Тайны ордена Гусу Лань

— Глава, сколько можно?       Шаги женщины заглушил дождь и Хуайсан вздрогнул, когда его тронули за плечо. — Ничего не изменится, сколько не смотри, давайте вернёмся в Юдоль. Вас ждут дела. — Я был не прав? — тихо спросил бета, не отводя глаз от каменной полусферы накрывающей гроб.       Она буквально светилась от силы пропитывающей магии. Чуть позже вокруг будет построен склеп. Работы начнутся ближе к лету и он уже нарисовал эскизы. Глупо.       Каким глупым это сейчас кажется, а ведь ещё несколько дней назад он гордился своим творением. — Вы сделали так, как считали нужным. Правильно, или нет… — Джия прикрыла глаза, кусая губы. — Вы сделали, как считали нужным и одержали верх, об остальном пусть судят боги. — Хах, врёшь! — Хуайсан резко обернулся, зло смотря на альфу. Могло бы выглядеть грозно не будь его лицо залито слезами. — Ты осуждаешь! Ненавидишь! Ты согласна с ним, согласна! — он отбросил зонт и шагнул ближе, тыча Джия пальцем в грудь. — Ты думаешь, что из-за меня погиб наставник ВанКо! Я лишил брата перерождения! Я!       Его голос сорвался и он почти упал на колени, прямо в грязь, но его подхватили и сжали в объятьях. Магнолия.       Бета не мог чувствовать запахов альф и омег, но от Джия всегда пахло магнолией. Может, поэтому она так понравилась брату изначально? Этот запах напоминал об Облачных Глубинах. Слёзы полились сильнее. — То, что случилось с Минцзюэ ужасно. Мне было больно слышать слова главы Лань, но я не виню вас. И я, и ВанКо хотели мести не меньше. Возможно, месть нас ослепила, но мы делали то, что считали нужным и правильным. Вы уничтожили даже добрую память об этом змее и я рада, а остальное… Только боги знают, могло ли быть по другому, мы не они, так зачем гадать. — Ты не понимаешь! Я… Если я ошибался?! Если был шанс изгнать тьму?! — младший попытался вырваться, но его удержали. — Вы ни в чём не виноваты. Вы отомстили за брата, избавили мир от тёмной твари в обличии человека, а теперь исполните последнюю волю главы и живите счастливо. Вас ждёт ещё столько всего, оставьте прошлое позади.       Альфа прижимала Хуайсана к груди, гладя по спине. Зонт пришлось бросить, а дождь лил нещадно и они оба уже промокли до нитки, но беспокоило её не это.       Лань применил какую-то магию, она точно в этом уверена! Когда омега прощался, она видела голубую искорку, сорвавшуюся с губ, но женщина ничего не чувствовала. Неужели показалось? — Как? Как мне жить дальше? Как забыть, если… Не не договорил. Он отстранился, обернулся к каменному кургану и больше не сказав и слова, пошёл к привязанной у дерева лошади. Заклинательница тяжело вздохнула и поспешила за своим главой.       Забытые зонты так и остались валяться в грязи рядом с каменной гробницей, омываемой потоками дождя. "— Я верил тебе всегда! — Если бы ты пришёл ко мне! — Тогда ещё был шанс! — А-Сан, ты понимаешь, что будучи запертым в этом гробу, Минцзюэ никогда не переродится?!       Сичэнь не похож сам на себя, он будто резко постарел, но в то же время, стал гораздо больше, выше. А может, просто Хуайсан уменьшился в разы? Он чувствует себя совсем ничтожным, беззащитным.       Бета пытается возражать, оправдываться, только всё без толку. Обвинения сыпятся одно за другим прибивая его к земле и разбивая душу. Не хочет закрыть уши, или хотя бы убежать, но он не может пошевелиться. Внезапно, картинка начала расплываться, смазываться, растворяться. — Мелкий, хватит жрать! — Минцзюэ! — Что Минцзюэ?! Опять ты его защищаешь! А он между прочим, все наши яблоки умял. — Хахаа, братец Сичэнь любит меня больше! — Да я тебе… — Хах! Перестаньте! — Тшш, разбудишь! — Да ты шипишь, громче чем я говорю! — Мелочь… — Замолчите оба и переписывайте правила. — Хуань, почему я тоже должен?! Я глава ордена, между прочим! — Ты разрубил двери библиотеки, так что или переписываешь правила, или идёшь объясняться с дядей. — Хрр. — Ха! — А-Сан, тебе ещё классную комнату драить, так что не отвлекайся. — Ну браатец… — Ха! — Хм! — Пишем, оба! — Прям настоящий муженёк, завтрак в постель, как мило! — Хуайсан, сгинь а? — Ладно, ладно, груши не забудь! — Ты все схомячил! — Упс! — Вот тебе и – упс! Сбегай лучше за молоком, раз уж всё равно крутишься. — Я мигом! — Рана не серьёзная, он к вечеру очнётся, обещаю. — Правда? — Конечно, Листик, разве я тебя обманывал? — Хмм, братец Сичэнь, мне