установка разума, было бы проще, но это что-то внутри, в душе, сердце.       А изменить душу и сердце сложнее, даже если одно разбито на тысячи осколков, а другая почти застыла.       Омега оборачивается к Хуайсану, чтоб забрать обезболивающее для Яо и тут: — Братец Сичэнь, за спиной! — такой искренний страх. Он не успевает подумать, тело действует само.       Встряхнуть рукой, перехватить стилет и вот чёрное лезвие с золотой вязью уже пронзило, вероятно, такое же чёрное сердце с вкраплениями золотого. Ступор. Он не знает, что чувствует.       Оборачивается к Не, но тот твердит лишь своё любимое – не знаю и да, мне показалось. — Ты убил меня, брат. Я ведь ничего не делал, а ты не оставил мне и шанса выжить! Оставил. Вот если стилет вырвать, не останется, а так, но он ничего не говорит. Не делает. Тупо смотрит и слушает. — Я совершил множество преступлений, но никогда не желал зла тебе, не вредил! Серьёзно? Убив его истинного, бета практически убил его и его ребёнка. Окажись он в тот момент не в резиденции, или один…       Он не говорит и этого, но почему-то встаёт и идёт за Яо. Слушает. Столько обвинений. Боли. Это наверное должно задевать, но отчего-то не трогает.       Лань Хуань слышит крик Вэй Усяня, брата, но намеренно не слушает. Ему кажется, что быть с А-Яо до конца правильно. Он должен всё это выслушать, услышать. Принять его последнее – ненавижу, а может люблю?       Хах, в этом свихнувшемся мире, может быть всё что угодно. — СуШэ был вечно благодарен и предан мне, просто, потому что я запомнил его имя! А чем отплатил ты?! За всю мою доброту, помощь!       СуШэ хватило такой малости, а ты убил того, кто дал тебе всё. Возможность учиться, вылезти из грязи, жить безбедно.       Сичэнь мог бы предъявить ответный счёт и от своего имени, список там был бы не малый. Если уж вспомнить, бета был обязан ему гораздо больше, чем он ему, но… Он по-прежнему молчал и слушал. К чему уже это всё. Хах! Какие счета между братьями? — Брат, давай умрём вместе!       Бета крепко держит его за ворот. Он не отталкивает, не вырывается. Гуанъяо распечатал гроб и взгляд Хуаня сосредоточен на Минцзюэ, что тянет к нему руку. А может, это лучший выход? Они наконец будут снова вместе, теперь точно, навечно.       Конечно, он злобным мертвецом не станет, но возможно душа Мина потянется к его и тогда… — Даже сейчас, для тебя только он. Горькие слова и сильный толчок в грудь.       Он отшатывается всего на пару шагов, но этого достаточно, чтобы мертвец схватил вместо него Яо, а его, подоспевший брат, буквально вынесший омегу из разрушающегося храма. Два врага в одном гробу. Сегодня он потерял не только названого брата, друга, но и мужа. Снова. Только на этот раз, навечно.       Осознание этого бьёт, оглушает. Он стоит перед храмом, смотря на развалены, но не видя их. Не слыша никого. "— Ты мой, только мой перед людьми и богами! — Ты мой. Во всех воплощениях, пока мир не сгинет! И даже после."       Они столько раз клялись друг другу, что будут вместе из жизни в жизнь. Он верил, он жил верой и надеждой на то, что уйдя на перерождение, снова встретит его. Что в следующей жизни, они проживут то, что было отнято в этой! Но… Этого не будет. Боги. Ничего больше не будет. Ничего и никогда. Он стоит как статуя, не реагируя ни на кого и ни на что. "Что будет, когда я достигну предела?" Ничего не будет. Его, больше не будет.

