Люблю и ненавижу

Гепард замирает, рассматривая беловато-голубой дизайн ногтей. Довольно широкая ногтевая пластина, при этом явно удлиненная. Раньше такого не было. Хмурится, а после поднимает взгляд на Сампо. – Что это? – сжимает чужие пальцы чуть сильнее, видя, как парень весело усмехается, наблюдая за реакцией. — Сампо. — А что не так? Гепард аж теряется от этого вопроса. Сверлит взглядом чужие зелёные глаза, а после опускает на накрашенные ногти. На него смотрело его лицо. Его глаза. Гепард честно старался не подавать виду, что его передернуло. – Какого... Какого эона твои ногти.. такие? – запинается в словах, а после краснеет, прикрывая глаза. – И какого эона здесь изображён я! Сервал где-то сбоку прыскает в кулак: зная, что было написано на большом пальце, подобная реакция - меньшее, что может произойти. Усмехается, прикрывая ладонью лицо, а после приобретает более сдержанный вид. – А что? Тебе кажется, что не похож? — Сампо вытягивает шею вперёд, рассматривая рисунок на обеих руках, придирчиво прищуривается, но в итоге кивает самому себе, расплываясь в улыбке. – Как по мне все отлично! Гепард вздыхает, разлепляет веки, а после замечает цвета на больших пальцах. Аккуратно, ласково поворачивает ладони большими пальцами вверх и понимает, что лучше бы он этого не делал. Надпись, сама по себе белая, но выделенная голубым цветом на таком же белом фоне, гласила: "i fuck gep" И от этого Гепард сначала бледнеет, а потом и краснеет, не оставляя себе никаких шансов. – Что это за чертовщина! – выпускает ладони Сампо из своих, переводит смущённый и злой взгляд на сестру. Та вела себя совершенно спокойно, будто каждый день проверяет на себе такие реакции. – Сестра! Как ты могла пойти на такое? Гепард смотрит на лицо Сервал и понять не может, когда именно его дорогая сестра ударилась в новомодную для Белобога вещь: делать маникюр. Просто в какой-то момент она перестала так часто появляться дома, приходила жуть, какая уставшая. Так было на протяжении полугода, Сампо даже пытался у нее выведать хоть что-нибудь. Всё же вдруг ей нужна была помощь? Но Сервал отмахивалась, говоря, что младший брат и так по горло загружен работой Среброгривых стражей. А теперь он приходит домой и видит это? Когда Сервал успела притащить домой разные склянки с лаками, как она вообще это сделала втайне от брата, который знает всё и вся (на самом деле нет, но Гепард честно старается быть таким)? Гепард задаётся этим вопросом, смотря в голубые глаза, блестящие задором и весельем. – А что же здесь такого, Геппи? – усмехается девушка, обхватывая нежными длинными пальцами ладонь Сампо. – Тебе не нравится твое лицо? Я старалась сделать максимально похожим, хотя, конечно, художественными навыками я не обладаю. У Пелы получилось бы более правдоподобно. Гепард краснеет, прикрывая своими ладонями лицо, мотает головой, а после убирает руки, смотря абсолютно красной физиономией сначала на Сампо, затем и на сестру. Коски улыбается, явно довольный такой реакцией, а Сервал выглядит совершенно спокойной. Они оба, черт возьми, издеваются над ним. – Ты же прекрасно понимаешь, что я не об этом! – шипит Гепард, вновь сжимая в ладони пальцы Сампо. Несильно, но ощутимо. – Что это за надпись? Вы решили опозорить мою честь? Сервал хмыкает, расплываясь в улыбке, больше похожей на оскал. – Ну как же я могла отказать Сампо, что так хотел похвастаться своим положением в нашей семье, м? – смотрит прямо в глаза брата, выпуская мужскую крепкую ладонь из своей утонченной. – Да и, боюсь, я сама хотела немного подшутить над тобой. Гепард как будто задыхается воздухом, но ничего ответить не успевает: Сервал уже выходит из кухни, напевая незамысловатую мелодию. Сампо всё также улыбается, чуть прикрыв глаза. – Она сказала правду? Это твоя идея была? – тихонько спрашивает Гепард, стараясь совладать с цветом собственного лица, но безуспешно. Сампо перехватывает ладони парня, начиная потирать кожу этими самыми чертовыми большими пальцами. – Моя. Тебе не за что меня винить! Если бы мог, на весь Белобог кричал бы, что ты мой, — горделиво произносит Сампо, а после смеётся, видя очаровательный вспыхнувший румянец на чужих щечках. Сампо наклоняется ближе. Вдыхает чудный аромат, исходящий от волос Гепарда, оставляет лёгкий поцелуй на макушке и срывается на шепот: – Не беспокойся, я ведь ношу перчатки, никто и не заметит кроме тебя и Сервал. Гепард вздыхает, опуская руки и сцепляя ладони с чужими в замочек. Сверлит взглядом грудную клетку Сампо и не удерживается от того, чтобы уткнуться в нее лбом. После тяжёлого рабочего дня подобные потрясения ужасно выматывают. Гепард с самого детства воспитывался строго, по понятиям родителей, кто является настоящим мужчиной. Крашеные ногти, крашеные волосы - всё это отец окрещивал одним словом "гомики". А после Гепард узнал, что означает это слово, и стыдливо понял, что несмотря на отсутствие каких-либо внешних факторов - он являлся именно таким человеком. Поэтому подобные проявления чего-то постыдного для него были неприемлемы: это всё для женщин, не для мужчин. Сампо же ломал четвертую стену из раза в раз, делая подобные выпады: то волосы покрасит, то вот ногти накрасит, то оденется в открытую одежду, не оставляя и полета для фантазии (Гепард никому не признается даже под дулом пистолета, что фантазия у него в такие моменты просыпается даже хлеще, чем когда он рисует вывески о розыске). Не то чтобы Гепарду это не нравилось. Просто для него это дикость, то, чего быть не должно. А Сампо с "чего быть не должно" как-то уж совсем не вяжется. От этого тяжело на душе, сердце мечется как бешеное, и он, наверное, осознает, как завидует непосредственности Сампо. Тот не думает о последствиях, он думает лишь о том, что приносит ему искреннее удовольствие и не чурается показывать это всем. Именно поэтому рисунком на его ногтях оказывается Гепард. Это и льстит, и пугает одновременно, но Ландау с вновь алеющими щеками признается себе, что это приятно. Глупо, но приятно. – Надо тебе тоже сделать маникюр, – тянет задумчиво Сампо. Гепард вздрагивает, поднимая голову и встречаясь с заинтересованным взглядом Коски. – Ну не такой, как у меня, конечно! У тебя будет с моим лицом. Кривит довольную, мечтательную лыбу, а после получает укус в шею и слабо смеётся. Гепард кусает несильно, только чтобы остудить пыл, чувствует на своей талии чужие крепкие руки и вздыхает. – Я видел в сети, что делают и обычные маникюры. С.. как же он называется? Укрепляющим лаком? Он бесцветен, да и, думаю, у Сервал он есть, – усмехается, зарываясь носом в блондинистые волосы. Гепард разжимает их ладони, опускает руку на плечо и ощутимо сжимает, чуть поскрябывая ноготками кожу и оставляя красные отметины. – Я.. подумаю.