страшно. — Не бойся, я не позволю ему от нас уйти –никогда, никогда. Обещаю. — Хмм, хорошо. Спасибо, братец. — Не плачь больше, ладно? — Угу. — Хах, иди сюда. — Взрослый заклинатель и простыл! Кому скажи, засмеют. — Браат… — Ну правда Мин, ему и так плохо. — А тебе опять жалко. Ты только глянь на это позорище! — Брат! — Минцзюэ! — Тц, ладно, ладно, я за бульоном. — И мёд принеси. — А ещё тех пирожных хочу! — Так мелочь, не борзей! — Ну почему нет?! Там так красиво! — Мы выбираем место для пикника, а не чтобы ты опять малевать уселся. — Я не малюю, а пишу картину! — Я тебе твои кисти… — Ну сколько можно, Мин. А-Сан предлагает хороший вариант. — ХХхх, ладно, ладно, летим туда. — Отлично! Щас, только возьму уголь. — Хуайсан! — Хахаа! … … "       Тёплые, светлые сны воспоминания грели сердце и дарили столь долгожданный покой.       Джия почти не спала этой ночью. Ей всё чудились страшные слова Сичэня, доносящиеся отовсюду, а стоило закрыть глаза и являлся Минцзюэ.       Кожа отсвечивает синим и вся увита тёмными венами, запавшие глаза красные, жуткие, клочья одежды и кружащая вокруг тьма.       Альфа снова вскакивает с застывшим на губах воплем ужаса и больше не пытается заснуть.       С Хуайсаном они встречаются за завтраком и глава Не выглядит прекрасно. Улыбчивый, отдохнувший. Заклинательница хмурится, но не знает как подступиться. — Ты плохо выглядишь, может заглянешь к целителям? — в голосе беты звучит лёгкое беспокойство. — Ничего страшного, просто, не выспалась. — Да? А вот я спал прекрасно! Правда поначалу снилась какая-то муть, но я уже не помню, зато потом… — Хуайсан улыбается и откусывает пирожное с бобовой начинкой. — Кстати, у меня есть отличный успокаивающий сбор, братец Сичэнь как-то приносил, хочешь заварю? — Вечером, спасибо. Младший кивает и тянется за ещё одним лакомством. — Кстати, поможешь мне с бумагами, а то совет уже завтра, а я ещё не все просмотрел. — Конечно. Глава… — Эм? — Так вы… — Ну что? Говори спокойно. — Вы, больше не переживаете из-за слов главы Лань? — женщина пытается задать вопрос как можно мягче. Ей бы не следовало поднимать эту тему, но поведение младшего её беспокоит. — Братца? — бета хмурится, словно вспоминая, а затем грустно улыбается: — Мне, разумеется не приятно, что он запретил бывать в Облачных Глубинах, да и этот уход в уединение… Ххх, нехорошо конечно, но его тоже можно понять, мы то узнали о подлости третье… Гуанъяо давно, а на него столько всего свалилось разом. Предательство того, кому он так верил, то, что этот змей сотворил с братом, это не просто. Я понимаю, почему он злится. Там дело скорее даже не во мне, просто ему так легче. Хм, ничего, отойдёт, успокоится и всё будет как раньше! — Хуайсан широко улыбнулся и раскрыв веер обмахнулся пару раз. — Ну а пока, с МинЧжу мы и в городе прекрасно погуляем, и Гусу поддержат меня на выборах, это сейчас главное. Что-то не так? Заклинательница мотнула головой, понимая, что не смогла скрыть удивления и поспешила улыбнуться: — Нет, нет, всё хорошо, ты прав, не о чем беспокоиться.       Больше они к этой теме не возвращались, начав обсуждение предстоящего совета.       Только вот Джия всё продолжала всматриваться в Хуайсана, пытаясь уловить признаки скрытых эмоций, но их не было. Её глава прекрасный актёр, только здесь что-то не то.       Было ощущение, что он просто не помнит всего, что сказал ему Лань. Словно бы… Поцелуй в лоб, голубая искорка… Неужели?! "— А-Сан, забудь прошлое. Пожалуйста, отпусти его и живи дальше без сожалений. Прошу, будь счастлив. Просто, проживи свою жизнь счастливо, оставив сожаления и память мне." " Он действительно заставил его забыть?! Но разве такое возможно?! Он правда…"       Женщина бросила ещё один внимательный взгляд на Хуайсана, рассуждавшего, как лучше организовать доставку необходимых продуктов в дальние регионы их ордена, и вздохнув, сосредоточилась на разговоре.       Если это действительно так, она точно не станет ничего менять. Джия очень бы хотела, чтобы и у неё забрали эти проклятые воспоминания, мысли не дающие покоя, но она справится.       Знание о судьбе её друга и том, что возможно, можно было бы что-то изменить, навсегда останется ещё одной раной на сердце, что будет ныть до конца жизни, но со временем это станет привычным и почти незаметным. Заклинательница уже привыкла к боли от подобных ран и умела с ней жить.