***

      Он знал, чувствовал, что от него ждут слёз, криков, истерики, но омега не выражал вообще никаких эмоций. В душе было пусто и холодно, а боль в груди не утихала, но стала чем-то настолько привычным и естественным, что он даже не пытался её уменьшить.       Окружающие заметили изменения в своём главе, их это беспокоило, пугало, но они ничего не могли сделать.       Лань Сичэнь сейчас как никогда походил на брата, только вот за столько лет, близкие к Ванцзи люди, да и простые члены их ордена, всё же научились замечать слабые проявления эмоций Лань Чжаня.       Да, они не могли читать его так же легко и ясно как брат, но всё же.       А вот в глазах главы было пусто. Даже самые близкие не могли найти, заметить хоть что-то, кроме стылого спокойствия и равнодушия. — Глава, ваше золотое ядро в порядке. Простите, я не могу найти источник проблемы с духовными силами. Скорее всего, это внутренний барьер, который не под силу убрать целителям. Только вы сами, можете с этим совладать, — говорит ХэнЧан, окончив осмотр, на котором настоял Лань Цижэнь. — Благодарю, — Сичэнь встал, поклонился и пошёл к дверям.       Целитель открыл было рот, чтобы его остановить, что-то сказать, но промолчал, провожая омегу взглядом.       Внутри Лань Хуаня что-то сломалось, но подчинить это лекарям не под силу. Старик покачал головой, поджал губы и отвернулся, спеша занять руки сортировкой трав. Это дело помощников, но ему нужно хоть что-нибудь, что он может контролировать и решать.       Целитель ненавидел признавать своё бессилие, а здесь он был совершенно бесполезен и осознание этого злило.       Сичэнь уже решил, он уйдёт в уединение. Подальше от всех, но для начала нужно закончить с делами.       Он чётко осознаёт, что превратился в тень самого себя. Даже духовные силы слушаются через раз, да и то криво. Он не может поддерживать, учить, его не волнует, что будет завтра. Омега чувствует, ещё чуть-чуть и он развалится.       Ордену не нужен такой глава, но и уйти прямо сейчас он не может. Сичэнь ещё в состоянии держать кисть в руке и здраво мыслить, а значит нужно оставить распоряжения, разобрать бумаги, ответить на письма. Скоро зима и он должен убедиться, что они к ней готовы.       Он снова сбросит всю тяжесть и ответственность власти на дядю. Он не может по другому, но хотя бы немного облегчит грядущий груз.       Они уже говорили об этом, обсуждали, спорили. Хотя, скорее было похоже на то, что Лань Цижэнь спорит и убеждает сам себя. Он понял это, взглянув на лишённое эмоций лицо племянника и тяжело вздохнув согласился. 《— А как же МинЧжу? — спросил он, уже будто бы смирившись с судьбой, но ещё цепляясь за тонкую нить.       Эти тихие слова ударили по Сичэню сильнее кузнечного молота. Он ждал и боялся возвращения дочери.       Он не хотел поступать с ней так же, как когда-то обошлись с ним и братом, но… Что он мог ей сейчас дать? Тепло, любовь, заботу. Он не чувствовал ничего. Внутри лишь боль и пустота. Его девочка почувствует это и примет на себя, как омега мог обречь свою малышку на такое?! — Она поживёт с семьёй Пэн. Там ей будет лучше. — И как ты ей это объяснишь? Она уже давно не младенец. — Я…       Он бы очень хотел избежать этого разговора. Скрыться, уйти ничего не говоря, но знает, что не сможет. Не может поступить с ней так. — Я скажу, что заболел и мне нужно уйти в глубокую медитацию. На время. Она умная девочка. Она поймёт. — Хах, поймёт разумеется. Только вот сколько ей ждать, Сичэнь? На сколько хватит её понимания? — грустно усмехнувшись спросил альфа. — Я не знаю, дядя. Не знаю.》       Завтра обряд запечатывания гроба и проведёт его, кто бы мог подумать – Не Хуайсан.       Он сам вызвался на эту роль, правда сначала всё же пришёл к Сичэню, видимо по привычке, но получив довольно холодный приём и отказ, ввиду нестабильности духовных сил, взвалил эту обязанность на себя. Бедняга. "— Мне так жаль, братец Сичэнь! Выздоравливай побыстрее, а обряд я проведу. Не беспокойся, да и в конце концов, это мой долг, как брата." Столько грусти, участия. Такая наивная, светлая улыбка. Хорошо, что под рукой не было меча.       Дядя уже улетел, чтобы помочь, проконтролировать. Всё же от гроба идёт слишком сильная тёмная энергия. Столько злобы, боли и чистейшей ненависти.       Все понимают – печать не продержится долго, но лет пятьдесят спокойствия даст, а там, или обновлять, или в мир вырвутся могущественные, злобные мертвецы, а освобождённая тёмная энергия затопит всё вокруг и пробудит, притянет целую армию нечисти.       В том, что Гуанъяо тоже стал ожившим трупом, никто не сомневался. Стоило только вспомнить его последние слова, прежде чем хрустнула шея – Не Минцзюэ, имел я твою мать! Думаешь я тебя боюсь?! Да я…       Был вариант сжечь, пустить очищающий огонь под крышку. Даже пытались, но только чуть не сломали уже наложенные печати и не освободили пленников этого проклятого каменного мешка.       Духовное пламя съёживалось, гасло. Они останутся там навечно, копя и взращивая злобу.       Сичэнь собирался посетить ритуал, правда тайно. Он не хотел, чтобы его видели, просто нужно было убедиться, проверить. Точно понять для самого себя то, что он и так знал.       Голова пропала, сразу после того, как господин Вэй её обнаружил. Возможно, это сделал Гуанъяо, только вот потом он был чем-то сильно взволнован, удивлён, напуган и дело было точно не в похоронах жены. Можно предположить, что голову украли уже из нового тайника, а кто тогда был в башне?       Части тела Минцзюэ он сам отдал Хуайсану, сразу после того безумного совета. При этом, через несколько дней тело, уже с пришитой головой, полностью собранное, явилось в храм Гуаньинь, да так вовремя. Сложить дважды два не сложно.       Мо Сюаньюй слабый, полубезумный заклинатель проводит запретный ритуал, и как удобно там же объявляется рука Не. А кто знал, что перед большой охотой ученики Лань пойдут в деревню Мо и присмотрит за ними Ванцзи?       Бета не редко навещал племянницу, а потом они пили чай, обсуждали предстоящее событие. Хотя, за это он, пожалуй, сказал бы спасибо.       Хуайсан осторожен, иногда с перебором, любит разыгрывать незнайку, но он далеко не идиот и не трус. Отнюдь не.       Интересно, а господина ВанКо действительно тёмная тварь порвала, или…?       Оружие, печати, не наносили Минцзюэ вреда. Одна рука, конечно, слабее, но справиться с ней тоже было непросто.       Искусство господина Вэя, мелодии Гусу, а если всего этого нет. Если сталкиваешься с подобной силой неожиданно, впервые.       Хуайсан проводит ритуал запечатывания, но мертвец уже в гробу и на нём десяток печатей. Да и предварительный обряд очищения проведёт всё же дядя и их адепты.       Конечно, заклинатели Цинхэ Не сильны, это глупо отрицать. Они бы могли справиться с одной рукой точно, только вот, без потерь ли?       Два года. Наставник ВанКо погиб два года назад. Плюс всё понять, найти. Хуайсан присутствовал, когда они посещали гробницу. Он не помнит, но если всё было именно так, как описал Ванцзи, а в этом сомнений нет, то…       Он не глупый человек, а это могила его безусловно любимого брата. Стал бы он проверять, или просто отмахнулся от истерики омеги? Хах, стал бы. Конечно стал.       Потом записка с угрозой разоблачения, которая заставила Гуанъяо так поспешно действовать.       Омега отдавал себе отчёт, что если бы не тот чай, названый брат не натворил столько ошибок. Он был достаточно умён и хитёр, чтобы если не выкрутиться, то уж улизнуть незаметно точно.       А он ведь добавил эту травку, чтобы вывести А-Яо на чистую воду в резиденции Цзиней, чтобы была возможность разобраться, решить всё без посторонних.       Кто ж знал, что всё так обернётся. Какое удачно, не удачное совпадение.       Сичэнь нуждался только в одном ответе о прошлом, но на обряд он пойдёт не за ним. Он просто хочет увидеть Хуайсана и понять, что чувствует к нему. А ещё, увидеть, что чувствует он. Понимает ли он, что произошло на самом деле?       Вэй Усянь сидел на низкой ветке, крутя в пальцах недавно возвращённую Чэньцин и наблюдал за резвящимися вокруг осла кроликами.       Ванцзи не было рядом, что удивляло. Сичэню в последнее время казалось, что эти двое чуть ли не срослись. — Господин Вэй. — Глава Лань! — вынырнув из своих мыслей, омега вскинул голову и тут же спрыгнул на землю, широко улыбаясь. — Рад вас видеть.       