***

      Вэй Ин рассматривал себя в зеркале, пока Цзинъи заплетал ему волосы. На удивление, у этого неугомонного омеги был настоящий талант к причёскам, хотя глядя на его вечный, высокий хвост, этого не скажешь.       Усяню было очень непривычно видеть себя и дело отнюдь не в красном, свадебном ханьфу.       Они провели ритуал две недели назад и результат превзошёл все ожидания, хотя в какой-то момент омега всерьёз опасался, что не переживёт его.       Вэй Усянь никому об этом не говорил и не скажет, но он помнил свою смерть. Падение, удар и ощущение дробящихся костей. Он слышал их хруст. Звук рвущейся кожи, мышц, тоже помнит, как и боль от вонзающихся в плоть зубов мертвецов.       Лёжа внутри печати он испытал примерно тоже. Единственная мысль бьющаяся в голове – не кричать. Не дать Лань Чжаню понять насколько ему больно.       Вэй так и не узнал удалось ли ему, в какой-то момент он просто перестал осознавать реальность хоть и не потерял сознание. Просыпаться было сложно.       Элементарно открыть глаза настолько трудно, будто верхнее и нижнее веко срослись и ты пытаешься разорвать тонкую кожицу, что их соединяет. Он слышит музыку, ну хоть слух в порядке.       Разлепив наконец глаза, омега со стоном повернул голову, сразу же утыкаясь взглядом в спящего альфу. Играл, как оказалось Сычжуй.       Он до сих пор не мог поверить, что этот взрослый, серьёзный, красивый парень – А-Юань. Его шумная, плаксивая редька.       Вэй Ин отключился, так и не подав знака о своём пробуждении.       Окончательно в себя омега пришёл только на следующий день и чувствовал себя прекрасно.       Как оказалось, в общей сложности, он провалялся без сознания три дня. Лань Чжань был у его постели неотлучно, так что неудивительно, что при первом пробуждении Усяня альфа спал в такой неудобной позе, скрючившись на полу, только голова на кровати. Его просто вырубило, буквально там же, где стоял.       На недовольства Вэя, Сычжуй объяснил, что побоялся перекладывать, чтоб не разбудить. Лучше уж такой сон, чем бодрствование целыми сутками. Ванцзи был… расстроен.       Нет, тому, что он проснулся, мужчина очень обрадовался, только в глаза не смотрел и долго извинялся.       Это была их первая крупная ссора после возрождения омеги. Он очень громко и доходчиво объяснил альфе, чтоб тот не смел просить прощения, ведь это был ЕГО выбор.       Лань Чжань всё ещё злился, на себя, но был вынужден взять себя в руки и отступить под напором любимого. 《— Лань Чжань, я хоть изменился? После радостной встречи с воспитанником? Сыном? Громкой ссоры с мужем? Женихом? И хрупкого примирения, над ним ещё придётся поработать, Вэй Ин наконец задал вопрос, который сейчас волновал его больше всего и ответ на который, он очень боялся услышать. — Да. — Сильно? — Эм. — А-Чжань, сейчас твоё немногословие совсем не к месту! И почему здесь нет зеркал?! — За ширмой, как обычно, — очень спокойно. — Упс, неловко вышло.       Ну, он стал выше, почти как раньше, наверное. Серые глаза, ура! Его серые глаза! Немного темнее, но это не важно. На самом деле, теперь Вэй Усянь очень сильно напоминал себя прежнего, разве что черты лица стали, мягче? Да, пожалуй. Волосы светлее и кожа, кстати, тоже. "Надо же, не думал, что так хорошо помню прежнего себя." Мысленно усмехнулся омега, чуть ли не впечатываясь лицом в зеркало. Родинок раньше под глазом не было, да и губы чуть другие. Вроде он, а вроде и нет. Странное ощущение.       Его обняли со спины, поцеловали в висок и в зеркале отразилось ещё одно лицо. — Лань Чжань, так, я нравлюсь тебе больше? — В… — И не вздумай говорить – Вэй Ин, это Вэй Ин! — перебил омега, стоило альфе открыть рот. — Да, ты почти прежний. Такой, какого я полюбил. Усянь думал было прицепиться по поводу – значит раньше было хуже, но передумал и улыбнулся. — Это хорошо. Мне тоже так, нравится больше! — всё же решил сам для себя заклинатель.       Нужно признать, в этом теле ему действительно было, комфортней, что ли? И духовные силы, что немаловажно, ощущались лучше, ярче. — А… запах? — он чуял изменения, но омеги и альфы плохо различали свои собственные ароматы. Поднёс руку к носу, понюхал кожу. Вроде… — Мандарин и шалфей, но теперь добавился жгучий перец, — тон очень довольный. Ванцзи провёл носом по шее и поцеловал в челюсть. — Очень вкусно, — он легонько прикусил мочку уха, чем вызвал смех у Вэя. — Хахаа, ты собрался меня съесть? — хитро сверкнул глазами омега, впрочем, улыбка быстро пропала. — Лань Чжань, я по-прежнему тебя не чувствую. Наша связь… — Да, я не ощущаю в тебе истинного, — альфа говорил твёрдо, уверенно, крепче прижимая Усяня к себе, — но это не важно. Ты мой. Я люблю тебя, а связь… Это не важно. — Правда?       Вэй Ин очень хотел в это верить, но его ещё с прошлой жизни беспокоило, что их связь разорвана по его вине. Он по сути добровольно отказался от Ланя, как от истинного, не специально конечно! Отдавая ядро брату он даже об этом не думал и всё же…       Ванцзи отстранился и развернув омегу к себе лицом, положил руки на плечи: — Вэй Ин, я любил, люблю и буду любить тебя, несмотря ни на что. Ты моя душа, есть связь, или нет – не важно. Ты мой омега, запомни и не смей сомневаться.       Пару секунд спустя, Усянь усмехнулся и отвёл глаза, отчего-то смущаясь под пронзительным взглядом. — Столько слов сразу, болтать моя прерогатива! И я… Лань Чжань, я тоже лю…       Его заткнули нежным, но требовательным поцелуем, разрушая последние сомнения и прогоняя несвойственную ему неуверенность.》       Ему до сих пор было странно видеть своё отражение, но омега был доволен и считал, что та боль того стоила. Лань Чжань же до сих пор тихо негодовал по этому поводу и, кажется, даже злился на брата, но молчал, старательно пытаясь выбросить дурные мысли из головы. В конце концов, результат ему тоже очень нравился, но вот страдания омеги…       От тех криков у него чуть сердце не остановилось и ритуал он не прервал, только потому что опасался сделать хуже. Такая сильная магия не терпела нарушений и пренебрежения.       