Он резко замолк, словно собирался сказать ещё что-то, но в последний момент передумал. — Взаимно, господин Вэй, вы свободны сейчас, — не вопрос, утверждение. — Хах, тонко намекаете, что я бездельник? — со смешком уточнил Вэй Ин, подбирая кролика и не слишком аккуратно прижимая к себе. — Отпустите бедное животное, Ванцзи их очень любит, — белый ком был тут же возвращён на землю и младший спрятал руки за спиной. — К вашему вопросу – нет. В вашем случае более чем достаточно того, что вы ведёте себя тихо. По большей части. — Мы повесили талисманы тишины, — Усянь чуть покраснел, вспоминая ночь и предыдущую…       Собственно, после неё терпение Лань Цижэня и лопнуло. Уши Лань Чжаня пылали так, что омега всерьёз опасался, как бы они не подожгли волосы. — Предусмотрительно. Собственно я искал вас, чтобы узнать, что вы собираетесь делать дальше? — Эм, в смысле? — Вы планируете жить в Облачных Глубинах с А-Чжанем, или уйдёте? Вся весёлость мигом слетела с Вэй Усяня и он ответил предельно серьёзно: — Мы планировали путешествие, вместе. А после, да, мы вернёмся в Облачные Глубины. Тоже, вместе.       Вскинутый подбородок, твёрдый взгляд. Он чуть ли не бросал вызов старшему омеге.       На самом деле, Вэй ждал этого разговора, но скорее от учителя Лань. Он знал, что плохая пара для Ванцзи и родня альфы будет не в восторге, если он пожелает остаться с ним… — Это хорошо, — прервали его не весёлые мысли, неожиданные слова Сичэня. — Но… — ХХхх, господин Вэй, А-Чжань ждал вас тринадцать лет. Вы уже забыли, сколько раз он просил вас пойти с ним, до вашей фееричной кончины? Вы правда думаете, что я стану мешать вам сейчас? — Я… ждал? Я думал он меня возненавидел, после Безночного. Он так со мной сражался. На лице Ланя Вэй Ин прочёл ясный вопрос – Ты идиот? — Что?! — тут же ощетинился он. — Господин Вэй, а как вы покинули Безночный первый раз? — Я… я… Я не помню. — Хм, вы просто нечто, господин Вэй. — Что?! Я между прочим умер, это не очень хорошо для памяти! — Вас вынес оттуда Ванцзи и спрятал в пещере. Он обрабатывал ваши раны, пока вы бесконечно твердили ему – убирайся. А после, вас нашли наши старейшины, должен признать, по моей глупости. — Что? Но… Как вынес? Почему же меня не схватили?! — он зажмурился, в голове мелькали смутные картинки, но слишком туманно. — Лань Чжань поднял против них меч и ранил тридцать три человека. Отчего-то, дядя послушал его и вас не тронули, а его вернули в орден, где он попросил о наказании. Старейшины вынесли решение – тридцать три удара дисциплинарным кнутом, за каждого раненого. Меня здесь не было и приговор привели в исполнение. — Так вот, что случилось. Я видел шрамы… Как он вообще выжил после такого?! — С трудом, благо у нас прекрасные лекари. На восстановление ушло три года. "— Лань Чжань, а ты искал меня? — Да, через три года, но к тому времени даже костей не осталось. — Три года! Но почему так поздно?!" Тогда альфа отвёл глаза и промолчал. "Демоны, как я мог забыть?! Как же ему должно было быть больно. Три года, боги." — Вы говорите ненавидел? Он пошёл ради вас против всего во что верил. Он столько раз нарушал для вас правила, по которым жил всю жизнь и считал чем-то непреложным. Господин Вэй, брат узнал вас чуть ли не с первого взгляда, после перерождения в чужом теле и вы думали, он вас ненавидел?! Ей боги, вы уникальный человек. — В ваших устах, это звучит как грязное ругательство. — Возможно. Помолчали. — Цзеу-цзюнь, а откуда у Лань Чжаня клеймо Вэней? — Он сам его поставил. — Что?! — У вас ведь было такое же. — Да, но… — У него были тяжёлые времена. Думаю, вам не стоит ему о них напоминать. — Мм, да, да конечно, я не стану болтать, обещаю, — омега врезался спиной в дерево, упорно рассматривая кроликов. — Хорошо, раз с этим мы разобрались… На самом деле я пришёл к вам по двум вопросам и с одним предложением. Один вопрос снят, второй – вы собираетесь пожениться? — Мы совершили три поклона в храме Юньмэня! — Прекрасно, но я говорю о настоящей церемонии. В конце концов, разве Ванцзи не заслуживает поклониться своим предкам и получить благословение родных? Да и ваши родители, заслужили поклон. — Конечно заслуживает. Подождите, мои родители? — Их таблички сейчас готовят, они будут установлены в нашем храме предков, раз уж вы входите в нашу семью. — Я… Спасибо, — Вэй Ин поклонился.       Он почти не помнит родителей, его воспитали Цзяны и он считал их своей семьёй. Даже мадам Юй, которая его мягко говоря недолюбливала, но…       Он не знает, где его родители похоронены и есть ли у них могилы вообще. Он не думал об этом, ведь так легче, но всё же, если честно ему бы хотелось иметь место, где можно им поклониться. Хотелось, чтобы таблички с их именами стояли в храме, на своих законных местах, а небыли приткнуты где-то в незаметном уголке, откуда их с лёгкостью выбросили как ненужный хлам. Хотелось представить им Лань Чжаня и назвать его перед ними мужем. — Спасибо. — Поговорите с Ванцзи, решите когда. Пышная церемония сейчас будет не к месту, но всё же… — Мы решим. Обещаю. — И последнее, возьмите, — он достал из рукава свиток и протянул омеге. — Что это? — Вэй развернул, пробежал глазами. — Это же… — Ритуал слияния души и тела. В своё время, в поисках способа помочь Минцзюэ избавиться от влияния духа сабли, я перерыл много подобных трудов. Практически всё, что так или иначе касалось связи душ.       Сичэнь прикусил кончик языка, прикрыл глаза и чуть помолчав продолжил: — Этот ритуал использовался для лечения людей, после отделения души. Иногда её возвращение происходит не слишком гладко. В вашем случае, вашу душу не могут выбить из тела и всё же они существуют, за неимением лучшего слова – отдельно. Поэтому вы фактически не можете использовать золотое ядро, просто не чувствуете его, а оно хоть и слабое, но всё же есть. — Может мне просто удобнее и привычнее со старыми техниками? — Вы врёте мне, или себе? Ещё скажите, что тело подчиняется вам беспрекословно. — Кхм, — если уж честно нет.       Прошло почти два месяца, а он до сих пор иногда ловит себя на том, что ему нужно подумать и сосредоточиться, прежде чем сделать. — Вы сказали – использовался? — Он довольно сложный и требует много духовных сил, сейчас есть альтернатива проще, но он в разы сильнее. Этот ритуал не просто укрепит вашу связь с телом, он сделает его вашим. Вряд ли вы вернёте свою внешность, запах, но и Мо Сюаньюем, больше не будете. — Хм.       Действительно привлекательное предложение. Мо был симпатичным парнем, но он не чувствовал себя в этом теле собой. Да, смирился, а какие варианты? Тебя вернули к жизни, так радуйся тому что дали, но если есть шанс это изменить. Пусть он не станет прежним, но и Сюаньюем больше не будет. Если ритуал помогает душе слиться с телом, результат должен быть… Это будет его тело, по-настоящему его! — Вижу, идея вам по душе? — Да, очень даже, но вы ведь хотите что-то взамен? — Усянь прищурился, пытаясь прочесть ответ в лице. — Я хочу, чтобы вы развивали золотое ядро и не лезли в тёмные искусства. — Я знаю опасность и прекрасно себя контролирую. — Вы уже знали и контролировали. Господин Вэй, я не предлагаю вам отказаться полностью, сомневаюсь, что для вас это возможно, но основной ваш путь должен быть светлым. В конце концов, если покопаться он тоже может быть весьма увлекателен. — Я…       Он скучал по мечу, полётам, хорошим дракам, но уже так привык, что… К тому же, снова развивать ядро, как малому детю?! А с другой стороны... — Господин Вэй, неужели вам настолько плевать на Ванцзи, что вы хотите сбежать от него на тот свет, как можно скорее? — Я не… — Насколько меньше его, вы проживёте без нормально развитого золотого ядра?       Да, вот именно с этой стороны. С силой Лань Чжаня, он и в сто дряхлым стариком не будет, а вот он, до этого возраста рискует даже не дожить.       Причём тёмные твари тут будут не причём, время справится лучше.       Усянь прикусил губу, нервно крутя свиток в руках. — Я обещаю, что буду стараться, — спрятал ритуал за пазуху. — Хорошо.       Они обменялись поклонами и Сичэнь направился к дорожке, когда его догнали слова: — Цзеу-цзюнь, спасибо за всё. — Не стоит, — он говорил не оборачиваясь. — Господин Вэй, если вы снова причините моему брату боль, или навредите ордену, я сам вас убью.       Он ушёл так и не обернувшись, но младший омега всё же поклонился ему вслед. "Хм, мне бы очень хотелось обещать, что не причиню и не наврежу, но если вспомнить, я давал непозволительно много пустых обещаний. Я очень, очень постараюсь, в этом можете быть уверены."       У него не было возможности сказать это вслух, точнее некому было слушать. Главное, он обещал себе. Вэй Ин слишком дорожил Лань Чжанем и если честно, ему очень нравилось жить, так что он сделает всё, чтобы не испоганить свой второй шанс.