Жаль вылить свою злость он мог только на безмолвные манекены для тренировок. Справедливости ради, они неплохо справлялись с ролью антистресса.       Говорить с Вэй Ином было поздно и бесполезно, в этом он уже убедился, да и аргументы тот ночью привёл… хорошие. А высказывать недовольства брату, у него бы язык не повернулся. На старшего дышать было страшно, вдруг рассыпется, а чуть позже тот и вовсе скрылся в домике матери и единственное о чём мог думать Ванцзи в отношении Сичэня, чтобы он не закончил как…       Впрочем, такие мысли он тоже гнал, особенно, когда видел племянницу.       В целом, новую внешность Вэй Усяня похвалили все, кто имел на это хоть какое-то право и какие-то причины, единственный, кто не оценил изменения – Лань Цижэнь.       Стоило старейшине встретить омегу, как он тут же схватился за сердце и заявил, что проклят богами и Облачным Глубинам скоро придёт конец не иначе.       Как этот человек согласился на свадьбу и даже благословил союз племянника с Вэем – загадка.       Хотя, А-Юань по секрету шепнул, что кроме главы Лань, руку к этому приложила МинЧжу.       Усянь охотно в это верил, ведь не заметить, что суровый альфа тает рядом с внучкой и она вертит им как пожелает, было сложно.       Собственно, работало это не только с ним. Омега хотел простенькое ханьфу и обойтись почти без украшений, чтоб никого не напрягать и не тратить лишних денег. Ведь его вклад в свадьбу нулевой, у Вэя нет ничего, и родных, у него тоже нет. С другой стороны, экономия на подарках им.       Всё изменила племянница Лань Чжаня, заявившая, что хочет настоящую свадьбу, с красивыми нарядами!       Теперь вот у него шикарное, красное ханьфу, расшитое золотыми нитями, а причёску скрепляют шпильки с рубиновыми подвесами. — Дядя уже готов! Вау!       Девочка ворвалась в комнату и тут же начала крутиться вокруг омеги, Сычжуй идущий следом, подхватил её на руки и тоже оценил внешний вид, почти, оме. — Господин Вэй, вам очень идёт и причёска идеальна, никогда не видел тебя с заплетёнными волосами, — он частенько прыгал с "ты" на "вы" и обратно, словно не мог решить – как правильно? — Разумеется идеальна! — самодовольно фыркнул Цзинъи, отходя на пару шагов и оценивая труды. — Ну что, маленькая госпожа, теперь этот омега может выйти за вашего дядю? Скорчив серьёзную мину, спросил Лань Цзинъи. — Может, — помедлив пару секунд, так же серьёзно ответила малышка. — Благодарю, — чинно поклонился Усянь, а затем расхохотался вскакивая и скопом обнимая всех троих. — Спасибо вам!       Он правда был очень благодарен за то, что его приняли, поддержали. Здесь он чувствовал себя … дома? Он наконец снова обрёл дом, любящих людей. Его понимали, поддерживали. Принимали.       Конечно был Лань Цижэнь, который много ворчал по его поводу и не особо горел желанием встречаться, но в то же время он не сделал ничего, чтобы прогнать омегу из Облачных Глубин, или хоть как-то ему навредить. А по словам Лань Чжаня, даже защитил Вэя перед другими старейшинами на совете.       У них всегда будут странные отношения, но ненависти в их котле взаимных чувств точно нет. Лань Сичэнь…       Он немало задолжал этому омеге, ещё с прошлой жизни, да и в этой.       Осознавать это было неприятно, Усянь не любил быть должником, хотя, в какой-то степени с него уже спросили, потребовав самосовершенствоваться и оставить тёмные искусства, по возможности. Не полностью. Даже здесь дали лазейку.       Когда-то он яростно убеждал всех, что тёмный путь не опасен, его можно использовать во благо и бросался на тех, кто призывал его вернуться на "верную" дорожку.       Но тогда у него просто не было выбора. Без ядра светлая тропа недоступна и злило пожалуй именно это, сколько бы он не убеждал себя, что тёмный путь ЕГО выбор. Его, но за неимением другого.       Если подумать, у омеги даже не было варианта жить, как обычный человек. Война, охота за печатью, разрушенный орден и помощь Цзян Чэну, Вэни. А вот сейчас.       У него снова есть золотое ядро, вокруг всё спокойно и даже репутация, не то чтобы отчистилась, но всё шло именно к этому.       Если честно, выполнить просьбу Лань Сичэня не сложно, особенно, если подумать, почему он её высказал.       Ланя волновало не столько использование тёмных искусств, сколько благополучие брата, но оно было важно и Вэю, так что по итогу, а можно ли это считать расплатой по долгу?       Вэй Ин не забыл и обещание убить, если он навредит Ванцзи, или ордену, но это тоже не было показателем ненависти. Орден, брат. В своё время и он за подобное готов был убить. Да и сейчас, на самом то деле.       Он думал, что не будет волноваться.       В конце концов, это всего лишь церемония, формальность. Они уже женаты, но…       Последний раз смотрясь в зеркало, Вэй Усянь поймал себя на том, что нервно поправляет и так идеально сидящее ханьфу.       На дворе начало ноября, в Облачных Глубинах уже лежит снег, так что ткань для свадебного костюма очень плотная, но в то же время невероятно лёгкая, почти невесомая.       Тёмно-красное ханьфу, золотая вышивка на широком поясе, по низу рукавов и воротнику. Волосы, верхняя часть заплетена в тонкие косы, что скручены на затылке хитрым узлом и закреплены шпильками, а остальные распущены и гладким, каштановым полотном закрывают спину. Он не наносил макияж, только мама Цзинъи подвела ему глаза, почти незаметно, но от этого они стали ярче, глубже.       Он никогда не видел себя таким и должен был признать, что ему нравится. Сейчас омега радовался, что ему не позволили одеться лишь бы было.       Благодаря наряду он по настоящему почувствовал себя женихом, омегой, который собирается стать супругом благородного альфы. У него – настоящая свадьба! "Боги, что ж ладони так потеют? Так, стоп! На церемонии пьют вино, а если Лань Чжань выпьет?! Нет, Юань вроде что-то об этом говорил. Мамочки…" — Господин Вэй, вам пора. Вэй Усянь сглотнул. Вдох. Выдох. "Соберись!" Поймав ободряющую улыбку Сычжуя, омега улыбнулся в ответ и шагнул к двери.       Лань Ванцзи был… прекрасен.       Другого слова он подобрать не мог. Наряд альфы не сильно отличался, разве что пояс потоньше и вышивка на нём только посередине. На лбу красная лента с еле заметным узором плывущих облаков. Волосы по бокам заплетены в две косы и так же скреплённые сзади, а остальные просто распущены.       