***

      Он только вышел из купальни вытирая волосы, как его обняли со спины, прижимая к тёплому, сильному телу. — Лань Чжань, перестань так тихо передвигаться, а то я тебе колокольчик на шею повешу! — смеётся Вэй Ин, наклоняя голову к плечу и роняя полотенце на пол. — Шум запрещён, — поцелуй в шею, плечо. — Хахаа, как удобно прикрываться правилами. Омега изворачивается в руках и обнимает за шею. — Лань Чжань, я тебе нравлюсь? Альфа хмурится, смотрит внимательно: — Что случилось? — Хах, почему сразу – случилось? — Усянь посмеивается и разглаживает пальцем, хмурую морщинку между бровей.       Приходится задирать голову, а чтоб поцеловать вставать на цыпочки. "Раньше было бы удобней." Мелькнула мысль. — Не будь таким букой, Лань Чжань, я просто спросил.       Вэй Ин отходит, садится на подушку и взяв в руки какой-то свиток начал его вертеть, поставив локти на стол. Ванцзи смотрит всё так же внимательно, садится рядом. — Что это? — Знаешь, сегодня ко мне твой брат приходил. — Сичэнь? — А у тебя есть ещё? — усмехается и прикусывает губу. — Вэй Ин?       Вэй непривычно не разговорчив. Он молча протягивает свиток и встав, приносит себе вина. — Это? — Ты сможешь, провести? — Конечно, но зачем? — Ты ведь знаешь, как он работает? Конечно знаешь! Разве может быть по другому? Хангуан-цзюнь знает всё. — Вэй Ин, это Вэй Ин. Зачем? Усянь широко улыбается и отставив вино, быстро обнимает Ланя. — Лань Чжаань, ты чудо! — он отстраняется и улыбка пропадает: — Я хочу этого. Правда хочу. Мне… Я не чувствую себя собой, понимаешь? Это как бы я, но и не я тоже. Понимаешь? — Если ТЫ, хочешь. — Я, я хочу выйти за тебя уже точно собой, не только душой, но и телом. — Мгм. Что?! — Мы же поженимся? — Мы уже. — Да, но церемонии всё же не было и в вашем храме… — Тоже брат? — спрашивает, недовольно поджимая губы.       Сичэнь приходил к нему с этим вопросом, но он решил не говорить Вэй Ину, считая, что тому не нужны все эти формальности, ведь они уже… А может он ошибся? Или омега просто идёт на поводу у Хуаня, чтобы угодить его родным и ему? А если… — Лань Чжань, хватит думать о всякой ерунде! — омега хватает его за плечи и встряхивает. — Я не против свадьбы, в конце концов, должно же у меня быть хоть что-то, как положено! Или ты не хочешь? — Хочу! — альфа потупился, а кончики ушей покраснели. — Я не хочу, чтобы ты себя заставлял. — Лань Чжань, ты такой милый, — рассмеялся Усянь, перебираясь к альфе на колени и обнимая за шею, целует в щёку. — Ханьгуан-цзюнь, вы станете моим мужем? — Если, ты моим. — Хахаа! Мы женимся! А когда? — Эм… — Лань Чжань, а как думаешь, если я приглашу Цзян Чэна, он меня просто пошлёт, или попытается прибить Цзыдянем? — Не дам, — обнял, прижал к себе и повалил на пол, целуя. — Хахаа, мой защитник.