Вэй Ин признавал, он не слишком объективен в оценке Лань Чжаня, но ему было очень сложно представить кого-то красивее его будущего мужа.       Особенно после того, как тот улыбнулся подошедшему омеге. Улыбка была еле заметна, только для него, но она придала сил и уверенности.       Вэй Усянь вскинул голову, широко улыбнулся и вложил свою ладонь в протянутую ладонь Ванцзи.       Короткий путь до храма предков казался вечность. Ушедшее было волнение разыгралось вновь.       Церемонию проводил не Лань Цижэнь, а другой старейшина, но тот стоял у храма с внучкой на руках. Главы Лань не было, но из болтовни младших, Вэй знал, что тот приходил к брату до церемонии, чтобы помочь собраться, так что это не стало неожиданностью.       Новенькие таблички с именами его родителей стояли в первом ряду, заметно выделяясь среди остальных, ведь были сделаны совсем недавно.       Омега их, конечно, уже видел, но всё же их вид согрел сердце и даже немного приободрил.       Церемониальный отвар, всё-таки не вино, обмен короткими клятвами и красными, нефритовыми браслетами, три поклона.       Когда им под ноги стали бросать рис, Усянь чуть не ляпнул про – А разве не запрещено разбрасываться пищей? Но сдержался, лишь тихо хихикнув.       Пир, кстати, был не плох. Разумеется много овощей, но здесь была и рыба, пару мясных закусок, а в кувшинах вино!       Повара явно расстарались, специй можно было бы и побольше, но учитывая в каком ордене проходило мероприятие и то что есть, уже прогресс.       Вопреки ожиданиям за столом не было тихо и даже в какой-то момент сильно разгалдевшуюся молодёжь никто не одёргивал.       Когда принесли сладости, Вэй Ин цапнул лотосовое пирожное и тихонько встал, утаскивая за собой мужа. Остальные "не заметили" их ухода.

***

— Такой красивый, — Лань Чжань с трудом дожидается, пока они не доберутся до дома.       Альфа мгновение любуется своим мужем, а затем обнимает его лицо и впивается страстным поцелуем в такие манящие губы. — А-Чжань, — оторвавшись на секунду стонет омега, судорожно пытаясь развязать пояс Ванцзи. — Мой! Только мой.       Они целуются, пытаются стянуть одежду друг с друга, путаются и в конце концов чуть ли не падают. — Хахаа, — Вэй Усянь сгибается в приступе смеха, удерживаясь на ногах только благодаря супругу. — Ладно, идём в купальню, — чуть успокоившись, омега чмокает альфу в щёку и за руку ведёт в боковую комнату. — О, какая широкая бадья, оба поместимся, — Усянь хитро улыбается и начинает медленно раздеваться.       Ванцзи, как завороженный провожает красные одеяния спадающие с белого, тонкого тела Вэя.       Лань Чжань раздевается сам и подхватив мужа под бёдра заносит в воду. — Какой ты у меня сильный, — усмехается Вэй Ин и обвивает талию Ванцзи ногами.       Они долго целуются, ласкаются. Горячая вода расслабляет, а запах трав, добавленных в воду, возбуждает. Странное сочетание ощущений.       Лань оглаживает ягодицы, слегка надавливает на колечко мышц. Один палец, второй.       Омега стонет сквозь поцелуй и подаётся назад, сильнее насаживаясь на ласкающие изнутри пальцы. — Лань Чжань, возьми меня, — тихий шёпот действует сильнее афродизиака.       Он помогает Вэй Усяню стать на скамеечку, тот опирается грудью о бортик, призывно выпячивая пятую точку.       Ванцзи гладит спину, наклоняется целуя плечи, спускается до поясницы, одновременно надрачивая омеге, заставляя Вэй Ина жалостливо хныкать.       Лань Чжань входит резко и сразу до конца, вырывая громкий стон.       От глубоких, резких толчков ноги слабеют, Усянь почти падает, но его перехватывают поперёк груди. Вэй запрокидывает голову на плечо Ланю и тот тут же целует шею, всасывая, кусая кожу, после чего зализывая, словно извиняясь.       Чувствуя приближение финала альфа выскальзывает из тела любовника. Тот обиженно стонет, но его быстро разворачивают, подхватывают и снова насаживают на большой и столь желанный член.       Вэй Ин обнимает Ванцзи за шею, прижимается ближе. Запах альфы чувствуется ярче, острее. — Лань Чжаань, — стонет, утыкается носом в сгиб шеи.       Он кончает первым, так и не прикасаясь к себе. Оргазм мучительно медленный, но омега не может себе помочь и лишь стонет.       Толчки становятся короче, быстрее, а затем альфа входит до конца и замирает изливаясь глубоко внутри. — Ааа, — удовольствие накрывает с головой, Усянь снова кончает и не в силах справиться с ощущениями наполненности, жара, впивается зубами в плечо Лань Чжаня.       Ванцзи стонет, толкается ещё несколько раз и откидывается на стенку бадьи.       Но даже в тумане оргазма он не забывает о своей драгоценной ноше, поэтому старается быть осторожней, чтоб тот не ударился коленями.       Немного отдышавшись, Вэй Ин целует место укуса, а затем коротко, в губы. — Люблю, — пьяно улыбается, пожирая альфу слегка затуманенным взглядом. — Люблю, — шепчет Лань Чжань, целуя медленно, нежно. — Кажется, нам нужна ещё одна ванна, — посмеивается Усянь. — Потом, идём в кровать? — Угу, но тебе придётся меня нести. — Отнесу, — усмехается альфа.       Он действительно подхватывает Вэя на руки, выносит из воды и вытирает обоих. Вэй Ин посаженый на лавку вытягивает руки: — А-Чжаань, холодно. Тот быстро откладывает полотенце и снова поднимает мужа: — Сейчас согрею, — многообещающий тон. — Ага… Эй, Лань Чжань, пожалей мою хризантемку, тиран! — наигранно возмущается омега. — Сегодня наша ночь, — безапелляционно. — Садиист, — ноет Усянь.       Правда стоило им оказаться в постели, куда его опустили максимально аккуратно, все возмущения как ветром сдуло, да и полувставший член явно требовал внимания.       Лань Чжань стал на колени, разводя ноги омеги и замер любуясь своим сокровищем. — А-Чжань, иди ко мне, Вэй Ин улыбается и приподнимаясь на локте, другой рукой обнимает уже наклоняющегося альфу за шею. Их ночь была длинной. Нежность сменялась страстью. Тихие слова, чувственные ласки. А главное – счастье. Взаимное ощущение полного, безграничного счастья.

***

      Усянь проснулся один, но это его не сильно удивило. Ванцзи каким-то образом умудрялся не изменять своему режиму подъёма, при том, что ложился далеко не в девять.       Ему было хорошо и лениво, вылезать из-под тёплого одеяла совсем не хотелось. Омега потянулся, морщась от ощущения липкости между ягодиц и стянутости на бёдрах. Всё же придётся встать и искупаться.       Вэй Ин приподнялся на локтях, оглянулся, но взгляд упёрся в плотно задвинутый полог вокруг кровати. "Так вот почему темно, а я то думал, что в коем-то веке проснулся пораньше. Хотя… после такой ночи это было бы грешно."       Довольно улыбнувшись, Вэй всё-таки отбросил одеяло и спустил ноги на пол. Тёплый, приятно.       В комнате вообще было довольно тепло, так что обнажённый омега не чувствовал дискомфорта.       Отодвинув полог он сразу же наткнулся взглядом на Лань Чжаня сидящего на подушке посреди комнаты в одних нижних штанах и кажется, медитирующего.       Усянь облизнулся и уже хотел подкрасться сзади, напугать, но передумал. Его мужу нужно восстановить силы.       Кроме того, взгляд в очередной раз зацепился за шрамы на плечах, которые не были скрыты волосами и это значительно снизило игривость настроения.       Тихо вздохнув, Вэй пошёл в купальню, противоположную той, где они были вчера. Он не знал менял ли кто-то воду, так что лучше здесь, может и холодная, зато чистая.       Он ошибся, воду если и не меняли, то во всяком случае подогрели. Взяв ковшик и ополоснувшись, смывая сперму и смазку, Вэй Ин залез в бадью, удобно устраиваясь на скамеечке и откидывая голову на бортик.       Верхнии косы не растрепались за ночь, так что посидев немного, он принялся их расплетать в надежде отвлечься от лезущих в голову мыслей, но помогло слабо.       На самом деле, он думал об этом не раз. Отголоски подобных мыслей возникали постоянно. Когда он видел знак Вэней на груди Лань Чжаня, или шрамы на его спине, но раньше как-то не было времени углубиться, или он просто удачно переключался?       Вэй Усянь вспоминал рассказ Лань Сичэня о появлении шрамов и внутри всё сжималось от жалости и боли при осознании какие страдания перенёс его любимый человек.       Когда первый Нефрит говорил, что А-Чжань сам попросил о наказании, омега слышал отголоски застарелого раздражения в его голосе и он понимал почему. Из-за просьбы и согласия брата с приговором, глава не мог даже наказать старейшин за такое жестокое решение и от этого внутри явно до сих пор зудело. Вэй Ин разделял эту злость, досаду, но удивлён не был.       Пойти против правил ради того, что считаешь верным, а потом принять за это кару, абсолютно в духе его альфы. Он всегда брал на себя ответственность за свои поступки.       На самом деле, в этом они были похожи. Омега тоже всегда был готов нести ответственность за свои поступки и решения, пусть многие и считали иначе. Другое дело, что он часто не думал, как его решения и поступки скажутся на других. На близких ему людях, но он старается исправиться! Правда старается.       Ему хочется верить, что он стал взрослее, мудрее и в этой жизни сможет избежать того множества ошибок, что совершил в прошлой.       На самом деле, вспоминая прошлую жизнь он о многом не сожалел, но если подумать, многое можно было бы и изменить, исправить. Хах, конечно, сейчас со стороны виднее, но тогда…       Что ж, прошлое должно остаться в прошлом, главное, как прожить новую, столь неожиданно дарованную жизнь и вот здесь…       Каждый раз смотря на Лань Чжаня, А-Юаня, да даже Цзян Чэна и А-Лина, хотя их он после событий в храме и не встречал, но все они были яркой, наглядной демонстрацией, что он пропустил целую жизнь. Тринадцать лет для него пролетели, как миг, а вот остальные прожили каждый день, час, минуту.       Когда он погиб, они с Лань Чжанем были двадцатилетними мальчишками, а теперь через пару месяцев его альфе уже тридцать четыре. Он изменился и внутренне, и внешне. Не до неузнаваемости, но всё же. А он сам?       Нет, внешность понятно, хотя сейчас омега выглядел примерно так же, как и перед кончиной, но в остальном. Как минимум, сколько ему сейчас лет? Старейшина Илина умер в двадцать один, он возродился в теле Мо Сюаньюя, которому было двадцать три. Они провели ритуал слияния души и тела, и теперь нельзя было сказать, что это тело Мо, так сколько же ему?!       Можно ли считать, что он повзрослел? Поумнел да, по крайней мере, хочется на это надеяться, но... Что он знал об этой жизни? Какой опыт у него был? За свои двадцать с небольшим он многое пережил, но достаточно ли? Те, кого он когда-то знал ушли далеко вперёд. Дети, семьи, потери, знания, опыт. А он?       Он любил Лань Чжаня, очень. Вэй Усянь мог точно сказать, что влюбился в этого мужчину заново после возрождения. Он не видел в нём того хмурого, молчаливого мальчишку с которым они познакомились во время обучения, а потом разделили не одно приключение. А А-Чжань?       