***

— Брат? — Всё в порядке.       Ритуал закончился. Хуайсан провёл его идеально и так уверенно держался. Он наслаждался всеобщим вниманием. — Идём, — Сичэнь усмехнулся своим мыслям, покачав головой отвернулся и пошёл первым.       Братья наблюдали со стороны, оба одеты в серые плащи с глубокими капюшонами, чтоб не привлекать внимание. Всё же заклинатели были весьма известными и приметными личностями.       Когда они уходили, порыв ветра сорвал капюшон Лань Хуаня, но тот никак на это не отреагировал. Он слишком глубоко ушёл в свои мысли. Ванцзи, успевший придержать ткань, покосился на старшего, но промолчал. — Глава, там Цзеу-цзюнь, — шепнула Джия, наклоняясь к уху Не. — Где? — бета резко обернулся, проследил за взглядом, но тут же нахмурился. — Ты что? Это кто-то из Ланей, судя по ленте, но он седой, а братец… — Это он, — настояла альфа. — Я когда после смерти главы дежурила у Облачных Глубин, тоже его из-за этого не сразу узнала, когда он вышел за ворота на лестницу, с кем-то встретиться, а как поняла, Лань уже зашёл обратно. — Но… — уже на ходу хотел уточнить Хуайсан, но оборвал сам себя. — Краска смывается неравномерно, поэтому выглядит так странно. — Братец Сичэнь! — бета догнал братьев, когда те уже становились на меч. Почему-то один. — А-Сан, — Лань Хуань улыбнулся, но глаза эта улыбка не тронула. — Глава Лань, Хангуан-цзюнь, — отдышавшись, поприветствовал как положено. — Глава Не, — поклонился Ванцзи, но он явно был не рад бете, настолько, что это даже стало заметно. — Ты прекрасно справился, — всё также улыбаясь, Сичэнь обошёл брата и подошёл ближе к Не. — Молодец. — Спасибо, братец Сичэнь, а почему ты не подошёл? Я тебя даже не сразу узнал! Почему ты скрывал?!       Лань нахмурился, не сразу понимая о чём речь. Поняв, что Хуайсан смотрит на волосы, догадался и мысленно выругался. Краска держалась три месяца без проблем, но к концу срока, где-то за неделю, начинала смываться. Обычно он внимательно за этим следил, но после всего случившегося…       Он мог по несколько суток ни спать, ни есть, что тут говорить о волосах. Внешность уж точно не входила в число волнующих его вопросов. — Это не важно, не о чем говорить. Что касается этого визита, не хотел отвлекать, но раз уж мы встретились… Я собирался написать, ну что ж, — омега прикрыл глаза, а когда вновь посмотрел на бету, от улыбки и следа не осталось. — Глава Не, я вскоре уйду в уединённую медитацию, но не сомневайтесь, Гусу Лань поддержат вас на совете при выборе нового Верховного заклинателя. — Братец… что, почему ты так говоришь?! — Не был растерян, от столь холодного обращения. — Мы всегда поддержим и поможем Цинхэ Не и лично вам, если это понадобится, — продолжил омега, словно бы не слыша его. — Мы защитим, если вам будет грозить опасность, но будьте любезны, больше не переступать порог Облачных Глубин, без крайней необходимости. Если захотите встретиться с МинЧжу, напишите заранее и вы сможете погулять в городе. — Что?! Второй брат, я не понимаю, что происходит?! — Правда? — он не собирался, не хотел поднимать эту тему, но… Наивный взгляд, растерянность, обида и столько невинности на лице. Такая заметная игра, что он не выдержал. —А-Сан, когда ты узнал, что произошло с Минцзюэ, почему ты не пришёл ко мне? — Я?! Откуда мне было знать?! Бра… — Хватит! Хуайсан, я уже говорил – я знаю тебя с шести лет, не нужно разыгрывать передо мной свои спектакли. — Я…       Но он замолк, поджал губы и резко развернув веер, будто бы преобразился. Вместо растерянного, слабого, чуть ли не плачущего человека, перед ними стоял уверенный в себе, жёсткий, сильный глава ордена. Заклинатель с большими амбициями и хитрыми глазами. — Я боялся, ты мне не поверишь, да и после случившегося в гробнице, не хотел тебя ранить. — Не хотел ранить, а как же завершение твоего плана? — Я подарил тебе месть! Возможность отомстить убийце твоего мужа и моего брата! Отца А-Чжу! — Яо должны были судить, но суть даже не в этом. А-Сан, неужели ты правда не понимаешь? Подарил месть? А зачем она мне, если Минцзюэ потерян навсегда? — Брат умер и моей вины здесь нет! В отличие от твоего любимого – А-Яо! — сорвался Не, но быстро сдулся, наткнувшись на взгляд тёмно золотых глаз.       Жалость, вина, насмешка, боль и злость? Или уже ненависть, к нему? Как? Как Сичэнь может так на него смотреть?! — Я безмерно виноват перед тобой, Минцзюэ. Ты имеешь полное право ненавидеть Яо и меня, мстить. Хорошо. — Я! — Да, ты так и не понял, что наказал не только Гуанъяо, но и меня, что заслужено, только страшнее то, что для этого ты пожертвовал Мином и обрёк его на самую ужасную участь. — Что ты… Что за бред?! — Ты боялся, что я тебе не поверю? Это – бред! Я верил тебе всегда, всегда защищал и вставал на твою сторону, так с чего бы в этот раз отвернулся? Если бы ты пришёл ко мне, когда обнаружил подмену, или хотя бы после того, как нашёл руку, мы могли бы вместе разыскать остальное и найти способ успокоить его злобу. Тогда ещё был шанс освободить Минцзюэ, подарить ему покой и возможность перерождения. А-Сан, ты понимаешь, что будучи запертым в этом гробу, Минцзюэ никогда не переродится?! У него не будет и шанса на новую жизнь! Ты подарил мне месть?! Твоя месть отняла у меня даже призрачный шанс встретить Мина хотя бы в следующей жизни! — Это невозможно, — Хуайсан из последних сил старался держать лицо. — Его невозможно было… — Ты в этом так уверен? Ты уверен, что знаешь всё?       Бета открыл было рот, чтобы ответить, возразить, настоять, но… А если честно, был ли он в этом уверен? Действительно ли… До этого момента – Да! Да безусловно, он не сомневался в своей правоте и на миг, но что если…       Сичэнь наблюдал за ним молча. Потом прикрыл глаза и покачал головой. Он был прав, когда говорил Минцзюэ, что Хуайсан может стать великолепным стратегом. Он стал.       Только и Мин не ошибался, когда укорял его за излишнюю снисходительность к младшему. Как он не заметил этой злобы, жестокости. Они ведь взялись не из ниоткуда, не вдруг. Впрочем, к чему привела его доброта? — Забудь. Что сделано, то сделано и возможно по другому правда не вышло бы. Забудь и живи дальше. Листик, — он взял Хуайсана за плечи и улыбнулся ему, тепло и искренне, как прежде, — пообещай мне одну вещь. — Что? — Ты взвалил на свои плечи очень тяжёлую ношу и собираешься взять не проще, так что… А-Сан, забудь прошлое. Пожалуйста, отпусти его и живи дальше без сожалений. Прошу, будь счастлив. Просто, проживи свою жизнь счастливо, оставив сожаления и память мне.       Омега поцеловал его в лоб и погладив по щеке, резко отвернулся уходя. Он достал Шуоюэ, сложил печать и стал на меч. — Сичэнь! Выйдя из ступора, бросился было к нему бета, но ему в грудь упёрся Бичэнь, не извлечённый из ножен, но всё же. — Глава Не, — твёрдо, предупреждающе.       Ему ничего не оставалось делать, как отступить и молча наблюдать за двумя удаляющимися фигурами.       Лань Хуань приземлился довольно быстро. Он не смог долго лететь. Когда Ванцзи спрыгнул с меча, омега уже убрал клинок в мешочек цянькунь. — Брат? — Вот и отлетался, — хмыкнул Сичэнь, сжимая и разжимая кулак. — Прости А-Чжань, тебе снова придётся мне помочь, кажется, твой брат больше ни на что не годен как заклинатель. — Не говори так. Лань Чжань подошёл ближе, стал рядом, молча позволяя брату уткнуться лбом в своё в плечо, опереться.       Он знал, чувствовал, что за этими словами стоит что-то большее, Хуань говорит совсем не о своих духовных силах, но что он мог сделать? Сказать? Единственное, на что сейчас был способен альфа, просто быть рядом.