Он влюбился в того, далёкого Вэй Ина. Он ждал ЕГО тринадцать лет, а понравиться ли ему то, каким Усянь станет со временем. Без войны, испытаний, ограничений? — Бред! — омега стукнул кулаком по воде и встряхнув головой, провёл ладонями по лицу стирая капли и дурные мысли. "Смысл гадать?!" Он живёт здесь и сейчас. Он счастлив и к демонам все эти сложные вопросы без ответов!       Решительно выбравшись из бадьи, Вэй вытерся, нашёл комплект красных, нижних одежд, но взял только рубашку, что выглядела на нём, как короткий халат. Выйдя из купальни он чуть ли не врезался в альфу. — Лань Чжань! — Здра… кхм, здравствуй, — он всё же ответил на поцелуй, но при этом явно давил приступ смеха. — Что? Вместо ответа, омегу взяли за руку и подвели к зеркалу. — Нн-да, хахаа, — Вэй Усянь сам расхохотался увидев пушистое, каштановое облако у себя на голове. Из-за тонких кос верхняя часть волос завилась и распушилась, образуя своеобразную гриву. — Отлично и что теперь делать?! Я не хочу мыть голову, — он думал прогуляться, а волосы мыть и сушить слишком долго. — Давай позавтракаем, а потом я попробую заплести косу, — всё ещё улыбаясь, Ванцзи обнял его со спины, но из-за облака волос даже не отразился в зеркале. — Нет уж, сначала сделай что-нибудь с этим кошмаром. Зачем я вообще их трогал, было так хорошо. — Ты вчера был очень красивый. — А сегодня?! — А сегодня, ещё лучше. Мой муж, всегда самый красивый. — Обманщик, — довольно улыбаясь, Усянь обнял его за шею: — Скажи ещё раз. — Са… — Неет, не то. — Мой муж. — Муж, — повторил омега, словно пробуя слово на вкус. — Лань Чжань, ты мой супруг, так что теперь от меня не отвертишься. — Никогда, — пообещал тот, целуя своё долгожданное счастье. За завтраком они почти не разговаривали.       Ванцзи всё же удалось укротить волосы супруга и с помощью масла заплести их в косу, а теперь Вэй то и дело перекидывал её с одного плеча на другое, или убирал за спину. Такая причёска была ему непривычна. В конце концов, прежде чем выйти прогуляться, Лань Чжань скрутил её на затылке, закрепив шпильками из свадебной причёски. Пригладив оставшиеся у лица прядки, Усянь решил, что наконец доволен. — Красиво здесь, — улыбнулся омега, ловя подбежавшего кролика. — Эти комки меха тебя везде находят. — Мгм, — кивнул альфа, поглаживая пушистика, который пытался грызть меховую подкладку чёрного плаща Вэй Ина. — Это что за каннибализм?! — возмутился тот, оттаскивая кроля за уши. — Это мех лисы, — поправил его Лань. — Аа, так это месть, ну ладно, — усмехнулся омега, но кролика всё-таки вернул на землю. — Весной, когда всё растает, будет наверно ещё лучше. Вэй Усянь запрыгнул на широкие перила мостика и чуть покачнувшись, поймал равновесие. — Это, теперь наш дом. — Что?! — резко развернувшись, омега не удержался и рухнул в крепкие объятья супруга. — Брат решил, что нам нужно больше места, так что если хочешь, мы переедем сюда. — Хахаа, спорим, его просто достали жалобы дядюшки и глава решил отправить нас куда подальше. Здесь же ни одного жилища поблизости. — Если не хочешь… — Чего это не хочу?! Очень даже. Кто ж от такого подарка отказывается, — чмокнув альфу в нос, Вэй вывернулся из объятий и закружился раскинув руки. — У нас настоящий, отдельный дом!       Он начал заваливаться в сугроб, Лань попытался его поймать, но Усянь намеренно утащил мужа с собой, роняя в снег. — Вэй Ин. — Не хмурься, — улыбнулся тот, откидывая упавший на лицо альфы капюшон и впиваясь в губы жадным поцелуем.       Навалявшись и нацеловавшись в снегу, Вэй Усянь ещё долго ходил по мостикам и дорожкам вокруг домика, облазил террасу, попутно рассказывая супругу, что хочет изменить и что им ещё нужно будет построить.       Тот не спорил и не возражал даже против самых бредовых задумок. Ему нравилось наблюдать за таким оживлённым и вдохновлённым новыми идеями омегой.       Нагуляв аппетит Вэй Ин таки решил согласиться вернуться в дом. — Кстати, я забыл вчера… — отчего-то смутился Лань Чжань. — Мм?       Раскрасневшийся с горящими глазами, омега выглядел чудесно и Ванцзи даже хотел отступить, но решил, что это будет не честно. — Брат написал главе Цзян… пригласил на свадьбу, вчера утром ему пришёл ответ. — Хм, Цзян Чэн отказался, это было очевидно. Зачем… — Да, — перебил его альфа, — но там было письмо и тебе, вот. Он порылся в мешочке и достал запечатанный личной печатью Цзяна конверт. — Я… принесу еды, — наконец решился Лань, отводя взгляд от застывшего с письмом в руках омеги. — Угу. Помявшись ещё пару секунд он вышел.       Вэй Ин смотрел на конверт желая и боясь открыть. С одной стороны, они вроде как помирились. С другой, а с чего он взял?! Они даже не поговорили нормально.       Вдохнув поглубже и резко выдохнув, Усянь сломал печать и вытащил сложенный вдвое лист.       Написанная резким, угловатым почерком, там была лишь одна строчка: "Будь счастлив и постарайся ничего не испортить!" — Ха! А-Чэн, ты в своём репертуаре, — покачал головой омега, смаргивая отчего-то набежавшие слёзы.       Развернув лист, ни на что не надеясь, просто неосознанно, в самом низу он к своему удивлению заметил приписку: "Цзинь Лин передаёт поздравления."       Вэй Ин сглотну ком в горле и губы сами собой расползлись в широкой, счастливой улыбке.       Всего пару сухих, не очень ласковых строк, но учитывая пропасть недопониманий, обид и горя, что разделяла его с братом, это уже было не мало.       Как прежде никогда не будет и им придётся очень постараться чтобы наладить хоть сколько нибудь тёплые отношения, но возможно, это один из первых, робких, но очень важных шажков. — Лань Чжань, передай брату благодарность за письмо, — тихо попросил омега, полулёжа в объятьях любимого после еды. — Мгм, — кивнул альфа. — А ты знаешь что-нибудь об А-Лине и Цзян Чэне? — неожиданно выпалил Вэй, словно боясь передумать.       Ему было очень интересно, но раньше он как-то не решался узнавать о них. У него было чувство, будто бы он не имеет на это права. — Глава Цзян сейчас в Ланьлине, — начал рассказ новостей Лань, крепче сжимая пойманные ладони омеги, пока тот не порвал подол ханьфу который теребил, пытаясь справиться с волнением. — До сих пор, самым молодым главой ордена был Не Минцзюэ, он стал им в шестнадцать. Это уже было что-то странное, выходящее за рамки общепринятого. — Хм, я помню, меня тогда эта вся возня за власть не особо волновала, но дядя Цзян и мадам Юй много обсуждали эту тему. — Угу, это было не просто.       Ванцзи нахмурился вспоминая, как передавал альфе окаменевшему от горя соболезнования от имени брата, как писал ему записки каждую неделю, что тот в порядке, хотя сам этого точно не знал. Заплаканного, потерянного Хуайсана, жмущегося к брату, боясь отпустить того и на миг. И суровые лица взрослых, что окружали детей. Все шептались между собой, иногда кричали. Спорили чуть ли не до драки. Страшные были дни, если честно. — Цзинь Лин ещё даже становления не прошёл, так что править он не может, да и после… Он не сможет сейчас стать главой, ему ещё нужно очень многому научиться. Он слишком молод, да и не готовили его. Не так как следовало бы. — Да, — задумчиво согласился омега. — По тому что я видел он далеко не глуп, для своего возраста хороший боец, но его слишком оберегали. — О Цзинь Гуанъяо можно сказать много плохого, но дядей он был прекрасным. Он очень любил и баловал племянника.       Вэй поморщился при упоминании беты. Да, Цзинь Цзысюань погиб из-за того, что он потерял контроль, это нужно признать, но ведь послал его на эту проклятую тропу именно этот змей. — Значит совет? — В этом и проблема. У Цзиней много дальней родни, да и просто влиятельных старейшин, которые не против прибрать власть к рукам, а молодого Цзиня сделать бесполезной марионеткой. — Твари. — Хм, пока что их сдерживает глава Цзян, он умеет внушить страх. — Ха! Это уж точно. — Но он не может быть в башне Кои неотлучно, поэтому сейчас пытаются сформировать совет из самых преданных и… — Адекватных? — Кхм, да. Цзинь Лин пробудет в Ланьлин Цзинь до своего становления, потом его официально объявят главой ордена, но править до его шестнадцатилетия будет регентский совет. — До становления? А потом? — Потом он приедет сюда для обучения. — На все два года? — Обучение будущих глав в Облачных Глубинах нормальная практика, это не вызовет вопросов. — И в то же время, он будет в безопасности? — Да, здесь ему будет безопасней. Разумеется, время от времени молодой Цзинь сможет посещать родные земли, ездить к дяде. — Хм, а кто будет следить за советом? — Глава Цзян и новый Верховный заклинатель, думаю в стороне не останется. — А кто у нас новый Верховный? — расслабившись за время разговора, омега пересел, устраиваясь по удобней и положил голову на плечо мужу. — Выборы в январе, но победит Не Хуайсан. — Хоро… Незнайка?! — Вэй Усянь так резко рванулся вперёд, что врезался лбом в подбородок Ванцзи. — Ой, прости, — покаялся, тут же целуя пострадавшее место. — Ничего. — Хуайсан Верховный заклинатель? Серьёзно? — Угу. — Надо же, каких чудес только не бывает. Лань Чжань, а ты не хочешь побороться за место? — Нет. — Почему так категорично? — Слишком много времени, у меня есть другие дела. — Это какие? — чувствительный щипок за попу, ясно ответил на все вопросы. — Хахаа, ну и правильно. Ты только мой! Вэй стал на колени, смотря на альфу сверху вниз. — Твой, — покорно согласился тот. — А-Чжань, а когда мы отправимся в путешествие? — Хоть завтра, если хочешь. — Мм, нет, я хочу провести зиму, где-нибудь, где потеплее, но на ближайшую пару дней у меня другие планы.       Он наклоняется для поцелуя, а рука скользит под ворот одежд альфы.